— Ещё будет следующий раз?
— Нет... Ха-ха-ха, мне щекотно, перестань щекотать, нет, не надо, что ты делаешь...
Линь Ханььюэ убедилась, что на лице Сы Мэн действительно не осталось ран, и с облегчением выдохнула. Не обращая внимания на протесты Сы Мэн, она принялась ловко наматывать бинт ей на лицо, и в два счёта Сы Мэн превратилась в тяжелобольную пациентку.
Стоявшая рядом Лу Ци недоумённо спросила:
— Линь Ханььюэ, ты что творишь?
Линь Ханььюэ с недовольным видом ответила:
— Если уж разыгрывать спектакль, то до конца. Давай, сделай селфи, выложи в Вейбо.
Сы Мэн переключила камеру телефона на фронтальную и пригляделась: почему она выглядит так, будто ей присвоили инвалидность второй степени? Ладно, пусть будет чуточку страшненькой.
Она сделала селфи и добавила подпись: «Нахожусь в больнице, жить буду, спасибо всем за беспокойство».
В тот же миг Линь Ханььюэ мгновенно сделала репост, прикрепив несколько двусмысленных картинок и подписав: «Нахожусь в больнице, надеюсь, съёмочная группа и некая Б. дадут Сы Мэн внятное объяснение, иначе увидимся в суде».
В то же время подзабытый всеми киношный император Шэнь Чжии тоже сделал репост — коротко и чётко, оставив лишь несколько крупных строк: «В тот момент находился на месте происшествия. Что за змеиная душа у этой госпожи».
Всего пара фраз, но они оставляли простор для воображения. Поддержка со стороны киношных императора и императрицы заставила распускающих слухи папарацци побояться творить произвол.
Следом за этим присутствовавшие на шоу гости тоже бросились ловить хайп: кто-то высказывался нейтрально, а кто-то безжалостно топтался по Бай Лу ради набора фанатов, на какое-то время выведя Сы Мэн в топы поисковых запросов.
На самом деле, кого хвалить, а кого топтать — было неважно; главное заключалось в том, у кого есть связи и трафик, а понятия правильного и неправильного для них особого значения не имели.
Но среди всего этого всплыл один пост, который тут же удалили.
Таоте Чжан Билян: «Я *** твою мать, эта тупая зелёный чай Бай Лу, чтоб я *** всю твою семью, твоё поганое **ё рваньё, я рано или поздно его порву, смеешь обижать мою будущую девушку — кулак у меня тяжёлый, потерпи!» [Удалено]
Чжан Билян открыл почтовый ящик модерации: данный пользователь заподозрен в распространении пошлости, жестокости и оскорблениях, отправлен в тёмную комнату молчания на 48 часов.
Чжан Билян потерял дар речи, выхватил телефон у своего агента — и в результате официальный аккаунт агента точно так же отправился в тёмную комнату.
Ради того чтобы быть уверенными, что я смогу сыграть ещё лучше
Поскольку официально было объявлено о тяжёлых травмах и незавершённом лечении, Сы Мэн на эти дни оставалось лишь вынужденно терпеть заботу Линь Ханььюэ. Но сколько ни думала Сы Мэн, она никак не могла взять в толк: она же вроде как больная, почему же еда у неё в эти дни становилась всё хуже и хуже?
— Что за эликсир... то есть, суп сегодня? — запинаясь, спросила Сы Мэн. Вспомнив вкус вчерашнего варева, она бы предпочла пойти напиться из туалета...
— Суп из свиных мозгов, морских огурцов и бараньих яиц, очень полезно, обязательно допей, — Линь Ханььюэ осторожно открыла термос, оттуда повалил густой пар. Это ведь она сама целых пять часов варила этот суп, дядя Ван говорил, что он невероятно целебный.
В тот самый миг, когда Линь Ханььюэ открыла термос, лицо Сы Мэн перекосило. Ей хватило легчайшего вдоха, чтобы понять: перед ней абсолютный ас среди блюд тёмной кулинарии. У Сы Мэн с детства было феноменальное обоняние, стоило ей что-то понюхать, и она сразу понимала, съедобно это или нет.
— Можно не... — пить.
— Нельзя! Выпить до капли, — Линь Ханььюэ была непреклонна, отрезав это суровым тоном.
Внезапно Линь Ханььюэ поступил звонок от агента — судя по всему, та собиралась обсудить с ней дела Сы Мэн. На прощание она бросила на Сы Мэн предупреждающий взгляд и вышла из палаты отвечать на телефон.
Увидев, что Линь Ханььюэ скрылась за дверью, Сы Мэн с облегчением рухнула на подушки. Расточительство, конечно, позор, но пищевое отравление куда страшнее — ингредиенты в супе явно противоречили друг другу, а ей вовсе не улыбалось увянуть в расцвете лет.
Сы Мэн украдкой вылила целебный суп, не забыв при этом измазать уголки рта жиром. Когда Линь Ханььюэ вошла обратно, перед ней стоял абсолютно пустой термос.
Сы Мэн, похожая на выпрашивающего похвалу ребёнка, с сияющей улыбкой продемонстрировала термос Линь Ханььюэ. Но кто такая Линь Ханььюэ? Разве она не знала о мелких шалостях подопечной?
Линь Ханььюэ заглянула в мусорное ведро, но там оказалось пусто.
— Ой, я же говорила, что всё выпила, а ты мне не верила.
Линь Ханььюэ мысленно выругалась: да во что тут верить, черт побери. Она перевела взгляд на полудохлую белую лилию — помнится, на прошлой неделе та купила её по дороге навестить Сы Мэн, почему же цветок так быстро завял?
Линь Ханььюэ приподняла донышко цветочного горшка: оттуда сочились жёлтые капли — судя по всему, это был как раз её целебный суп.
Сы Мэн испугалась и натянула одеяло с головой: вы меня не видите, вы меня не видите.
Но Линь Ханььюэ на эти уловки не покупалась. Она сорвала одеяло, навалилась сверху, прижав Сы Мэн к постели, и проделала всё это с громогласной решимостью и невероятным мастерством. Она уже давно раскусила, что Сы Мэн подавна к твёрдому и не желает слушать мягкое — стоит ей взбунтоваться, как пара оплеух мигом всё исправит.
Левой рукой Линь Ханььюэ зафиксировала оба запястья Сы Мэн, усевшись прямо на её тонкую талию, а правой ущипнула за пухлые щёчки. Вишнёвые губы Сы Мэн не нуждались в помаде и казались такими же упругими и нежными, как мармеладки Ванзай; стоило потерять бдительность, как они растапливали сердце. Большим пальцем Линь Ханььюэ потерла покрасневшие губы Сы Мэн, раздумывая над тем, как именно наказать эту непослушную девчонку.
В этот самый момент дверь распахнулась, и появилась Лу Ци, завопившая зычным голосом:
— Мэнмэн, эти поганые киношники приползли умолять тебя вернуться, ты... Ой мамочки! Вы тут, вдвоём... ууу, мои глаза сейчас ослепнут!
Когда всё закончилось, Лу Ци испытывала смесь гнева и разочарования: она-то знала, что Сы Мэн ни за что не вырвется из цепких лап Линь Ханььюэ, та ведь просто бросила овцу в пасть тигру. Неужели она так быстро забыла, как эта безжалостная женщина измывалась над ней в прошлом?
Сы Мэн немного смутилась — ведь еще вчера она клялась Лу Ци, что между ней и Линь Ханььюэ больше не может быть ничего общего.
Сама же Линь Ханььюэ сохраняла невозмутимость, ничуть не смутившись тем, что их застали врасплох.
— Съёмочная группа приглашает Сы Мэн вернуться. Что думаете по этому поводу? — спросила Лу Ци.
— А что тут думать, ясное дело — пир на костях, — подперев подбородок, отозвалась Сы Мэн.
— Наверное, Бай Лу хочет отыграться назад, выставить серьёзное дело пустяком, а пустяк — вовсе свести на нет, — взвесив всё, произнесла Линь Ханььюэ.
— Ну об этом ей лучше даже не мечтать. Расслабьтесь, у меня есть способ с ней разобраться, — Сы Мэн уже давно продумала план, прикидываться больной вечно было нельзя.
В тот же вечер Сы Мэн надела маску, и вся компания направилась на банкет в отель Синхэ. Блюда в отеле Синхэ подавали самые обычные, но цены взлетали до небес. На этот раз съёмочная группа действительно не поскупилась, отчаянно пытаясь задобрить Сы Мэн и выказать свою искренность.
http://bllate.org/book/38516/4843574
Готово:
