Либо же: Древесина? Камень? Руда?
Слушая это, казалось, что у тех на той стороне совсем нет недостатка в продовольствии.
Фаньфаньфань: Если возможно, нужно всё, но раз твоё нынешнее положение неудобно, давай пока почвой.
Полукубического метра пространства вполне хватит — почва выгоднее древесины или камня.
Цинь Нин, конечно же, согласился без колебаний. В нынешнюю эпоху, имея возможность получать семена от Фаньфаньфань, он мог бы накопить великие запасы зерна и стать владыкой этих земель. Думая о неизвестно когда грянувшем вторжении зомби, он нуждался в этом ещё сильнее.
Увидев это, Хо Иньянь тут же поднял руку: У меня тут есть снег и лёд, кому-нибудь нужно? Мне нужны вещи, чтобы согреться: одежда, ватные одеяла или даже самонагревающиеся грелки и термосы тоже подойдут.
Почву он достать не мог: снаружи стоял жуткий холод, земля промёрзла насквозь, и без инструментов её было трудно должным образом раскопать, зато снега и льда у него было хоть отбавляй.
Хочу поесть маратлан загорелась этой идеей. У неё как раз стояла лютая жара, а из-за нестабильной подачи электричества кондиционер включить было невозможно. Особенно в старом квартале, который она арендовала, чтобы скрываться от подлеца-бывшего и лицемерной стервы — каждую ночь она ворочалась от жары и не могла уснуть.
Растаявший лёд к тому же можно было использовать как техническую воду, ведь с водоснабжением у неё тоже было неладно.
— Мне нужно, я обменяю его с тобой на термос.
Фаньфаньфань: У меня есть пуховик.
Они быстро договорились о цене. Поскольку сделка была первой, и все питали друг к другу дружеские намерения, предложенные условия оказались весьма щедрыми и абсолютно вписывались в рамки приемлемого.
Цинь Нин отдал Хочу поесть маратлан обильные трёхкратные приёмы пищи на полмесяца в обмен на электрический шокер размером с ладонь (зарядка оплачивалась отдельно), у Хо Иньяня — трёхразовое питание на месяц в обмен на противовоспалительные лекарства, а за полкубического метра почвы получил у Фаньфаньфань тридцать котлинов пшеничных семян, вдобавок к которым Фаньфаньфань безвозмездно добавила половину корзины картофельных клубней для посадки.
— Будем считать это инвестицией.
Цинь Нин понял её с полуслова.
В настоящее время из четырёх миров в группе только в его мире апокалипсис ещё не наступил, и даже когда он наступит, зомби не помешают земледелию. Более того, с помощью группы красных конвертов он сможет возвести высокие стены — на её месте он бы тоже сделал вложения заранее.
Разве он сам относился к остальным иначе? Особенно к Хочу поесть маратлан из мира магии — это же была настоящая магия!
Хо Иньянь и Фаньфаньфань думали точно так же: первый обменял ежедневный лёд на полмесяца на термос от Хочу поесть маратлан, а вторая отдала ящик женской летней одежды на все случаи жизни и ящик средств личной гигиены в обмен на базовые знания о мире магии.
Цинь Нин тоже загорелся этой идеей и планировал позже выменять себе такую же информацию. Хотя он понимал, что миры могут быть совершенно разными, попробовать всё равно стоило, прежде чем отступаться.
— Позже я тоже попробую, — Хо Иньянь разделял его интерес.
Хочу поесть маратлан, разумеется, чувствовала искреннюю доброжелательность участников группы. Она принадлежала к числу тех людей, которые считают себя обязанными вернуть угощение, если их кто-то угостил, поэтому тут же с сожалением произнесла: — Эх, если бы я только пробудила магию, тогда бы смогла достать для вас всяких магических вещичек. Я видела в интернете такие магические палатки — когда их раскрываешь, они похожи на маленький домик, да ещё и с постоянной температурой и обогревом. Хо Иньяню как раз бы пригодилось.
Хо Иньянь тут же отправил анимированный стикер с молящими о пощаде руками, показывая, что очень хочет заполучить такую вещь, и тут же утешил: — Не спеши, сначала береги себя, выжить — это самое главное. Раз уж бог-попаданец выбрал нас, у нас обязательно появится шанс.
Утвердив сделки, все тут же вышли из сети, чтобы подготовить товары, ведь в группе один больной ждал лекарства, чтобы спасти свою жизнь, а другой голодал.
Цинь Нин мысленно тщательно выстроил сценарий, затем открыл притворявшиеся спящими глаза, резко схватил Матушку Лю, дежурившую у его изголовья, и взволнованно произвел: — Нянюшка, скорее, вели кухне приготовить богатый обед! Мне только что во сне явился горный дух и пообещал: стоит лишь преподнести ему подношение, как тело вновь обретёт здоровье!
Матушка Лю замерла, но на словах тут же принялась утешать: — Хорошо-хорошо, я сейчас же велю всё приготовить.
Она явно не поверила и в душе наверняка думала, что мальчик от высокой температуры повредился рассудком.
— Правда! — Цинь Нин продолжил играть, его лицо выражало крайнюю тревогу. — Мне и впрямь приснился сон!
С этими словами он поднялся и прямиком направился на кухню.
Матушка Лю и Сяо Син переглянулись. Судя по тому, как хорошо они знали юного господина, выглядело это совсем не похоже на выдуманную ложь...
Сяо Син: — Как бы он и вправду не принял сон за чистую монету...
Вспомнив, в каком тяжёлом состоянии находился юный господин, Матушка Лю подумала: — Ладно, пусть тешится как хочет.
Всё лучше, чем просто лежать пластом.
Однако вскоре, воочию увидев, как еда исчезает прямо из воздуха, обе женщины были потрясены до глубины души.
Глава третья
Перед импровизированным алтарём изначально стояли восемь блюд, два супа и два небольших бочонка с рисом. Теперь же всё было совершенно пусто, исчезла даже скатерть — лишь ароматные спирали дыма поднимались из курильницы.
Матушка Лю и Сяо Син оцепенели от ужаса, застыв на месте и не в силах вымолвить ни слова.
Цинь Нин же казался совершенно невозмутимым. Сложив руки перед простым бумажным изображением горного духа, которое он только что оторвал из стопки старых книг прежнего владельца тела, он с предельно благочестивым видом произнес: — Первое подношение вышло сугубо скромным, и я смею надеяться, что божественный владыка не в обиде. Пища, о которой наказывал владыка, поднесена в полном объёме, и я прошу божественного владыку ниспослать чудесное лекарство, чтобы спасти жизнь преданному последователю.
Едва затихли его слова, как на жертвенном столе из ниоткуда появилась коробочка с лекарством.
Матушка Лю и Сяо Син судорожно ахнули.
— Э-э-э... Оно-о-о...
— Горный дух явил, явил чудо!
Матушка Лю с глухим стуком рухнула на колени, принявшись непрерывно бить поклоны: — Почтение божественному владыке, почтение божественному владыке...
Сяо Син от неожиданности вздрогнула и тоже опустилась на колени, утыкаясь лбом в пол.
Цинь Нин обеими руками поднял коробочку с лекарством и с глубоким почтением совершил три земных поклона: — Нижайше благодарю божественного владыку за дарованное лекарство. С этого дня ваш покорный слуга всецело готов служить божественному владыке и воздвигнуть для него храм, чтобы возносить жертвы и почести.
Едва он договорил, как на пустом столе вновь материализовался предмет — на сей раз в виде коробки.
Цинь Нин открыл её: внутри лежала чёрная палочка, похожая на фонарик, которая действительно обладала функцией освещения, а на её торце также имелись функции звуковой сирены и резака для веревок — Хочу поесть маратлан изначально купила её себе для храбрости.
Прижав коробку к груди и с показным оцепенением замерши на мгновение, он открыл глаза и вновь совершил три благочестивых поклона: — Благодарю божественного владыку за ниспосланную милость. Этот юноша непременно сбережёт себя, а в будущем станет привлекать для вас множество верующих, чтобы благовония горели вечно!
С этими словами он активировал режим фонарика на электрошоокере, и в глазах Матушки Лю и Сяо Син из его руки внезапно вырвался яркий луч света.
В эпоху, когда даже самого императора можно было обмануть простейшими фокусами, подобный трюк походил на настоящее божественное чудо.
Матушка Лю и Сяо Син поверили безоговорочно: их юный господин действительно обрёл способность общаться с небожителями!
— Юный господин... Божественный владыка... Лекарство... Скорее примите лекарство! — Сяо Син от волнения путала слова.
Матушка Лю тоже была вне себя от радости: — Коли юный господин поправится, он сможет вернуться в поместье!
Ни одна из них не обладала изворотливым умом, и именно такие сиюминутные, неподдельные реакции ярче всего отражали истинные чувства.
Цинь Нин мысленно порадовался за прежнего владельца тела: по крайней мере, эмоционально эти двое стояли на его стороне и не предали его искреннего доверия. Если подумать, у Матушки Лю не было всеведущего взгляда со стороны: в её глазах Наложница Линь была родной матерью юноши, а раз уж родная мать проявляет заботу о сыне, та естественно отвечала на любые вопросы. Кто бы мог подумать, что кровная мать окажется столь исполненной злобы к собственному ребёнку?
— С возвращением в поместье спешить пока не стоит, — произнес он. Заметив нетерпение Матушки Лю, он поднял руку, останавливая её слова: — Нянюшка и сама знает, что отец отправил меня в загородное поместье вовсе не из-за состояния моего здоровья.
Раз уж ребёнок заболел до такого состояния, любящие родители не стали бы ни мгновения мешкать с его отправкой, неужели они не боялись, что он умрёт в дороге? И пусть не говорят, будто это был приказ госпожи-старухи, а Цинь Хэн, будучи сыном, не смел ослушаться — он выступал против госпожи-старухи далеко не впервые. Будь он на самом деле столь сыновне-почтительным и послушным, Наложница Линь в своё время никогда бы не переступила порог поместья.
Явное и скрытое попустительство Наложницы Линь давно свело отцовскую любовь Цинь Хэна к прежнему хозяину тела почти на нет, и к этому когда-то любимому второму сыну у него оставалось лишь отвратительное впечатление как о балованном, своенравном проказнике, вечно влипающем в неприятности.
К тому же у Цинь Хэна не было недостатка в сыновьях: сверху имелся умный и выдающийся старший сын от законной жены, снизу — обожаемые близнецы от истинной любви, не считая ещё трёх сыновей от наложниц. Какой из них не был умнее и понятливее прежнего владельца тела?
Теперь же, когда правда раскрылась и исчезла аура слепой любви, отец наконец-то мог без всякого бремени на душе назвать прежнего владельца тела негодным отпрыском.
Цинь Нин горько усмехнулся про себя.
Боялся он лишь одного — как бы Цинь Хэн не таил в душе тайный страх перед тем, что Госпожа Юй узнает правду!
Вот почему он спешил выслать его вон, несмотря на тяжёлую болезнь.
Возможно, в глубине души он даже надеялся, что тот просто умрёт.
Это не он, Цинь Нин, мыслил о Цинь Хэне и Наложнице Линь слишком злобно — стоило лишь взглянуть на его нынешнее полуживое состояние, чтобы всё понять. Даже если эти двое не покушались на его жизнь напрямую, они явно не желали, чтобы он жил здоровой жизнью!
Матушка Лю умолкла. Она своими глазами видела, как день ото дня остывало отношение господина ко второму юноше. В те дни, когда господин любил второго сына больше всех, он носил его на руках, сажал себе на шею — даже у старшего господина не было таких привилегий, и господин лично менял второму сыну пелёнки!
Но по мере того как второй юноша рос и начинал учиться, всё переменилось. Господин всё больше ценил старшего сына; правда, тогда он всё ещё пытался как-то сдерживать второго, но когда подрос пятый сын, рождённый Наложницей Линь, господин переключил всё своё внимание исключительно на него.
Судя по всему, на сей раз господин рассердился не на шутку.
— Может, мне перебромолвиться с наложницей, чтобы она замолвила за вас слово перед господином...
Господин всегда прислушивался к советам наложницы.
— К тому же, раз уж у юного господина выдалась такая счастливая возможность, стоит лишь рассказать об этом господину, как он с радостью примет юного господина обратно в поместье.
Цинь Нин так и знал, что она заведёт эту песню. Он перевел взгляд на Сяо Син: — Я хочу выпить лекарства, ступай на кухню за миской горячей воды.
Сяо Син тут же отозвалась и удалилась.
Когда её шаги стихли, Цинь Нин опустил глаза и тихонько произнес: — Я не родной сын наложницы.
Матушка Лю замерла. Осознав смысл услышанного, она едва не вытаращила глаза из орбит: что значит «не родной сын наложницы»? Взятый со стороны? Нет, господин не был бы настолько глуп, к тому же наложница в своё время беременела вместе с госпожой... Хм!
Матушка Лю судорожно втянула воздух.
Все прежние странности в этот момент обрели объяснение.
Вот оно как!
— Ка-как... да как она посмела... — губы женщины задрожали.
— Посмела, — Цинь Нин поджал голос, имитируя сдавленные рыдания. — Отец тоже обо всём знает, поэтому я не могу вернуться. Они, должно быть, только и ждут моей смерти здесь.
Лицо Матушки Лю побледнело, она не верила своим ушам: — Юный господин всё-таки кровный сын господина, неужто здесь кроется какое-то недоразумение...
Цинь Нин: — Я сам своими ушами слышал, как наложница призналась отцу...
Он вкратце пересказал то, что произошло в тот день.
— ...Повитуха и слуги, участвовавшие в этом, давно отправлены отцом подальше. Без доказательств кто мне поверит? Даже если я пойду и скажу всё госпоже... я для неё по сравнению со старшим братом — всё равно что черепица рядом с яшмой, так что госпожа вряд ли захочет меня признать...
— Это...
У законной госпожи был лишь один сын, и все видели, с какой заботой она воспитывала его все эти годы. Даже господин, столь неблагосклонный к законной жене, и то хвалил его.
А если взглянуть на второго юного господина...
Матушка Лю понимала, что юный господин прав: даже узнай госпожа правду, она вовсе не обязательно пожелала бы вернуть всё на круги своя, но от этого осознания накопившаяся в груди обида и горечь лишь сильнее рвались наружу.
http://bllate.org/book/38526/4845640
Готово: