Лин Цзюньхань зажал сигарету в зубах, чиркнул зажигалкой, и алый огонёк на её кончике то вспыхивал, то затухал.
Выдохнув облачко легкого дыма, он с усмешкой выругался:
— Вали отсюда, просто по пути заглянули.
— Ни капли не по пути. Он тебя реально отметелит, — пробормотал Лин Цзяму.
Лин Цзюньхань приподнял бровь и ничего не ответил.
Разумеется, если Дуань Усинь и впрямь рискнет полезть в драку прямо при нем, он даже восхитится его отвагой.
Нрав дикий, огонек в нем есть.
Постучав пальцем по фильтру сигареты, он продолжил засыпать подарки для выполнения задач по отметке.
Лин Цзяму маячил у него за спиной, не сводя глаз с экрана, и, пытаясь завязать хоть какой-то разговор, протянул:
— Ты же вчера на том аккаунте слил десяток тысяч? С чего вдруг завел новый?
— Сам же видел, как меня забанили на три дня? — риторически бросил Лин Цзюньхань.
Он даже брови не соизволил поднять, ничуть не считая это позором:
— Обещал вернуть им девятый уровень — значит, слово держу.
Что ни говори, а этот чртов аккаунт качать — сущий кошмар.
Сто тысяч улетело, а дотянул еле-еле до четвертого.
Лин Цзяму глянул на пестрые спецэффекты, вспомнив про только что урезанную премию, и аж заскрипел зубами от досады.
— Ой, да через пару дней блокировку снимут, зачем деньги на ветер бросать?
Лин Цзюньхань замер на секунду, а затем, поддразнив его с учетом их родственных связей, выдал:
— Тебе что, жалко денег на собственного сыночка?
— …Тоже верно, в конце концов, все в дом.
При этих словах Лин Цзяму воспрянул духом:
— Завтра ведь едем к Синьсиню, что лучше надеть? Военная форма не слишком официальна?
Лин Цзюньхань усмехнулся. Еще когда они только возвращались, лицо у него было ледяным, а сейчас настроение явно улучшилось.
— Когда в прошлый раз девушку на свидание звал, я за тобой такого трепета не замечал.
— Да разве Синьсинь и какая-то девчонка — это одно и то же! Ты тоже принарядись, постарайся завтра же охмурить парня.
Пока Лин Цзяму говорил, он достал из стоявшего рядом шкафчика изящно упакованную корочку и протянул ее:
— Вот, та самая галстук-лента, которую в прошлый раз дарил генерал-полковник Чжун, как раз пригодится.
Лин Цзюньхань сидел, откинувшись на спинку кресла и лениво зажав в зубах сигарету, цепляя указательным пальцем кончик темно-красного галстука.
Шелковая материя, приятная на ощупь.
Он спросил:
— И чем этот отличается от того, что на мне сейчас?
Лин Цзяму застыл рядом, силясь хоть что-то выдавить:
— …Совсем новый, с узором-жаккардом…
Лин Цзюньхань закатил глаза:
— По-твоему, этот маленький дальтоник разглядит твой жаккард?
— Тоже верно… Тогда… может, бабочку?
Лин Цзюньхань придвинул пепельницу поближе и затушил сигарету:
— Хватит маяться дурью. Стоит мне появиться — и эффект превзойдет все ожидания.
Лин Цзяму почесал в затылке, лишенный дар речи.
Подумать только: если этот явится, начнется натуральная массовая потасовка, эффект и впрямь превзойдет все взрывные ожидания.
И то верно, парню уже за двадцать, неужели он настолько наивен, чтобы сводить старые счеты из-за какого-то бана?
— Братишка, ты уж завтра не взыщи с него, не дави авторитетом. Поговори помягче, улыбнись лишний раз, — Лин Цзяму извёлся весь, панически боясь, что первая же встреча обернется катастрофой и продолжения не последует.
Не то чтобы слухи преувеличивали тиранический нрав его брата — суровые буддистские будни на передовой выковали в том пугающую ауру.
Одного мимолетного взгляда хватало, чтобы у некоторых подкашивались ноги.
Лин Цзюньхань некоторое время молча смотрел на пушистый комок на экране, после чего бросил:
— Посмотрим, как он себя поведет.
Дуань Усинь провел в позе лежа уже минут десять, как вдруг его неожиданно одолел чих.
Мысленно он проворчал: «Наверное, кто-то за спиной строит козни».
Пушистая лапа потерла нос, но зуд почти не утих, так что он просто махнул на это рукой.
Наблюдая за чередой плывущих сообщений, Дуань Усинь думал, что через пару минут буря уляжется.
В конце концов, громить собственный дом для него дело привычное, фанаты давно привыкли.
Даже если в этот раз он бессердечно приложил Лин Цзюньханя прямо по физиономии…
Ну, в худшем случае это можно списать на случайность.
Вдруг экран залило золотым сиянием спецэффектов.
Нарисовался топ-донатер под ником «Колючая роза», которая своим сообщением вкупе с донатом в десять тысяч кредитов взбудоражила чат и задала тон обсуждению:
[Лин Цзюньхань неплох, за Синьсиня с ним я спокойна]
[Просто выглядит немного грозно, но это всё иллюзия]
[Он ответственный, а снаружи тверд, но мягок внутри]
[Не верьте этим грязным сплетням, он безумно любит животных]
…
Добрых несколько десятков строк, и все исключительно похвалы в адрес Лин Цзюньханя.
Расписывали так, будто лучше мужчины на свете не сыскать, вылитая онлайн-анкета знакомств.
Дуань Усинь еще не успел опомниться, как свежий четырехминутный аккаунт «ljhsnbb», только что закинувший пятьдесят тысяч, ответил следом за лидером топа еще пятидесятью тысячами.
[Спасибо за комплимент]
[Предыдущий оратор чертовски убедительно притворяется, хорош]
[Если этот аккаунт действительно принадлежит Лин Цзюньханю, я сделаю сальто назад с диареей]
[Судя по тону лидера топа, они что, знакомы с Маршалом?]
[…Ну, богатые фанаты, неудивительно, если кто-то из них знаком с Лин Цзюньханем]
[Какие дифирамбы… Старая карга тоже мечтает стать госпожой Лин?]
Дуань Усиню сейчас меньше всего хотелось видеть имя Лин Цзюньханя — от него уже трещала голова.
Как сообразительный Белый тигрёнок, простримив изрядно времени, он тоже успел овладеть искусством управления толпой.
Бросив взгляд на часы, он заметил, что стрелка неумолимо приближается к десяти.
Постучав лапкой по клавиатуре, он неторопливо набрал: [Сегодня закончим пораньше, загадывайте желания]
Стоило Дуань Усиню заикнуться о желаниях, как чат мгновенно очистился.
Белый тигрёнок сладко потянулся всеми четырьмя лапами, думая о том, как полезно делать добрые дела.
Уж лучше он пожертвует собственной удачей, но исполнит побольше чужих желаний, чтобы поднять карму.
Кто бы мог подумать, что вместо обычного разнообразия почти весь экран затянет одно и то же повторяющееся сообщение — зрелище выдалось ошеломляющим.
Конечно, посреди них по-прежнему мелькали упорные хвалебные оды от первого места в топе.
[Надеюсь, Синьсиня не заберут!]
[Надеюсь, Синьсиня не заберут!]
[Лин Цзюньхань правда, правда очень хороший.]
[Надеюсь, Синьсиня не заберут!]
[Надеюсь, Синьсиня не заберут!]
Мамочки-фанатки оказались на редкость сентиментальными, аж прослезились.
Дуань Усинь поднялся, задрав голову, и изо всех сил попытался изобразить невозмутимость. Его шея вытянулась красивой струной, но в уголках глаз все равно предательски защипало.
Трогательно! Не зря он столько времени их баловал!
Раз столько людей дружно загадали желание, глядишь, эта затея прогорит.
Однако безмятежная жизнь не продлилась и дня, как пришло известие о скором визите Лин Цзюньханя в Павильон Угасания.
Дуань Усинь только-только вошел во вкус и принялся уплетать мясо за обе щеки, но, услышав дурные вести, чуть не подавился первым же куском.
— Зачем он сюда прется? — Белый тигрёнок подозрительно прищурился, и еда мгновенно потеряла всякий вкус.
Дуань Юннянь с предельно скорбным выражением лица силой запихнул кусок обратно ему в пасть:
— Понятия не имею, может, намерен забрать тебя уже сегодня.
— Ох… — Дуань Усинь скис, скатился с кучки еды и мгновенно свернулся клубочком, превратившись в пушистый шар.
Лапой поскреб макушку, раздраженно бросив:
— Скажи, что я не хочу никуда ехать, буду голодать до язвы желудка.
С этими словами он безвольно свесил голову, продемонстрировав виртуозную игру на грани смерти.
Дуань Юннянь покачал головой и тяжело вздохнул, ничего не отвечая.
Если бы Маршала можно было провести столь жалкими фокусами, Федерация давно бы рухнула.
Посмотрев на притихшего Дуань Усиня, Дуань Юннянь включил для него трансляцию.
Искоса взглянув на Белого тигрёнка, который по-прежнему неподвижно притворялся мертвым шариком, раскинувшись на полу с крайне упрямым видом спины, Дуань Юннянь переставил камеру под другим углом и был вынужден играть роль комментатора:
— Сегодня Синьсинь приболел, так что общаться со всеми не будет.
Видя, как чат заполняется сообщениями с выражением заботы, он добавил:
— Ничего страшного, просто настроение плохое.
На намек в этих словах зрители отреагировали мгновенно, затянув ленту: [Понимаем]
Дуань Усинь отыгрывал роль до конца — даже уши понуро повисли, придавая ему совсем уж жалкий вид.
Время от времени он бросал косые взгляды через щелочку между лап на настенные часы, и во взгляде его читалось чистейшее напряжение.
Уже почти половина десятого, почему этот гад все еще не идет?
Секундная стрелка ползла мучительно медленно, каждый удар отсчитывал секунды до казни.
Дуань Усиня это стало раздражать: передняя лапа, подогнутая под голову, начала затекать.
Он осторожно пошевелил ей, собираясь украдкой потянуться, как вдруг раздался стук в парадную дверь.
Тук-тук-тук — три сдержанных, аккуратных удара, полных благопристойной вежливости.
Дуань Усинь молниеносно подобрал лапу, зажмурился и перешел в режим повышенной готовности.
Дуань Юннянь поднялся, большими шагами дошел до двери и распахнул ее, обнаружив на пороге двоих военных в парадном мундире.
Натянув на лицо дежурную улыбку, он завел вежливую беседу:
— Ох, Маршал Лин, адъютант Лин, прошу, проходите.
— Здравствуйте, директор Дуань, — слегка кивнул Лин Цзюньхань и широким шагом направился прямо в гостиную.
Его взгляд безошибочно упал на белеющий на темном мраморном полу пушистый комок, выделявшийся своей чистотой, словно нерастающий сугроб.
В армейских сапогах он подошел к самому загривку Белого тигрёнка и, прислонившись к тумбе, застыл над ним в позе хищника.
Тц, у этой мелочи характер оказался куда упрямее, чем он думал — даже встать и поприветствовать гостя не соизволил.
А ведь Маршал Лин перед лицом общественности выглядел несколько ущемленным в авторитете.
Дуань Усинь спиной чувствовал этот взгляд, не зная, куда деть лапы, и от напряжения у него едва волосы не вставали дыбом.
Позвоночник все еще был натянут струной, однако под этим упорным, немигающим взглядом мех на спине постепенно начал теплеть.
Ощущение до жути странное — жутковато, но уютно.
Из-за своей хронической невезучести он привык годами жить в промозглой атмосфере чужих проклятий и бед. Со временем он свыкся с этой липкой, влажной тягостью, считая ее в порядке вещей.
Но сейчас…
Стоило тому человеку прислониться сзади, как вокруг него словно разлилось сухое и мягкое тепло ранневесеннего солнца.
Атмосфера была настолько приятной, что ему даже захотелось сладко перевернуться на спину.
Белый тигрёнок только было блаженно прижмурился, как сверху раздался низкий, глухой голос:
— Дуань Усинь.
Мужчина назвал его по имени и фамилии, не выражая ни единой эмоции.
Теплая атмосфера вмиг сковало льдом, и вдоль спины пробежали мурашки.
Дуань Усинь не стал поворачиваться, лишь чуть шевельнув ухом в знак приветствия.
Пусть думает, что он невоспитан, эта непривлекательная мина в худшем случае заставит непрошеного гостя отступить.
— Простите, Синьсинь немного не в форме, вы уж не судите строго за отсутствие манер, — Дуань Юннянь пару раз кашлянул и принялся виновато оправдываться с натянутой улыбкой.
Высунувшись из-за его плеча, Лин Цзяму вклинился в разговор:
— С чего это он заболел? Вчера еще выглядел совершенно здоровым…
Собравшись с духом, Дуань Юннянь сохранил внешнее спокойствие и прямо посмотрел на гостя:
— Поскольку он не хочет становиться подарком, последние пару дней он объявил голодовку, вот силы и иссякли.
— А… вот оно как, — Лин Цзяму потер нос, совершенно не представляя, как реагировать дальше.
Лин Цзюньхань не оборачивался, его пытливый взгляд по-прежнему скользил по спине Дуань Усиня, замечая малейшую дрожь.
Выглядел тот чрезвычайно упрямым и терпеливым.
Совсем не похоже на болезнь, скорее — на мучительное стремление удержать принятую позу.
Этот вид в точности напоминал ему новобранцев, которых он заставлял выстаивать по три часа на плацу.
И надо же было этому буйному характеру так долго притворяться, прямо-таки мучение для бедняги.
Голос Лин Цзюньханя оставался ровным, без единой нотки волнения:
— Похоже, я тебе и впрямь смертельно надоел.
Дуань Усинь хмыкнул пару раз носом, даже не поворачивая головы.
Еще бы, понял — так бери ноги в руки и вали обратно.
Тогда Лин Цзюньхань выложил козырь:
— Блокировка, пощечины, голодовка — у тебя богатый арсенал. Ты меня разозлил, может, мне забрать тебя к себе на перевоспитание?
Низкий голос излучал подавляющее давление.
Его упрёк заставил Дуань Усиня широко раскрыть глаза, а чувство опасности взлетело до небес.
Что? Тот вредный тип, что заблокировал его пару дней назад — это он?!
Этот человек смотрел его трансляции?! Выходит, он видел тот момент, когда ему залепили по физиономии?!
И теперь, придя перед лицом десятков миллионов зрителей, он заявляет это в открытую — пришел сводить личные счеты?
Конец.
Нарочитая невозмутимость треснула, в груди всё сжалось.
Дуань Усинь не выдержал и резко обернулся, упершись взглядом в пару безупречно начищенных армейских сапог, штанины которых аккуратно заправлялись в голенища.
Выше виднелся коричневый ремень, подчеркивающий подтянутую талию, а на плечах ослепительно сверкали золотые звезды.
И правда, та же форма, что и у того громилы со шрамом.
Задрав занывшую шею, Дуань Усинь встретился взглядом с темно-синими глазами мужчины; вживую тот производил еще более внушительное впечатление, чем на фото.
Хм, этот тип и впрямь не собирался строить из себя добряка.
…Глотать его живьем или с потрохами сожрать, вы уже определитесь?
— Кхм… Ваша честь, не пугайте его так, — заметив неладное, поспешил вмешаться Лин Цзяму.Он вытащил из кармана складную дразнилку для кошек, раздвинул ее и слегка помахал, постаравшись смягчить голос:
— Синьсинь, смотри, это подарок от Маршала.
Лин Цзюньхань продолжал стоять, опершись длинными ногами о тумбу, и тихо произнес:
— Угу.
— Она правда очень интересная, — Лин Цзяму продолжал настойчиво звенеть колокольчиком.
Дуань Усинь на мгновение скосил глаза, отполз на пару сантиметров назад и изобразил лицом всю глубину выражения: «Не оскорбляй мой интеллект».
Этот опасный тип явился с триумфом сводить счеты, и вдруг решил подарить ему игрушку?
Заметив, как вздыбилась вся белая шерстка тигрёнка, Лин Цзюньхань счел за лучшее прекратить издевательства:
— Я просто шутил, не сердись.
Он протянул руку, забрал у Лин Цзяму дразнилку и лениво качнул ее, завлекая пушистые перышки под звон колокольчика.
Двинув запястьем, он произнес:
— Иди сюда.
Этот тип менял выражения быстрее, чем страницы в книге.
Сидя на месте, Дуань Усинь подумал: «Мелкий душонкой маршал, не сердится он, чьтобе черти верили, ни за что не пойду».
Однако взгляд сам собой неотрывно приковался к дразнилке — так и хотелось схватить.
Чаты сгорали от нетерпения, глядя на колеблющегося Белого тигрёнка:
[Синьсинь, не ведись на уловки этого пса, он просто хочет тебя купить!]
[Синьсинь, не сдавайся! Шажок вперед — потеряешь свободу на всю жизнь!]
[Наш мальчик видел виды, как он может сломаться из-за какой-то дразнилки!]
[Лин Цзюньхань хитер, сначала придавил, а потом возвысил — грязные приемы]
[Держись, сынок, мамочка купит тебе хоть десять таких!]
Сунув руку в карман пальто, Лин Цзюньхань уловил борьбу во взгляде Дуань Усиня и едва сдержал улыбку.
И правда, ни одно кошачье не устоит перед дразнилкой, и находящийся на грани исчезновения Белый тигрёнок исключением не стал.
Когда колокольчик звякнул в десятый раз, Дуань Усинь не выдержал провокации, вскочил пружинистым прыжком и попытался сгрести раскачивающиеся перья лапой.
Но реакция мужчины оказалась куда быстрее: перья взмыли вверх, и он схватил пустоту.
В Дуань Усине проснулся соревновательный дух, обострились все инстинкты, и он твердо вознамерился одержать победу.
Колокольчик звенел все чаще, он метался вверх и вниз, но неизменно отставал на полшага.
Лин Цзюньхань резко взмахнул дразнилкой за спину, окончательно заманив Белого тигрёнка в ловушку.
Рванув вперед с прыжком, Дуань Усинь со всего маху врезался прямо в бедро мужчины, и его лоб глухо стукнулся о крепкие мышцы.
Кажется… он вырубился от удара.
Ослабив хватку, Дуань Усинь постепенно сполз вниз с ноги.
Только он собрался перевернуться и удрать, как чья-то сильная лапища бесцеремонно вцепилась ему в загривок.
…Просчитался.
Столько усилий приложил, а всё ради того, чтобы отомстить и наказать! А еще говорил, что не сердится! Мелкая душонка!
Опустив голову, Дуань Усинь свирепо раззявил пасть и вцепился зубами прямо в запястье Лин Цзюньханя, погрузив кончики клыков в кожу.
Злодей, не отпустишь — загрызу до смерти!
[Драка, драка! Только Синьсинь и смеет кусать Маршала]
[Все тот же до боли знакомый вздорный малыш, прелесть]
[Ха-ха-ха, не смог поймать дразнилку, он бесится, бесится]
[…А мне одному кажется, что Лин Цзюньхань тискает девушку?]
[Есть такое! Сначала запугать, потом распускать руки — властный маршал влюбился в меня]
— Отпусти, послушайся.
— Ауу. И не подумаю.
Лин Цзюньхань напряг запястье, силой выдергивая руку из тигриной пасти — на тыльной стороне ладони мгновенно залегли два глубоких следа от зубов.
Кусает зло, вцепился на совесть.
Подушечкой пальца он смахнул выступившую капельку крови, перевернул руку и, легко опрокинув Белого тигрёнка на спину, наклонился и с издевательской ухмылкой принялся ерошить его вздымающийся от дыхания животик.
Нежный пух скользил по ладони, касаясь разогретой кожи.
Ну надо же, характер даже круче, чем он предполагал.
А шерстка — мягче, чем казалось.
Лежа на спине лапами кверху, Дуань Усинь от столь прямолинейного вторжения сжался в комок, всем телом окоченев.
Да что с этим типом не так?! Начал распускать руки и нападать исподтишка!
Только вот от близости с Лин Цзюньханем та сухая волна тепла затуманила голову и перед глазами заискрились золотые точки.
Стоило разок пощекотать, как у него от бессилия разом расплавились все лапы.
В отчаянной попытке перевернуться Дуань Усинь дернулся, но его снова бесцеремонно потрепали по животу.
Пальцы с мозолями от оружия скользили по горячей коже, хаотично массируя круг за кругом и вызывая сладкую дрожь.
Этот Маршал часом не больной на голову?
Ах… как приятно.
Погоди-ка, раньше вроде никто его тут не трогал?
И вправду… чертовски приятно.
Пусть он и перешел дорогу первым, но лапать исподтишка — это уже слишком!
Мм? А чего это он замер?
Вся дрожа от не стихающей волны мурашек, Дуань Усинь продолжал свирепо вцепляться передними лапами в обидчика.
Их взгляды вновь столкнулись, застыв в прежней воинственной позе.
Глядя на зависшую в воздухе руку Лин Цзюньханя, он грозно издал протяжное:
— Ауу!
Жадюга! Ну давай, потрогай еще разок!
http://bllate.org/book/38538/4846974
Готово:
