В этот момент Гуань Чжоу был прижат к земле лапой Таоу, и Гу Ланитьин не смел действовать опрометчиво. Из-за сильнейшей боли в спине Таоу непрерывно испускал вырвавшиеся из-под контроля мощные порывы ветра, которые хаотично метали во все стороны режущие потоки воздуха. Уклоняясь от них, Гу Ланитьин одновременно установил защитный барьер для Юань Инь. Его несобранные длинные волосы развевались в воздухе, создавая поразительно прекрасный и изящный вид, и наконец он оказался рядом с Гуань Чжоу.
Давление ладони Таоу почти лишило Гуань Чжоу сил, огромные лапы с тигровым узором нависли над его макушкой, а вокруг бушевали лезвия из ветра.
Ворваться туда и спасти Гуань Чжоу — значит неизбежно получить ранения.
Гу Ланитьин с холодным блеском в глазах поднял взгляд на Фэн Уцзина, стоявшего на его собственном лазурном мечевом сиянии, и тут же бросился вперед, наклонившись так низко, что его белоснежные одежды покрылись пылью.
Яростный ветер ударил Гу Ланитьину в лицо, оставив на нем ослепительно-красную кровавую царапину. На его тонких запястьях под натиском свирепого ветра тоже выступила алая кровь. Крепко обняв Гуань Чжоу, они оба скатились с того места.
В тот же миг Таоу опустил лапу, и железный прут пронзил ее, оставив кровавую дыру!
Гуань Чжоу снова выплюнул полный рот крови. Гу Ланитьин поднял его с земли и тихо отчитал: — Почему ты только что не убежал?
Глядя на две кровавые полосы на лице Гу Ланитьина, Гуань Чжоу почувствовал угрызения совести и почесал затылок: — Я боялся, что если уйду, А-Инь пострадает.
Гу Ланитьин посмотрел на него с досадой, словно сетуя на то, что тот не оправдал его ожиданий.
Вдруг Гуань Чжоу ощутил мощную тягу — его напрямую выбросило в защитный барьер, где находилась Юань Инь.
Налетал бурный ветер, Таоу обнажил клыки и усмехнулся стоящему перед ним Бессмертному Владыке в Белых Одеяниях.
Столь жуткая улыбка на детском личике выглядела настолько неуместно, что от одного этого несоответствия вполне могло начаться бесконечное чередование кошмаров.
Лицо Гу Ланитьина оставалось холодным, он крепко сжал в руке изогнутый лук.
Натянул тетиву до предела.
Лук был серебристо-белого цвета, на его корпусе вырезаны изящные полевые цветы и травы, а также переплетающиеся облачные узоры. На самом конце лука красовались два искусно выгравированных мелких иероглифа:
Канлун.
Это был прославленный в Поднебесной Лук Канлун.
Все в Мире Бессмертных знали, что Гу Ланитьин искусно владеет луком и что лук этот носит имя Канлун, однако мало кто видел, как Достопочтенный Бессмертный пускает его в ход.
И еще меньше людей знали, что легендарный, гремящий на весь мир Лук Канлун на самом деле всего-навсего превратился из обычной резинки для волос!
Таоу издал пронзительный визг и бросился в яростную атаку на Гу Ланитьина, больше ни в чем себя не сдерживая. Подобно изящному белому журавлю, Гу Ланитьин порхал в танце среди смертоносных ветряных клинков, а его волосы бурно развевались.
Это походило не на бой, а скорее на танец.
Среди грациозных движений танца безупречный Бессмертный Владыка в Белых Одеяниях успевал выпускать скрытые стрелы, еще больше распаляя и без того разъяренного зверя.
Эта битва поистине поражала воображение: она выглядела как сольное представление Гу Ланитьина. Сопровождаемый кровавым танцем, пропитанным густым намерением убийства, он все же неизбежно получал несколько царапин на обнаженной коже.
Великолепное, захватывающее дух зрелище.
В конце концов Гу Ланитьин поднял белую тыльную сторону ладони, стер со щеки продолжавшие медленно сочиться ослепительно-красные капли крови, снова натянул лук и пустил стрелу, которая вонзилась прямо в межбровье Таоу!
Монстр взревел, его глаза покраснели так, будто из них вот-вот закапает кровь. Всеми четырьмя лапами он прижал книжные страницы, глубоко впечатавшись ими в землю, пронзительно затянул в сторону высокого неба за окном, а затем резко оттолкнулся задними лапами, взмыл вверх и выбил окно, спасаясь бегством!
Потоки ветра и острые лезвия, порожденные телом Таоу, все еще кружили в воздухе. Гу Ланитьин применил технику заклинаний, и хаотичное давление воздуха постепенно успокоилось.
Увидев это, Гуань Чжоу и Юань Инь наконец одновременно с облегчением выдохнули.
На белоснежных одеждах Гу Ланитьина алели точечные пятна крови, а из страшных ран, где свирепый ветер содрал кожу, сочилась змейками алая кровь, придавая белому журавлю еще более яркие и ослепительные краски.
Его запястье, изогнутое подобно серебряному клинку молодого месяца, слегка дрожало. Круглая капля крови скатилась вниз и с капельным звуком упала на землю, словно распустившийся цветок красной сливы.
Применив заклинание, Гу Ланитьин притянул Фэн Уцзина к себе, а затем выпустил двух других учеников из барьера. Прислушиваясь к доносящимся со всех сторон взволнованным голосам, Гу Ланитьин тем не менее устремил пристальный взгляд прямо на юношу в красном.
И действительно, в глазах того плескалось то, что было ему слишком хорошо знакомо.
Желание.
Он, конечно же, прекрасно знал, что Фэн Уцзин неравнодушен к его внешности.
Гу Ланитьин улыбнулся, и под вспышкой ослепительного белого света огромный серебряно-белый нефритовый лук в его руке снова превратился в изящную маленькую резинку для волос, которая как раз годилась для того, чтобы собрать пряди.
Поэтому, когда Фэн Уцзин шел к Гу Ланитьину, все его внимание было приковано к ловко порхающим тонким пальцам и мягким, блестящим черным волосам Гу Ланитьина.
Чистота и алая кровь дополняли друг друга, заставляя любого замирать в восхищении перед ослепительной красотой стоящего перед ними человека.
Фэн Уцзин неторопливо поправил одежду, растрепанную свирепым ветром, попутно с ног до головы окинув взглядом Гу Ланитьина, который сейчас приобрел совершенно особенное очарование.
Человек перед ним был поистине невероятно интересен, и каждая его черта идеально попадала в самые потаенные предпочтения.
Настолько будоражаще, что хотелось съесть его целиком.
Разрушенные книжные полки и книги валялись вокруг в беспорядке, а земля была испачкана липкой и зловонной кровью.
Прямо на его глазах Гу Ланитьин оторвал последний чистый лоскут ткани от широкого рукава, обнажив кусочек изящного, хрупкого белого запястья.
Запястье было усыпано причудливыми кровавыми полосами — зловещими, но прекрасными.
Не успел Фэн Уцзин всмотреться, как Гу Ланитьин невозмутимо набросил ткань на запястье и с нежностью, граничащей с трепетом, плотно обвязал и зафиксировал раны.
Стоило ему снова поднять голову, как предстало лицо Гу Ланитьина, покрытое мелкой испариной от терпеливого сдерживания боли.
Его глаза были наполовину прищурены из-за необходимости держаться в узде, а алые губы сияли влажным блеском.
Адамово яблоко качнулось при сглатывании, и с губ против воли сорвался тихий вздох.
Раздался глухой стук.
Струна в сердце Фэн Уцзина оборвалась.
Повелитель Демонов отнюдь не отличался крепкой выдержкой.
Всевозможных утех и страстей он повидал вдоволь.
Но подобное ослепительное великолепие...
Голова Фэн Уцзина раскалывалась от боли.
Стиснув зубы до боли, он перевел взгляд на покрытые туманом горные вершины за окном.
Гу Ланитьин вздохнул, и в его голосе послышалась манящая дрожь: — Не знаю, как этот демон смог сбежать. Вы ранены, ступайте скорее отдохнуть.
http://bllate.org/book/38584/4854273
Готово: