Сы Мэн протянула руку в коробку и нащупала внутри записку. Развернув её, она увидела надпись: «Щелчок канцелярской резинкой по лицу». Лицо продюсера мгновенно окаменело — это же был самый опасный вид наказания!
— Может, вытянем ещё раз? — робко предложил продюсер.
Сы Мэн снова опустила руку в коробку, но на второй записке снова красовалось: «Щелчок канцелярской резинкой по лицу».
— Что, хочешь сжульничать и перетянуть жребий? — злорадно хихикнула Бай Лу.
— Конечно нет, пусть будет это, — невозмутимо ответила Сы Мэн.
Продюсер замялся, не зная, кого назначить исполнителем наказания: в любом случае останешься виноват.
— Разумеется, это сделаю я. Все присутствующие здесь — парни, а кинозвезда Линь — наша коллега по группе, нужно же соблюдать приличия, — с этими словами Бай Лу взяла со стола резинку. Она специально попросила найти самую-самую упругую.
Бай Лу сияла от радости:
— Десять раз, да? Я ведь... — и она явно не собиралась сдерживаться.
Хлёсткий звук пощёчины прорезал эфир через микрофон камеры, заставив зрителей вздрогнуть. Насколько же это должно быть больно!
На щеке Сы Мэн проступила ярко-красная полоса, резко выделявшаяся на её нежной белой коже. Следом один за другим последовали новые удары, ещё сильнее прежних, и вскоре на лице появилась ещё одна отметина.
Сестра, неужели ты за меня переживаешь?
— Хватит, немедленно прекрати! — Линь Ханььюэ бросилась вперёд и перехватила правую руку Бай Лу, которой та наносила удары.
Бай Лу вывернула запястье, уголки её губ изогнулись в зловещей ухмылке, и она насмешливо произнесла:
— Что такое, неужели кинозвезда Линь собирается открыто нарушать правила? Или хочет доделать наказание вместо Сы Мэн?
Линь Ханььюэ подавила кипевшую внутри злость. Эта девчонка явно делала всё назло.
— Эй, не трать время, продолжай, — нетерпеливо бросила Сы Мэн в сторону Бай Лу, но взгляд её упал на Линь Ханььюэ. Она перехватила сжатую в кулак ладонь Линь Ханььюэ, словно успокаивая её и прося не злиться.
— Ты сама напросилась. Стоит тебе опуститься на колени и умолять меня, и я, пожалуй, пощажу тебя, — прошептала Бай Лу, наклонившись к самому уху Сы Мэн. Под хитрым углом съёмки это выглядело так, будто они были очень близки.
Она специально загораживала обзор зрителям, чтобы создать себе образ доброй самаритянки, которая якобы тайком проявляет снисхождение к Сы Мэн. Этот реквизит она приготовила заранее: упругая канцелярская резинка не причинит серьёзного вреда, но вот испытать всю прелесть жгучей боли — это как раз заслуженная кара для той, кто посмел ей перечить.
Но она просчиталась. Сы Мэн вовсе не была мягкотелой грушей, которую можно мять как вздумается. Напротив, она оказалась волком в овечьей шкуре. Сы Мэн незаметно прикусила губу до крови, и солоноватый привкус железа растеклась во рту, после чего легко провела указательным пальцем по губам, скрывая на тыльной стороне ладони мазок крови.
Раздался звонкий щелчок. Бай Лу изо всех сил оттянула резинку, а Сы Мэн чуть повернулась, подставляя лицо под нужным углом, так что каждое их движение мгновенно попало в поле зрения зрителей.
На глазах у изумлённой публики зрители увидели, как Бай Лу нарочно оттянула резинку до предела, а её лицо исказилось от злобы и жестокости. Сы Мэн же, не в силах сдержать дрожь, смотрела на неё глазами, полными слёз и подавленного страха. Сы Мэн инстинктивно попыталась прикрыть лицо рукой, но не успела за молниеносным движением Бай Лу. Резинка сорвалась, и на лице Сы Мэн внезапно расцвело огромное кровавое пятно.
Раздел комментариев взорвался: в ту же секунду полетели тысячи сообщений. Присутствовавшие на площадке гости тоже ахнули и бросились вперёд, чтобы узнать, что случилось. Съёмочная группа запаниковала ещё сильнее и поспешно вызвала скорую помощь.
Линь Ханььюэ первой подскочила к ним, оттолкнула Бай Лу, подхватила Сы Мэн на руки и велела ассистенту немедленно ехать в ближайшую больницу.
На съёмочной площадке царил полный хаос: продюсер был близок к нервному срыву, а режиссёр, схватившись за сердце в отчаянии, тыкал пальцем в нос продюсеру и орал:
— Ты уволен! Тебя даже целиком не продать, чтобы возместить ущерб!
Линь Ханььюэ и впрямь напугалась не на шутку. Глядя на кровавое пятно на лице Сы Мэн, она почувствовала острую жалость, прижала девушку ещё крепче к груди и продолжала торопить ассистента.
Сы Мэн сидела на коленях у Линь Ханььюэ, прижавшись щекой к её груди. От той исходил приятный аромат, даривший удивительное чувство безопасности. Сы Мэн теребила тонкие, безупречно белые пальчики Линь Ханььюэ и промурлыкала нежным голоском:
— Сестричка, ты переживаешь за меня?
Линь Ханььюэ погладила её по взъерошенной чёлке и успокаивающим тоном заботливой мамы произнесла:
— Не бойся, скоро будем в больнице, и всё пройдёт.
Сы Мэн послушно кивнула. Она вовсе не боялась боли, но то, как Линь Ханььюэ переживала за неё, доставляло ей огромную радость — словно брошенная щенок внезапно удостоился ласки хозяина.
То ли от усталости, то ли от того, что успокаивающие слова Линь Ханььюэ обладали какой-то магической силой, вскоре Сы Мэн спокойно уснула.
У дверей реанимационного отделения.
Линь Ханььюэ в тревожном ожидании ходила туда-сюда. Заметив наконец выходящую оттуда молоденькую медсестру, она тут же схватила её за руку и с отчаянием в голосе спросила:
— Здравствуйте, скажите, как пациентка внутри?
Медсестра задумалась:
— Вы кем приходитесь больной?
— Родственница, — не задумываясь, выпалила Линь Ханььюэ.
— Ой, ну тогда можете готовиться к похоронам, — бросила медсестра и ушла, не оглядываясь.
— В смысле? — Линь Ханььюэ пулей ворвалась в операционную с мрачным, темнее тучи лицом. Как такое возможно — ещё секунду назад человек был полон сил и энергии, как она могла уйти, даже не попрощавшись?
— Эй, родственникам сюда нельзя, вы... — но тут Линь Ханььюэ уже подошла к койке и в упор уставилась на незнакомое лицо.
— А где та девушка, которую только что привезли в реанимацию? — озадачилась Линь Ханььюэ.
— Как только обработали раны, её перевели в трёхсотую палату, — растерянно ответил врач.
Линь Ханььюэ тут же сорвалась с места и быстрым шагом бросилась в палату номер триста одиннадцать. Там она увидела, что Сы Мэн вовсе не выглядит пострадавшей — напротив, она была живее всех живых и с победными воплями гонялась за Лу Ци, повалив ту на кровать и лупля во все лопатки подушкой.
— Сы Мэн! — сквозь зубы процедила Линь Ханььюэ, едва не сгорая от злости. И из-за этой паршивки она чуть не поседела от страха!
— Ты... в... по... рядке? — Линь Ханььюэ злорадно усмехнулась, чеканя каждое слово.
Поняв, что её обман раскрыт, Сы Мэн тут же спихнула Лу Ци с кровати, сглотнула вязкую слюну и растянулась на постели, боясь даже пигнуть.
— Притворяйся! Продолжай притворяться! Ты вообще знаешь, как сильно я за тебя переживала? — Линь Ханььюэ забыла про все манеры истинной леди, сбросила туфли, залезла на кровать, ухватила Сы Мэн за бока и принялась нещадно щекотать, ведь та ужасно боялась щекотки.
— Сестричка, ой, я виновата! Госпожа Линь, умоляю, ай-яй, я больше никогда так не буду!
http://bllate.org/book/38516/4843573
Готово:
