Утренняя молитва подошла к концу, хлеб был съеден, и Слушатель отправился в Исповедальня собирать пожитки — ему предстояло бежать глубокой ночью, как только удастся забрать вещи. Огниво, нож и бурдюк с водой он приготовил заранее. Сейчас, проверяя всё в последний раз и перебирая вещи одну за другой, он услышал снаружи шаги. Замерши, он бдительно спрятал узелок в кучу хлама в углу, на ходу подхватил метлу и сделал вид, что занят уборкой.
Дверь резко распахнулась, и внутрь вошли двое доверенных лиц Верховного жрец:
— Слушатель, — отдали приказ они, — Верховный жрец тебя зовет.
Он послушно пошел за ними в Трапезная. В небольшой нише, где висел ларец для причастия, сидел Верховный жрец, окруженный несколькими авторитетными братьями по вере, а напротив него стоял пустой стул.
Эта сцена казалась пугающе знакомой. Слушатель сглотнул слюну — когда-то на этом самом стуле на коленях сидел Немой с грязью под ногтями.
— Мой наставник, — со ссутуленными плечами он направился к Верховному жрец, опустился на колени у его ног и покорно поцеловал его безупречно чистые, сияющие одежды, — вы звали меня.
— Встань, дитя мое, — Верховный жрец проявил отцовскую ласку, похлопав его по плечу. — Меченосец пропал.
Слушатель недоуменно спросил:
— Когда это случилось?
— Его не было на утренней молитве, — Верховный жрец небрежно протирал ногти. — Это крайне необычно, — он указал на своих подручных. — Они искали его повсюду, но его нигде нет.
— Прошло всего чуть больше часа с утренней молитвы, возможно...
— Кое-кто видел, как ты вчера был с ним, — Верховный жрец перестал чистить ногти и сжал руку в кулак. — Перед вечерней молитвой.
Слушатель онемел:
— Я... я... да, я перекинулся с ним парой слов, но... — вид у него был крайне испуганный. — После мы разошлись по своим кельям!
Один из подручных выступил вперед:
— Бить его?
Не колеблясь ни секунды, Верховный жрец кивнул:
— Принесите воды и старые прутья терновника.
Участь, постигшая Немого, вот-вот должна была постигнуть и его! Побледневшего как полотно Слушателя подручные сорвали с него монашескую рябу и прижали лицом вниз к стулу. Действовали они быстро: не прошло и мгновения, как послышался звук окунаемых в воду прутьев, а затем — хлесткий удар. Спина вмиг онемела, сменившись жгучим чувством пламени и нарастающей, пронзительной болью.
— О Боже! — завопил Слушатель в ужасе, но не успел затихнуть этот крик, как обрушился новый удар. Кожа на спине мгновенно разорвалась, и теплая кровь потекла прямо на пояс.
— Где Меченосец! — допытывались они.
Слушатель из последних сил терпел, отказываясь признаваться. После десятка-другого ударов дверь в нишу отворилась снаружи, и вбежавший человек доложил:
— Всё обыскали, в комнате Слушателя ничего нет, а вот это нашли под подушкой Меченосца!
Слушатель скосил глаза: это была тетрадь в овечьей коже, украшенная изящными медными заклепками. Верховный жрец взял ее, перелистал и велел палачам остановиться:
— Меченосец записал здесь: если с ним случится несчастье, грешник, которого следует подозревать — это...
Нет, Слушатель уже почти догадывался, чье имя там прозвучит, но это была неправда!
— Обращенный, — Верховный жрец с шумом захлопнул тетрадь и отдал леденящий душу приказ: — Приведите его!
Рот Слушателя заткнули куском ткани. Впрочем, в этом не было особой нужды — что он мог выболтать? Совсем скоро он обретет то, о чем так долго мечтал, совсем скоро сможет покинуть это место, и здесь не было никого, ради кого стоило бы рисковать.
Вскоре привели Обращенного. Едва переступив порог и увидев окровавленного Слушателя, он инстинктивно потянулся к рукояти ножа. Заметив это, Верховный жрец поспешно, но мягко произнес:
— Меченосец исчез.
Рука Обращенного замерла на ноже. Он ошеломленно перевел взгляд со Слушателя на Верховного жрец, моргнул и с ослепительной улыбкой произнес:
— О, это я его прикончил.
Слушатель ошарашено обернулся и уставился на него так, будто перед ним стоял безумец.
Наступила ночь. Вдали на временных деревянных подмостках, воздвигнутых у могилы короля, покачивался повешенный человек — вниз головой, раскачиваясь из стороны в сторону под порывами ночного ветра.
— Это Обращенный, — промолвил Разжигатель Огня, шагавший позади Слушателя, и сплюнул в траву. — Довелось же ему вляпаться — принял на себя такую страшную вину за нас.
Слушатель промолчал, а Благочестивый снова подал голос:
— Срезать его, что ли?
Слушатель бросил на него взгляд. Мальчик смотрел на него парой наивных голубых глаз:
— Ради спасения собственной шкуры он ведь завтра утром выложит людям Верховного жрец, что видел нас этой ночью...
— К тому времени мы уже будем далеко.
Благочестивый серьезно посмотрел на него:
— За одну ночь далеко нам не уйти.
Разговаривая, они подошли к подмосткам. Обращенный безжизненно и медленно раскачивался на ветру. Слушатель поднял голову: его ноги были привязаны толстой пеньковой веревкой, а лодыжки казались настолько тонкими, что казалось, они сломаются в любой момент.
— Прошло уже двенадцать часов, — Разжигатель Огня свернул в сторону Гробница Святых. — Он уже не жилец.
Слушатель не шевельнулся. Постояв в тишине еще немного, он опустил котомку, порылся в ней и извлек старую опатную бритву без рукояти:
— Эй, подсоби, подними меня на плечи.
— Серьезно? — удивился Разжигатель Огня, но все же вернулся и подставил плечо. Взобравшись на него, Слушатель перерезал веревку, подхватил падающего Обращенного и бережно опустил на землю. — Потащим в укромное место?
Слушатель присел на корточки, сжал руку Обращенного, закинул его руку себе на плечо и взвалил тело на спину:
— Возьмем его с собой.
Благочестивый вцепился в подол монашеской рясы Обращенного и отчаянно потянул вниз:
— С ним мы все тут погибнем!
Но Слушатель был непреклонен: таща за собой поклажу и взвалив на спину ношу, он упрямо протащил мертвеца за ворота склепа. Благочестивому ничего не оставалось, кроме как предложить:
— Тогда давайте условимся, когда вернемся снова!
Разжигатель Огня чиркнул огнивом, высекая искру. В багрово-золотых отблесках пламени, похожих на закатные облака, Слушатель обернулся:
— Зачем?
— Таща за собой обузу, мы вряд ли выберемся наружу, — принялся рассуждать Благочестивый. — А даже если и выберемcя, снаружи царит полная неизвестность. Если вдруг мы погибнем, то зайдя в игру в один и тот же момент, куда выше шанс снова оказаться вместе.
Он был прав, и Слушатель согласился:
— Мне нужно отдохнуть и дать мышцам прийти в норму. Обычно я захожу в игру каждые сорок восемь часов.
Благочестивый прикинул про себя:
— Хорошо, ровно сорок восемь часов, с точностью до минуты.
Они двинулись по коридору склепа. На сей раз их цель была предельно ясна: Разжигатель Огня шел впереди с факелом, освещая путь, в центре шагал Благочестивый, а Слушатель замыкал шествие, охраняя тыл. Время от времени он подбрасывал ношу на спине, опасаясь, что этот парень незаметно отдаст Богу душу. Пару раз ему показалось, что у человека на спине шевельнулась голова — не так, как двигаются руки или ноги, а едва заметно, будто он приподнял шею, и его лицо соскользнуло с капюшона, уткнувшись в изгиб чужой шеи.
От тепла чужого дыхания на загривке Слушатель вздрогнул. Ощущение было таким, будто его коснулись губы Обращенного, хотя он не был до конца уверен:
— Очнулся?
Сзади не последовало ответа. То ли из-за обострившейся чувствительности, то ли по какой-то иной причине, но ему все казалось, что это возню за спиной не прекращается — легкая, тайная, от которой по всему телу пробегала щекотка.
Наконец они достигли аркады. На входе посередине было высечено: Царство Небесное подобно человеку, отправляющемуся в чужие края, но дня того и часа не знает никто. Они уверенно шагнули внутрь, размахивая факелами и разгоняя мрак.
На сей раз путь оказался недолгим — вскоре показалась деревянная дверь. Точно такая же, как в левой и правой аркадах, обитая потрепанной овечьей кожей. Разжигатель Огня и Благочестивый синхронно отступили в стороны, уступая дорогу Слушателю — именно ему предстояло раскрыть эту последнюю тайну.
Слушатель должен был опустить Обращенного, но ему стало жаль расставаться с ним. Хотя слово жаль подходило не совсем — он просто не смог бы поступить иначе.
Прижимаясь плечом к двери и неся на спине обмякшее тело язычника, он чувствовал легкое волнение — все-таки он столько времени искал то, что скрывалось за ней. Именно из-за этого волнения он и потерял бдительность. Стоило ему с силой толкнуть створку вперед, как в мгновение ока с притолоки сорвался тяжелый железный лист и наотмашь снес ему голову.
Благочестивый испуганно вскрикнул и тут же бросился вперед. Опустившись на колени прямо в лужу крови, он принялся шарить по чужой котомке и, найдя то самое старое лезвие без ручки, которым только что перерезали веревку, без лишних слов вонзил его себе в горло. Из его рта вырвались кровавые пузыри, и он рухнул замертво.
http://bllate.org/book/38527/4845780
Готово:
