Готовый перевод The Wicked Beauty's Rise to Power / Как коварная красавица покорила Владыку Преисподней: Глава 6

Сяньцзюнь заботился о нём, но в этом деле поступал строго по Уставу и никогда не шёл на поводу у личных чувств, не говоря уже о Мин-ване, который в будничные дни так его презирал, да ещё и любил мучить.

Но нельзя было сдаваться без сопротивления и так покорно принимать наказание.

Шу Цин твердо встал на ноги, поспешно обнял Мин-вана за руку и постарался выдавить из себя слёзы, изобразив крайний испуг.

Сердце бешено колотилось.

Но когда на самом деле становилось страшно, слёзы почему-то не шли, и даже слова застревали в горле.

Шу Цин лишь слабо выдавил:

— Высочество...

Мин-ван не оттолкнул его и позволил так себя обнимать.

Окинув его оценивающим взглядом сверху вниз, он вдруг холодно усмехнулся, и на его лице было отчетливо написано: «Ты тоже умеешь бояться? Разве та пощёчина минуту назад не была проявлением великой гордости?»

— Четвёртый брат, ты как раз вовремя! Эта мразь посмела поднять на меня руку! Позволь мне убить его!

Шу Цин тут же испуганно сжался за спиной Мин-вана.

Если нужно проявить слабость, значит, нужно проявить слабость.

Просить пощады у Горного бога не было никакого смысла — оставалось лишь намертво вцепиться в Мин-вана, ведь теперь только он мог его спасти.

Шу Цин лихорадочно соображал, в уме перебирая способы вызвать у Мин-вана сочувствие и защиту.

Однако не успел он ничего предпринять, как услышал, как Мин-ван обратился к Горному богу:

— Ты совсем рехнулся, раз посмел явиться сюда и устраивать балаган.

Остолбенел не только Горный бог, но и Шу Цин.

Этот великий извращенец...

И вдруг заступился за него?

— ...Четвёртый брат!

— Ты ещё помнишь, что я твой четвёртый брат? Размахиваешь тут оружием на моей территории и ещё хочешь убить моего человека — не слишком ли ты зарвался?

Шу Цин молча слушал.

Похоже, в искусстве переворачивать всё с ног на голову Мин-ван тоже превосходил его на голову.

Горный бог взъярился:

— Он ударил меня, разве ты не видел?! Ты наверняка всё видел!

— Эта мразь посмела меня ударить, если я сегодня же не лишу его жизни, мне не унять огонь в сердце!

Шу Цин вцепился в одежду Мин-вана, слушая, как тот с невозвозмутимым видом продолжает:

— Да сколько боли тебе причинит этот удар — считай, кошка поцарапала. Ты же прославленный Горный бог, неужели тебе пристало сводить счёты с такой мелочью?

Дерзкое и непочтительное посягательство на старшего по положению в устах Мин-вана в два счёта превратилось в пустяк, из-за которого Горный бог поднимает ненужную бучу.

Шу Цин так изумился, что даже забыл испугаться.

Неужели Мин-ван... из тех, кто защищает своих?

— ...Четвёртый брат! Неужели ради такой мелочи ты готов пренебречь нашим братским чувством?!

Мин-ван молчал, словно погрузившись в раздумья.

Шу Цин всё ещё прижимался к его руке, чувствуя себя крайне неуверенно и опасаясь, что Мин-вана удастся убедить.

Ощутив, что Мин-ван начинает затягивать рукав, собираясь высвободить руку из его объятий, Шу Цин по-настоящему испугался.

К счастью, в тот момент, когда их взгляды встретились, Шу Цин среагировал молниеносно: он тут же разжал руки, притворился, будто у него совсем отнялись ноги, и осел прямо на землю.

— Высочество, я был вынужден защищаться! Прошу, рассудите нас!

С этими словами он снова ухватился за подол одежды Мин-вана.

— Высочество, я невиновен! Всё началось с того, что Горный бог оскорбил меня!

— ...Мразь, ещё смеешь молоть чушь, я убью тебя прямо сейчас!

Но пока Мин-ван заслонял его собой, бешенство Горного бога не имело никакого значения — Шу Цин был в полной безопасности.

Мин-ван посмотрел на Шу Цина, понизив голос:

— Хватит нести чушь.

Шу Цин поспешно запротестовал:

— ...Высочество, каждое моё слово — правда! Если я совлал хоть в чём-то, пусть меня тут же обратят в прах!

— Высочество, я невиновен! Рассудите меня, Высочество!

Если бы клятвы имели хоть какую-то силу, Шу Цин уже умирал бы по меньшей мере несколько десятков тысяч раз.

— Не спеши кричать о своей невиновности на каждом шагу. Сначала расскажи, в чём дело, а я выслушаю. Если ты действительно первым оскорбил Горного бога, я, Твоё Величество, тебя не помилую.

Их взгляды снова коротко скрестились на полсекунды, и во взгляде Мин-вана читалось нечто вроде: давай, выкручивайся, ты же обычно мастер изворачиваться?

Шу Цин уже пришёл в себя, а потому любые оправдания тут же слетали у него с языка:

— Высочество, я любовался цветами и рисовал здесь, когда внезапно появился Горный бог. Мы не были знакомы, и я уже собирался уходить, как вдруг Горный бог силой схватил меня за запястье.

К сожалению, выдавить из себя ни единой слезинки так и не удалось.

— Горный бог отпускал легкомысленные словечки и прямо заявлял, что я пользуюсь благосклонностью Мин-вана и отлично обучен утехам в постели!

Мин-ван приподнял бровь и перевёл взгляд на Горного бога.

Горный бог разъярился ещё сильнее:

— ...Ты, ты лжёшь!

Он никак не ожидал, что Шу Цин осмелится вывалить всё это в лицо другим.

Горный бог взревел:

— ...Мразь, да есть ли у тебя хоть капля стыда! Как у тебя язык повернулся такое говорить!

Шу Цин во весь голос парировал:

— Горный бог первым позволил себе вольности и забыл о подобающем бессмертным достоинстве! Всё это произнёс Горный бог! Именно он унизил и оскорбил меня, так почему же я не смею об этом говорить?!

Шу Цин взглянул на Мин-вана:

— Высочество, здесь все могут подтвердить, что я не задирал Горного бога — это он подошёл первым! А когда я собрался уйти, Горный бог попросту не позволил мне сдвинуться с места!

Именно так всё и было.

Пусть никто не горел желанием свидетельствовать в его пользу, по крайней мере, никто не осмелился бы лгать против Шу Цина.

Служанка же сориентировалась быстрее всех:

— Ваше Высочество Мин-ван, эта служанка может подтвердить: Маленький Бессмертный не задирал Горного бога.

Мин-ван посмотрел на служанку:

— Горный бог и впрямь говорил такое?

Служанка замялась:

— ...Горный бог оттащил Маленького Бессмертного в сторону и подошёл слишком близко. Что именно они говорили, эта служанка расслышать не смогла.

Правда это или ложь, и ответила ли она так из страха навлечь на себя гнев Горного бога — всё это оставляло Шу Цину огромный простор для манёвра.

Главное, что никто ничего не расслышал.

Шу Цин тут же перебил её:

— Ладно бы Горный бог оскорбил меня — я человек маленький, ничтожный, всего лишь игрушка... Но Горный бог оскорбил и Ваше Высочество Мин-вана! Я так испугался за доброе имя Вашего Высочества, что не сдержался и ударил его!

Мин-ван даже усмехнулся:

— Ты испугался за моё доброе имя?

На самом деле Шу Цин и сам был не прочь посмеяться.

Но раз представилась столь удачная возможность, её нужно было ухватить мёртвой хваткой.

— Горный бог позволил себе дерзкие речи, заявив, что Ваше Высочество жесток и безжалостен, нрава переменчивого, истинный злобный демон... А раз я попал в руки Вашего Высочества, то рано или поздно зачахну и рассыплюсь прахом, найдя здесь свою гибель.

— А затем Горный бог принялся расписывать, что сам-то он никогда бы со мной так не поступил, ведь он умеет ценить хрупкую красоту... и предлагал... предлагал... предлагал мне уйти к нему! Я отказался, но Горный бог не отставал, вот всё и дошло до драки!

— ...Ты лжёшь! Ты возводишь на меня напраслину, когда это я такое говорил?! Тебя следует зарубить мечом на месте!

— Если Горный бог смел говорить такое, почему же ему не хватает духу признаться?! Разве эта спешка убить меня — не попытка замести следы преступления?!

— Ах ты...

— Спасите меня, Высочество!

— Хватит, замолчите оба!

Оказавшись зажатым между ними двумя, Мин-ван рявкнул, прерывая этот гвалт.

Сначала он посмотрел на Горного бога:

— Устраивать скандалы и вопли посреди улицы — на что это похоже? Иди за мной.

Затем он бросил взгляд на Шу Цина и отдал приказ слугам:

— Отведите его назад. Без моего приказа носа не сметь высовывать наружу.

Выдав поток небылиц и изрядно обругав Мин-вана за спиной, Шу Цин успешно замутил воду.

Колебался ли кто-то насчёт того, говорил ли Горный бог подобное, но он в любом случае первым применил силу против Шу Цина и затеял словесную провокацию, а после слов Шу Цина на нём неизбежно повисло подозрение.

Горному богу оставалось лишь злобно плестись следом за Мин-ваном.

Шу Цина тоже увели обратно.

Мин-ван вернулся лишь с наступлением ночи.

Шу Цин ужасно совесть грызла, поэтому он не ложился спать: переодевшись, он сидел на краешке кровати и ждал прихода Мин-вана.

Шагнув в комнату, Мин-ван увидел Маленькую Бабочку: волосы распущены, на плечах лишь лёгкое розовое нижнее белье.

В тусклом свете лампы кожа Маленькой Бабочки казалась ослепительно белой, а глаза — черными, влажно блестящими, с чуть опущенными уголками. Куда бы он ни бросил взгляд, он неизбежно выглядел воплощением природной невинности и жалости.

Кто бы мог подумать, что под этой хрупкой, обиженной оболочкой скрывается столь острый и коварный ум?

— Высочество...

Опять началось.

Стоило ему ещё немного понизить голос, как у любого дрогнуло бы сердце.

Глядя на его точёную фигурку и белоснежную шейку, Мин-ван почувствовал, как в груди поднимается недобрый, свирепый порыв — ему страшно захотелось протянуть руку и обхватить эту тонкую шею, проверяя, сколько силы потребуется, чтобы её сломать.

— У тебя ещё хватает наглости ждать меня здесь?

— ...

— Неужели ты думал, что я не раскушу твои дешевые трюки? Ты полил меня грязью с ног до головы — на душе хоть полегчало?

Шу Цин невольно отступил на два шага назад.

Когда он поливал его бранью, то думал лишь о том, как бы отвести душу — раз уж выпал редкий шанс, — но теперь, когда предстояло держать ответ лицом к лицу, ему пришлось пойти на попятную.

— Как я мог бранить Ваше Высочество, это всё слова Горного бога... Дай мне хоть десять кошачьих жизней в придачу, и то я не посмел бы оскорбить Ваше Высочество...

Раз уж подобное оправдание было пущено в ход, Шу Цин должен был стоять на своём до конца — он не собирался менять показания даже перед лицом Мин-вана.

— Ты и вправду думаешь, что я поверил в эту чушь?

— Всё это правда, я не лгу... Но если Ваше Высочество мне не верит, то я ничего поделать не могу...

Кто же знал, как с ним поступит Мин-ван?

Вдруг, если он во всём признается, Мин-ван повернёт это против него?

Шу Цин просто был обязан защищаться.

Перед лицом Мин-вана у него было слишком мало способов себя обезопасить и слишком много мест, требующих бдительности.

Мин-ван холодно усмехнулся:

— Если ты даже посмел поднять руку на Горного бога, то чего ты вообще не посмеешь сделать?

Мин-ван прекрасно знал и Шу Цина, и Горного бога.

Пусть в словах Шу Цина половина была ложью, но то, что Горный бог позарился на его красоту и позволил себе пошлые домогательства, несомненно, являлось правдой.

Эта Маленькая Бабочка целыми днями рядилась в яркие наряды, привлекая все взоры, и уберечься от чужих зарившихся на него глаз было попросту невозможно.

— Проваливай к себе и ложись спать.

Мин-ван почувствовал странное раздражение в душе и холодно бросил:

— С этих пор не смей даже соваться в сад. Попадёшься еще раз — переломаю ноги.

Маленькая Бабочка: «Провалить так провалить».

Глава 6

Шу Цин впал в немилость.

После того как Мин-ван сослал его обратно в прежний боковой дворец, прошло уже три дня, но Мин-ван так и не навестил его.

http://bllate.org/book/38614/4858837