Болезнь юноши, казалось, так до конца и не отступила, а его дыхание словно держалось на натянутой струне — стоило лишь чуть тронуть её, и оно оборвалось бы. У другого подобная болезненность непременно вызывала бы отвращение. Однако Лу Чжоу болел удивительно к месту, выглядя хрупким, словно слетевший с вершины Небесных гор лепесток льда.
Горло Чи Гуйяня слегка запершило, и он холодно поинтересовался:
— Что ты будешь делать дальше? Я имею в виду — после того, как я сломаю тебе ноги.
Лу Чжоу пропустил его слова мимо ушей.
После перерождения он усвоил одну истину: вовсе не обязательно отвечать на каждую пустую фразу.
Но Чи Гуйянь не унимался:
— Без уровня культивации Учитель не позволит тебе и дальше деградировать в Секте Чэнфэн. Сам знаешь, наша секте не держит дармоедов.
Будь здесь Вэнь Цю, он наверняка уже вовсю орал бы во всю глотку.
Разве вклад Лу Чжоу в Секту Чэнфэн не превосходил заслуги всей этой мелкой шпаны? Он даже пострадал ради вас, неблагодарных волчат, а в ваших устах это преподносится так, будто секте не нужны бесполезные едоки?
Юноша остался совершенно безмолвен, словно вовсе не ставил Чи Гуйяня ни во что.
Чи Гуйянь вспылил и уже собирался выплюнуть пару язвительных колкости, как вдруг услышал голос Лу Чжоу:
— Пришли.
Перед их глазами из подземных жил Пика Сяояо сочились потоки Духовной Ци.
Аккуратные и упорядоченные, с гармоничной аурой, они не несли на себе и следа похищения чужой энергии.
Чистая Духовная Ци походила на увесистую пощёчину, резко прилетевшую Чи Гуйяню по лицу.
— Как такое возможно... — от прежней заносчивости Чи Гуйяня не осталось и следа; он словно провалился в ледяной погреб и с досадой заскрежетал зубами. — Наверняка ты прибегнул к какому-то трюку!
Лу Чжоу отступил в сторону, позволяя ему от души поискать желаемые доказательства.
Спустя полчаса исчерпавший все возможные ухищрения Чи Гуйянь обессиленно опустился на землю, даже не заметив, как из ослабевших пальцев выронил меч.
Лу Чжоу бросил мимолетный взгляд на брошенное хозяином оружие.
Он уже говорил Чи Гуйяню раньше: если хочешь сосредоточиться на каком-то деле, нельзя забывать о своей главной опоре. Практикующим, если нет крайней необходимости, категорически запрещается расставаться с артефактом, зажатым в собственной руке.
Когда Духовная Ци Пика Сяояо только возвращалась, её потоки царил полный хаос. Заметь это Чи Гуйянь раньше, он бы снова попытался повесить всех собак на Лу Чжоу.
Лу Чжоу был способен собственной силой восприятия направить Духовную Ци в нужное русло, но у Чи Гуйяня совершенно не было подобных навыков. Стоило пику лишиться энергии, как он засуетился, словно муха без головы, и в конце концов закономерно пришёл к плачевному итогу.
Именно поэтому, несмотря на столь грозный напор Чи Гуйяня, Лу Чжоу ни капли не страшился его.
Чи Гуйянь никак не мог взять в толк, почему дело, в исходе которого он был уверен наотмашь, вдруг обратилось в прах.
Лу Чжоу поленился выслушивать его растерянное бормотание и бесстрастно произмолвил:
— Если ты перевёл дух, думаю, тебе стоит узнать кое-какую правду. Хоть ты и пользовался этим столько лет с чистой совестью... на самом деле Духовная Ци твоего пика была украдена у Пика Сяояо.
Пик Сяояо располагался поверх мощных подземных жил, и после установления того правила вся Секта Чэнфэн начала процветать за счёт вытягивания здешней энергии.
Поначалу то правило было едва заметным, и лишь потому, что каждый из пиков наперебой устанавливал на собственных защитных барьерах Массивы Собирания Духовной Энергии, его влияние неуклонно росло. При этом массив Чи Гуйяня был расставлен с особой безумной жадностью, выкачивая себе львиную долю Духовной Ци Пика Сяояо.
Если бы не это, возвращение энергии на Пик Сяояо не оказало бы столь разрушительного воздействия на пик самого Чи Гуйяня.
— Раньше меня не было на Пике Сяояо, и пока вы пользовались этим, я молчал. Теперь же я вернулся и забрал то, что принадлежит мне по праву... и это даже заставило тебя явиться сюда с претензиями.
Лу Чжоу слегка протянул руку и смахнул с Серебряной маски тонкий слой ночного инея.
Всё было совсем не так...
— С тебя ещё хватит того, что я не требую вернуть всю Духовную Ци, которую вы узурпировали за эти годы, так ты ещё и заявился сюда, чтобы попытаться покалечить ноги старшего брата.
Это не его вина...
— Выходит, я напрасно кормил вас все эти годы.
Как всё дошло до такого...
Мысли Чи Гуйяня бешено метались, глаза покраснели, и он в упор уставился на Лу Чжоу:
— Заткнись! Ты же просто больной доходяга, с какой стати тебе указывать мне, как жить!
Взгляд Лу Чжоу слегка похолодел.
В следующий мгновение Чи Гуйянь, как бы ни старался, больше не смог издать ни звука.
Сгусток Духовной Ци, обретя плотность, намертво застрял у него в горле — его нельзя было ни выкашлять, ни проглотить.
Лу Чжоу... неужели уровень культивации Лу Чжоу вовсе не был полностью разрушен?!
Мучениями объятый, он в отчаянии вцепился себе в горло, но услышал прежний, спокойный голос Лу Чжоу:
— Оскорбление старшего брата — тягчайшее преступление. Младший брат, судя по тому, о чём мы только что толлковали — какую ногу ты предпочитаешь лишиться: левую или правую?
Он вовсе не собирался намеренно строить из себя жестокого.
Просто Чи Гуйянь понимал только силу, а потому Лу Чжоу должен был продемонстрировать жёсткость превосходящую его собственную, чтобы заставить противника безоговорочно признать поражение.
Тонкая фигура юноши, половина лица которого скрывалась за маской в отблесках лунного света, источала леденящую ауру призрака, что мёртвой хваткой вцепилась в горло Чи Гуйяня, напоминая безжалостного жнеца душ.
В полубепамяти Чи Гуйяню уже мерещилась собственная мучительная смерть от удушья, и его взгляд, угасший прежде, чем он успел начать сопротивляться, потерял всякий блеск.
Напротив него Лу Чжоу длинными, изящными пальцами с легким недоумением поправил Серебряную маску.
Разве он теперь выглядит настолько жутко?
На самом деле Чи Гуйянь не задохнулся насмерть.
И Лу Чжоу не собирался по-настоящему отнимать у него ноги. В конце концов, у него не было странной склонности лакомиться запечённой человечиной.
Однако он всё же заставил Чи Гуйяня раскошелиться на немалое количество семян духовных растений. Чи Гуйянь, похоже, заработал на его фоне настоящий психологический страх: не смея оказать ни малейшего сопротивления, он отдал ему все семена, что копил годами.
Чи Гуйянь был всецело поглощен культивацией и совершенно не занимался хозяйством, так что у него действительно накопилось немало ценных вещиц.
Хотя Чи Гуйянь и жаждал загладить свою вину, Лу Чжоу больше не стал с ним возиться. Потеря Духовной Ци и без того сделала его путь самосовершенствования тернистым, а для и без того хрупкого сознания Чи Гуйяня это стало ударом, достаточным для погружения в тяжелейшее состояние исступления и безумия.
Даже если бы он не предпринял никаких мер, Чи Гуйяня всё равно приговорили к трём полным дням стояния на коленях.
Только тогда Лу Чжоу узнал, что после того наказания от Чи Минсяо Чи Гуйяню не дали достоять положенный срок, как Линь Чуцзи подбил его прийти сюда и устроить неприятности. Узнав об этом, Достопочтенный Меча Цинсюань вдобавок запечатал его Духовную силу и приказал простоять на коленях ещё несколько дней. В конце концов Чи Гуйянь потерял сознание прямо на коленях от истощения.
А первопричина всех бед — Линь Чуцзи — на этот раз смылся быстрее всех. Заметив, что Лу Чжоу держится совершенно невозмутимо, он даже не стал спускаться к подземным жилам вместе с ними и под первым попавшимся предлогом унёс ноги.
http://bllate.org/book/38573/4852875
Готово: