Тепло ладони передавалось через спину, сквозь густую шерсть можно было ощутить шершавые мозоли на кончиках пальцев.
Сердце Дуань Усиня бешено заколотилось, прежде чем он пришел в себя: это была не галлюцинация.
Он сказал — заберет его домой.
Хотя они, строго говоря, виделись всего в первый раз.
Хотя еще мгновение назад они стояли друг против друга с обнаженными мечами.
Хотя сам он испытывал глубокую враждебность к людям из военных.
Но в эту самую секунду Дуань Усинь почему-то нашел этого человека очень надежным.
Он больше не сопротивлялся и, непривычно послушно свернувшись калачиком, зарылся в объятия Лин Цзюньханя.
Это движение означало молчаливое повиновение.
По крайней мере, сейчас у него не было другого выбора.
Лин Цзюньхань перехватил Дуань Усиня одной рукой и посмотрел на Ли Инъи:
— Поздно уже. Раз уж с этим вопросом покончено, возвращайтесь-ка вы, Ваша Светлость.
Смысл читался между строк: не устраивайте глупой суеты, толку всё равно не будет.
Ли Инъи не сдвинулся с места. Скрестив руки на груди, он стоял там же, где и был, — с совершенно взбешенным выражением лица, но при этом отчаянно пытался сохранять невозмутимый вид.
Обладая высочайшим титулом и дорожа своей гордостью пуще жизни, он никак не ожил, что Лин Цзюньхань вот так запросто откажется от своих слов.
Он до боли сжал зубы и тихо выругался.
— Всё, что вы сказали сегодня, я записал, так что отпираться бесполезно, хэ-хэ, — Лин Цзюньхань сообразил высунуть голову и с плутоватым видом потряс в воздухе цифровым диктофоном.
— Маршал Ли, судя по всему, еще в детстве должен был усвоить, что такое очередь и что такое слово чести.
В наступившей тишине Лин Цзюньхань не преминул подлить масла в огонь.
Ли Инъи искоса бросил на него яростный взгляд. Его кулаки были так сильно сжаты, что на предплечьях вздулись вены.
Он невольно покосился на стоявшего рядом адъютанта Сяо Хэ, и грудь его снова сдавило глухим раздражением.
Этот бестолковый никчема! Неужели он не мог принести хоть кальку пользу, как этот проныра?
Сегодняшнее унижение он рано или поздно вернет с процентами.
Лиску на лице Ли Инъи передернуло, но в конце концов он предпочел не произнести ни слова, подхватил своего адъютанта и, хлопнув дверью, удалился.
Увидев, что незваный гость ушел, Дуань Усинь облегченно и глубоко вздохнул.
Похоже, нужно срочно набираться сил! В следующий раз, когда он встретит эту погань, то непременно искусает его так, что от него и костей не останется!
Придя в себя, он хотел шлепать Лин Цзюньханя лапой, но, вспомнив, что тот тыльной стороной ладони только что заработал от него два пореза, смягчил удар и лишь легонько поскреб когтями.
Все ушли, опусти меня уже!
— Не ерзай, — терпения у Лин Цзюньханя было не так много. Опустив взгляд, он крепко сжал обе трепыхающиеся лапки.
Прижав Дуань Усиня одной рукой к груди, он повернулся к Дуань Юнняню и пояснил:
— На этот раз мне действительно придется забрать его с собой, иначе Ли Инъи не оставит это дело просто так.
Дуань Юннянь трезво оценил обстановку и с легким оттенком благодарности слегка поклонился:
— Спасибо, офицер Лин. Тогда... Синь-Синь пока побудет на вашем попечении.
*Пока* — значит, потом всё-таки верните мне его обратно.
Лин Цзюньхань ответил:
— Угу.
Дуань Юннянь помедлил и нерешительно спросил:
— А что... что сказать подписчикам в сети?
Лицо Лин Цзюньханя осталось беспристрастным:
— Ничего не надо говорить.
— ...Хорошо. А можно тогда устраивать трансляции хотя бы раз в неделю? Я боюсь, что они... — Дуань Юннянь почувствовал, что его просьба звучит несколько чрезмерно, поэтому его тон стал осторожным, а в выражении лица промелькнуло просительное выражение.
Лин Цзюньхань решительно кивнул:
— Как скажете, я не против.
К директору Павильона вымирающих животных — человеку, посвятившему всю свою жизнь любимому делу, — Лин Цзюньхань испытывал искреннее уважение.
Дуань Юннянь протяжно вздохнул, достал небольшой чемодан и расстелил его на полу. Принявшись складывать игрушки и повседневные вещи Дуань Усиня, он принялся бормотать:
— Завтра я составлю полный список еды и особых указаний и отправлю его вам.
— Разве нужен целый список? Неужели их так много? — Лин Цзюньхань, не имевший опыта содержания домашних животных, искренне удивился.
Дуань Юннянь тихонько кашлянул и с некоторой неловкостью произнес:
— Виноват, я слишком его разбаловал. Только в графе «питание» для одежды, еды, жилья и транспорта наберется ровно тринадцать страниц.
Он не ест зеленые овощи, не ест желтые фрукты, из мяса предпочитает исключительно вырезку, филейную часть и толстый край, баранину ест только от животных моложе трех лет, а с костей нужно тщательно счищать все хрящи и мелкие осколки...
Лин Цзюньхань опустил взгляд на белого тигренка и усмехнулся:
— Капризуля.
Лицо Дуань Усиня густо покраснело, и он с недовольным видом отвернулся.
Матюги свирепого тигра тебе неведомы!
Наконец Дуань Юннянь закончил упаковывать огромный баул с вещами и протянул его Лин Цзяму:
— Спасибо, помощник Лин, теперь Синь-Синь на ваше попечение.
— Не трудно, совсем не трудно, я просто безумно рад! — Лин Цзяму стал самым счастливым победителем сегодняшнего вечера: он сиял так широко, что был виден весь ряд зубов, а настроение у него было просто великолепное.
В левой руке он тащил гору вещей, а правой удержался от соблазна и разок взъерошил шерстку на груди у Лин Цзюньханя.
Тот шлепнул его по руке, не проявляя ни малейшего терпения:
— Ступай, подогони меха.
— Ой, сейчас же. — Лин Цзяму украдкой провел ладонью по мягкому меху и лишь после этого с явной неохотой отпустил его.
Дуань Усинь от начала и до конца послушно лежал на чужих руках, закинув голову и дважды тихонько тявкнув в знак прощания.
Он не собирался пользоваться Переводчиком: в новой обстановке прикинуться глухонемым могло оказаться даже лучше.
Глядя, как Дуань Усинь исчезает в чужих объятиях, Дуань Юннянь стоял у порога и с повлажневшими глазами утешал его:
— Я навещу тебя, как только появится время.
Он растил родного сына столько лет, а теперь в его сердце зародилась эта легкая, смутная печаль: мол, хорошая капустка досталась свинье.
Что ждет их впереди, не знал никто.
Но нынешняя ситуация вынуждала действовать по обстоятельствам — оставалось лишь плыть по течению.
На улице дул сильный ветер, и Дуань Усинь невольно прижался еще на пару сантиметров ближе к теплой шее Лин Цзюньханя.
Как раз в этот момент тот повернул голову, и его тонкие губы скользнули по самому уху тигренка — теплому и сухому.
Ну надо же было так случайно совпасть.
Дуань Усинь попытался отстраниться, но не успел: кончик его уха снова без всяких церемоний крепко ущипнули.
У этого парня явно была какая-то странная мания — вечно дергать его за уши.
Отвердев всем телом, он покорно снес это бесконтрольное тисканье.
Раз уж он отправляется к нему домой, то теперь он у него на иждивении, беззащитная жертва — пусть делает что хочет.
Так они и ехали всю дорогу: с зажатым ухом.
И впрямь возомнил его какой-то игрушкой.
Дуань Усинь подозревал, что если и дальше так пойдет, на его ушах скоро образуется слой мозолей.
Если подумать, то гладить по животу было куда приятнее...
Но эта просьба выглядела слишком постыдной, вслух он ее не произнесет.
Ага, абсолютно исключено.
Дуань Усинь поднял глаза и посмотрел в окно меха: самый обычный вечер, затянутый туманом, с едва заметными россыпями редких звезд.
Всё, что произошло сегодня, было слишком внезапным — он до сих пор не до конца пришел в себя, и его сердце все еще колотилось в полном беспорядке.
По крайней мере, теперь у него появилась законная цель для мести.
Стоило бросить камень в изо дня в день тихую жизнь, как водная гладь уже не могла успокоиться.
На стекле отражался профиль Лин Цзюньханя. Волосы его были зачесаны назад, несколько темных прядей выбились из прически, и он вовсе не походил на неподкупного и прямолинейного военного — скорее уж на главу мафиозного клана.
Мужчина по-прежнему хранил невозмутимое молчание; слегка прислонившись головой к спинке сиденья, он полуприкрыл глаза, погруженный в дремоту.
Вид у него был такой, будто поладить с ним непросто. Дуань Усинь до сих пор не понимал, зачем Лин Цзюньхань вообще его спас.
Было ли это минутной прихотью из любопытства, актом простой жалости?
Или же просто банальным желанием позлить эту отвратительную физиономию со шрамом?
Ответа не было.
— Брат, приехали. — Лин Цзюньхань остановил меха и нарушил молчание.
Лин Цзюньхань снова со свойственной ему непринужденностью ущипнул тигренка за ухо и спросил:
— Сам пойдешь или на руках отнести?
Его голос звучал спокойно, а в конце фразы прорезались нотки прежней, нарочитой насмешки, как при их первой встрече.
Дуань Усинь, который уже блаженно растекся по сиденью, в тот же миг очнулся и единым прыжком соскочил с теплого колена.
Не нужно, у меня есть лапы, сам пойду!
Они ничего не сказали друг другу, но между ними установилось странное взаимопонимание.
Стоило их взглядам пересечься, как всё стало предельно ясно.
— Ладно. — Лин Цзюньхань опустил взгляд на зверька, распахнул люкс-дверь и шагнул наружу: — Не отставай, не заблудись.
Лин Цзяму принялся болтать без умолку:
— Синь-Синь, запоминай дорогу обратно, Резиденция Маршала огромная, если потеряешься и попадешь к плохим людям, будет нехорошо.
Дуань Усинь тряхнул головой и прибавил шагу, не отставая.
Подумаешь, какая-то Резиденция Маршала! Ни за что он тут не заблудится, с чего бы ему считать его дураком?
Однако он явно недооценил масштабы богатства Лин Цзюньханя.
Это было просто безумие, вопиющее транжирство без малейших берегов.
Павильон Угасания и так был огромен — с горами, водоемами и лужайками, где обитало несколько сотен разных животных, и никто никому не мешал.
Но здесь земля словно вообще ничего не стоила: они шли до главного холла так долго, что у него уже почти отвалились лапы.
У парадного входа стоял угольно-черный железный робот — вытянувшись по струнке, с остекленевшим взором и совершенно забастовщическим видом.
Завидев приближающихся, он бесстрастно произнес:
— С возвращением.
Лин Цзюньхань снял пальто, протянул его роботу и отдал приказ:
— Сяо Бай, приготовь хозяйскую спальню, он будет жить здесь.
Имен он не называл, но новичок здесь был всего один.
Дуань Усинь дерзко кивнул и уставился прямо на робота.
Столкнувшись взглядами, он смерил его презрительным взглядом с головы до ног и пробурчал под нос:
— Такой черный, а почему тебя зовут Сяо Бай?
— Слушаюсь, молодой господин. — Робот Сяо Бай медленно развернулся боком, поднял руку и указал на всё еще бормочущего что-то белого тигренка: — К тому же, он только что обозвал меня черным.
Ого, этот робот понимает даже тигриную речь?
Конец. Теперь у них есть шпион, в совершенстве владеющий тигриным диалектом, и тайком пожаловаться на Лин Цзюньханя больше не получится.
Дуань Усинь бесстрашно уставился на него в ответ и, грозно оскалившись, затянул басом:
— Черный уголек!
Робот уже собрался было парировать, но Лин Цзюньхань бросил на него короткий взгляд, мигом пресекая любые споры:
— Ты и впрямь черный.
Дуань Усинь, напустивший на себя грозный вид, чуть не расхохотался.
Сяо Бай с бесстрастным лицом отвернулся и, сделав вид, будто ничего не произошло, тут же перевел тему:
— Я приготовил для вас и второго молодого господина оленью настойку, выпейте, чтобы согреться. А я пока пойду подготовлю комнату.
С этими словами он на деревянных ногах зашагал вверх по лестнице.
Погодите-ка... Оленья настойка?!
Уловив ключевое слово, Дуань Усинь мысленно забил тревогу: он заподозрил, что этот черный уголек пытается угрожать ему исподтишка.
Началось, началось! Они и вправду собираются есть животных!
У олененка не получилось сберечь даже рога, а его собственный пушистый хвост теперь явно под угрозой!
Порыв ледяного ветра заставил белую шерстку покрыться мурашками.
Что Ли Инъи, что Лин Цзюньхань — один бездонный омут, а второй ничуть не лучше.
Жизнь, судя по всему, состоит из сплошных ошибок и проб.
Дуань Усинь решил на время умерить свою дерзость: пожалуй, ему стоит научиться быть более послушным питомцем.
Авось Лин Цзюньхань из жалости к его кротости и миловидности оставит его в живых.
Лин Цзюньхань обернулся с хрустальным бокалом в руке, краем глаза заметил подозрительную крадущуюся фигурку и, опустив взгляд, поймал ее:
— Тоже хочешь выпить?
Дуань Усинь моголов головой и шмыгнул в щель приоткрытой двери.
Бдительный и проворный.
Лин Цзюньхань на мгновение нашел это забавным. Он отставил бокал и, лениво глядя на тигренка, закурил сигарету.
Появление в доме живого, потешного существа оказалось весьма освежающим.
— Синь-Синь, я загляну к тебе завтра, а сейчас я спать, — Лин Цзюньхань осушил бокал оленьей настойки до дна и помахал ему рукой. — Ложись пораньше, чувствуй себя как дома, гуляй где хочешь.
Дуань Усиню очень нравился этот младший помощник — вечно улыбающийся, от него исходило какое-то тепло.
Подражая ему, он тоже поднял лапку и легонько помахал в ответ.
Дождавшись, пока Дуань Усинь поднимется по лестнице, Лин Цзюньхань понизил голос и окликнул Лин Цзяму:
— Проверь, чем черт побери занимается Ли Инъи со своим Проектом «Душа зверя».
Шаги Лин Цзяму затихли:
— Брат, неужели ты подозреваешь...
— Сегодняшний цирк он устроил явно не с добрыми намерениями, — вынес свой вердикт Лин Цзюньхань.
Закончив осмотр первого этажа, Дуань Усинь молча поднялся на второй, ступая по невероятно дорогому ковру.
На всем втором этаже была всего одна массивная дверь в конце поворота — искать долго не пришлось.
Толкнув дверь лапой, он еще не успел толком оглядеться, как увидел Сяо Бая, который как раз наклонился, чтобы положить новую подушку посреди огромной кровати.
Выражение лица робота, разумеется, было далеко от радости — всё та же ледяная маска обреченности на принудительный труд.
Дуань Усинь стремительно метнулся вперед, запрыгнул на прикроватную тумбочку и вцепился зубами в край подушки.
С усилием потянув, он стащил ее на пол, для порядка шлепнул лапой — и всё это в одно плавное движение.
Так, спать на полу будет в самый раз...
Он и так по ночам спит беспокойно, а делить постель с Лин Цзюньханем — верная смерть.
Сяо Бай в полном недоумении протянул руку, пытаясь вернуть подушку на место:
— Ты что, не будешь спать с молодым господином? Разве питомцы не должны делить постель с хозяевами?
— Я линяю, — жалобно тявкнув, с натугой выдал Дуань Усинь.
— Ох, ну тогда спи на полу, — Сяо Бай мгновенно уступил и кивнул. — Хропишь?
Дуань Усинь махнул рукой на всё и с чистой совестью соврал:
— Ага, очень громко.
Сяо Бай наклонился, подхватил его подмышку и решительно направился к выходу:
— Тогда тебе нельзя здесь спать, молодого господина разбудишь.
Не успели они дойти до середины комнаты, как дверь распахнулась и вошел Лин Цзюньхань:
— Ты куда его тащишь?
Сяо Бай:
— Наверх.
Лин Цзюньхань нахмурился:
— Главная спальня большая.
Сяо Бай на мгновение затормозил, склонив голову набок с озадаченным видом:
— Он храпит и линяет, скверный из него питомец.
И добавил:
— Может, заменим его на другого?
Дуань Усинь: «.......»
Не твоего ума дело чужие достоинства оценивать!
— Ладно, я сам разберусь, иди давай, — Лин Цзюньхань махнул рукой, прогоняя робота.
Он забрал Дуань Усиня из рук Сяо Бая и, дождавшись, пока тот выйдет, затворил за ним дверь.
Человек и тигр остались в комнате, погрузившейся в тишину.
Оказавшись снова на полу, Дуань Усинь с замиранием сердца подобрал лапы, крепко сжал челюсти и напрягся всем телом.
С подобными социальными ситуациями он справляться абсолютно не умел.
— Раз уж я привез тебя сюда, живи здесь спокойно, — Лин Цзюньхань бросил взгляд на подушку со следами зубов и всё сразу понял: — Захотел спать на полу?
Дуань Усинь быстро закивал и, проявляя выдающееся территориальное сознание, свернулся калачиком прямо возле подушки.
— Ладно, спи там, — Лин Цзюньхань лениво кивнул подбородком, великодушно разрешая.
Дуань Усинь облегченно выдохнул: а он вполне сговорчивый.
Напряженный весь день, он наконец смог расслабиться, пристроил голову на подушку и постепенно разжал все лапы.
Больше не обращая на него внимания, Лин Цзюньхань встал у кровати и стал расстегивать пуговицы рубашки одну за другой, аккуратно складывая ее на тумбочку.
Опустив взгляд, он неторопливо распустил ремень.
Дуань Усинь задрал голову, наблюдая за его отточенными движениями, и постепенно его внимание переключилось на хозяина.
Идеальные линии мышц отливали в свете хрустальной люстры — поджарые, упругие, источающие чистую силу.
Да уж, победить его точно не выйдет.
Мысленно вынес вердикт Дуань Усинь.
Лин Цзюньхань, застегивая ремень обратно, вспомнил отеческую заботу Ли Цзяму и внезапно решил поиздеваться:
— А ну-ка, позови отца?
Он прекрасно знал, что белый тигренок не умеет говорить, но ему доставляло садистское удовольствие дразнить его.
Дуань Усинь мысленно взбеленился: «Да сколько тебе лет, чтобы вечно набиваться мне в отцы!
Врежу тебе разок — сам меня папочкой называть станешь!»
Заметив, что уши у тигренка предсказуемо навострились, Лин Цзюньхань слегка замедлил движения молнии на брюках.
Издевательски участливо он подсказал:
— Ой, я же забыл, ты не умеешь говорить. Ну, тявкни хотя бы.
Дуань Усинь крепко сжал губы, бросив на него свирепый взгляд.
Нет, у тигра должны быть свои принципы!
Лин Цзюньхань тихонько усмехнулся, небрежно бросил рубашку на край кровати и с легкостью пригрозил:
— Не позовешь — отвезу тебя обратно к Ли Инъи.
Он растянул слова, выговаривая их по отдельности:
— Прямо... среди... ночи.
..........Ладно, мастер угрожать, твоя взяла.
Дуань Усинь кипел от ярости, которую некуда было деть — так и хотелось разнести эту кровать в щепки.
Но что поделать: коли уж тигр под крышей дома твоего, приходится гнуть спину.
Зажмурившись, он подумал, что рано или поздно рубить голову всё равно придется.
Поэтому он вытянул округлую лапку и ткнул пальцем в Переводчик.
В следующее мгновение по пустой комнате разнесся невнятный, глуховатый звук:
— Папа.
Голос звучал тихо, с едва уловимым детским гневом и смущением, но кончик слова неожиданно вышел мягким.
Лин Цзюньхань замер. Пальцы разжались, и ремень на прямых брюках сполз к самым щиколоткам.
Он хмыкнул от неожиданности:
— Твою мать, а ты ведь умеешь говорить.
Дуань Усинь, притворявшийся немым весь вечер, сейчас залился краской до корней волос:
— ...Угу.
Лин Цзюньхань повидал на своем веку немало, но, бросив взгляд на слабо мерцающий Переводчик, мгновенно принял новую реальность.
Он неторопливо вытащил штанины из щиколоток, аккуратно сложил брюки и лишь потом нарушил тишину:
— Я тут расслышал невнятно, а ну-ка, повтори?
Да сколько же можно измываться!
Дуань Усинь больше не мог сдерживать бешенство и решил пойти ва-банк.
Каждое слово он чеканил с отчетливой злобой, пытаясь вложить в него максимум скрытого оскорбления:
— Па-па! Па-па! Па-па!! Па-па!!! До-волен?!
http://bllate.org/book/38538/4846976
Готово:
