Хэпэйси укрылся на кухне и в одиночку осушил целую бутылку воды. Только тогда невыносимое, удушливое жжение в груди наконец утихло.
Выйдя в гостиную, он увидел Се Чанлю. Тот сидел на диване с такой безупречной, натянутой как струна осанкой, словно его положение выверяли по высокоточному прибору. Лицо Бессмертного почтенного Линчжоу оставалось абсолютно бесстрастным — и не скажешь, что мгновение назад его вкусовые рецепторы, горло и желудок подверглись жесточайшей пытке стряпней генерала.
Хэпэйси вдруг устыдился того, что малодушно сбежал на кухню заливать пожар водой, пока его партнер стойко терпел последствия ужина.
— Чанлю, тебе налить воды? — искренне спросил он, хотя в его светло-серых глазах промелькнуло лёгкое смущение.
Се Чанлю, сохранив каменное выражение лица, едва заметно кивнул.
Едва сдержав усмешку, Хэпэйси отвернулся, чтобы наполнить стакан. Стоило ему скрыться из виду, как лицо его исказила ехидная гримаса: надо же, великий культиватор тоже не железный!
Хэпэйси двигался бесшумно, и Се Чанлю со своего места видел лишь его напряжённую спину. Впрочем, Бессмертный почтенный Линчжоу не отличался праздным любопытством. Скользнув по военному равнодушным взглядом, он отвернулся и вновь замер подобно изваянию.
— Благодарю, — Се Чанлю принял стакан. Ледяная влага обожгла горло, но всё же укротила бушевавший внутри огонь.
Хэпэйси стоял рядом, скрестив руки на груди. В его глазах плясали лукавые искорки. Если бы не этот заговорщический взгляд, картина могла бы показаться на редкость уютной: «добродетельный» и «послушный» главный супруг ухаживает за строгим, благонравным достопочтенным супругом. Обычный вечер в одной из тысяч заурядных семей зергов.
Прервав затянувшуюся идиллию, Се Чанлю поднялся с дивана:
— Мне пора возвращаться в академию.
Он шёл к выходу неторопливо, с достоинством, но Хэпэйси не покидало ощущение, что культиватор попросту спасается бегством. Улыбка, не сходившая с лица генерала весь вечер, стала шире.
— Погоди, Чанлю, я тебя провожу.
В конце концов, согласно базам данных, он был на шесть лет старше своего избранника, а значит, статус заботливого старшего супруга обязывал его проявить внимание.
В последнее время Система спасения злодеев 3055, привыкшая к абсолютному хладнокровию Се Чанлю, изрядно обнаглела и подрастеряла былую трусость. Услышав слова Хэпэйси, она радостно взвизгнула в сознании хозяина:
"Бессмертный! Неужели мы сможем закрыть этот квест прямо сейчас? Хэпэйси по уши в тебя влюблён!"
Для Системы это казалось идеальным раскладом. Если злодей влюбляется в того, кто должен его спасти, миссия выполняется в мгновение ока. Предыдущие агенты, пытавшиеся провернуть этот трюк, терпели сокрушительное поражение, но у Се Чанлю всё шло как по маслу.
Се Чанлю вспомнил накрытый стол, взглянул на насмешливое лицо красноволосого генерала и искренне недоумевал, какие признаки любви усмотрел в этом его недалёкий помощник. Разве что попытку отравить своего духовного партнёра можно было счесть проявлением нежности.
На улице давно стемнело. До комендантского часа в Императорской военной академии Селейн оставалось от силы часа два. Желание супруга — закон, поэтому Хэпэйси послушно накинул китель и лично повёз Се Чанлю в расположение академии.
У дверей общежития генерал небрежно взмахнул рукой на прощание:
— До завтра, Чанлю.
Се Чанлю сдержанно кивнул и переступил порог ровно в ту секунду, когда двери готовы были заблокироваться на ночь. Трудно было отделаться от мысли, что Хэпэйси специально тянул время, заставляя его бежать впритирку к комендантскому часу.
В коридорах корпуса стояла глубокая тишина. Несколько дней изнурительной строевой подготовки быстро выбили из молодых самцов желание колобродить по ночам. Осознав, что из-за недосыпа они гарантированно опоздают на утреннее построение, новобранцы засыпали мертвецким сном, и теперь даже идеальная звукоизоляция комнат больше не подвергалась испытаниям.
Се Чанлю подошёл к своей секции, но не успел достать карту, как дверь гостеприимно распахнулась. На пороге стоял разгорячённый Шубонань.
— Ну наконец-то! Дуэрт, тащиться с такой скоростью — это просто... — затараторил он, но осёкся, натолкнувшись на равнодушный взгляд Се Чанлю.
— Ой, Чанлю, это ты... — парень неловко взъерошил свои розовые волосы. Оглядев соседа с ног до головы, он изумлённо округлил глаза: — Погоди, а ты-то почему здесь?
— Нарушать комендантский час не положено, — спокойно ответил Се Чанлю, проходя внутрь.
В гостиной на диванах сгрудились ещё пятеро самцов. Все они заворожённо, затаив дыхание, пялились в один проекционный экран оптического компьютера. Вокруг валялись пустые коробки из-под доставки еды — судя по всему, в комнате полным ходом шла закрытая вечеринка.
Шубонань увязался за ним следом:
— Да при чём тут комендантский час? У тебя же законный отпуск по случаю бракосочетания!
По законам Империи молодожёнам полагался целый месяц отдыха, и этот устав распространялся даже на курсантов первого курса в разгар строевой подготовки. Шубонань и остальные втайне надеялись, что Се Чанлю заберёт своего грозного супруга и уедет куда-нибудь подальше — тогда и их собственная служба пошла бы куда легче. Но тот, вопреки здравому смыслу, предпочёл вернуться в казарму.
Се Чанлю остановился и обернулся:
— Отпуск по случаю бракосочетания?
— Ну ты даёшь! — Шубонань закатил глаза. — Вечно ты ничего не знаешь. Ведёшь себя как столетний дед, у которого память совсем отшибло.
Се Чанлю, чей реальный возраст давно перевалил за тысячу лет, промолчал.
Гости, обступившие журнальный столик, даже головы не повернули. Они увлечённо спорили о чём-то, сверяясь с текстом на экране. Чуть поодаль проецировалась голограмма старого фильма, из динамиков которого доносился неторопливый, глуховатый закадровый голос.
Первым появление соседа заметил Айгэвэнь. Оторвавшись от экрана, он изумлённо вскинул брови:
— Се Чанлю? Ты ли это?
На его возглас обернулись и остальные. Несколько дней изнурительной муштры приучили их к тому, что этот черноволосый самец выделяется среди прочих своим внушительным ростом, но вблизи его фигура всё равно производила ошеломляющее впечатление. Широкие плечи, хищный разворот корпуса — вылитый кадровый офицер штурмовых частей, а вовсе не изнеженный аристократ. Разумеется, озвучивать эти мысли вслух никто не рискнул.
Из четверых гостей лишь двое вежливо кивнули Се Чанлю. Остальные проигнорировали его присутствие. Один сидел с надменной миной, а у второго под глазами залегли глубокие тёмные тени, придававшие его изнурённому лицу болезненный и злой вид.
Не имея ни малейшего желания участвовать в посиделках этой незрелой молодёжи, Се Чанлю слегка нахмурился и направился прямиком к своей комнате.
Однако Шубонань и Айгэвэнь, искренне пытавшиеся вытащить нелюдимого товарища из его добровольного заточения, преградили ему путь.
— Эй, Чанлю, посиди с нами! Мы тут пиццу заказали, — предложил Айгэвэнь.
— Ты ведь наверняка никогда не бывал на нормальных тусовках, — поддакнул Шубонань. — Давай к нам, развейся!
Айгэвэнь уже успел навести справки через семейные каналы. Сирота с окраинной планеты, обладатель скромного ранга «С» — такой парень вряд ли когда-либо видел столичную роскошь и закрытые клубы.
При слове «еда» Се Чанлю невольно вспомнил кулинарные шедевры своего новоиспечённого супруга. Ядовитая горечь и вкус гари мгновенно проступили на языке, заставив содрогнуться внутренности.
— Благодарю, но я не голоден, — бесстрастно отрезал он, в очередной раз укрепившись в мысли, что смертная пища приносит лишь страдания его телу.
Впрочем, приятели давно привыкли к его холодности. Эти капризные столичные юнцы, изначально презиравшие всех вокруг, теперь искренне считали сурового бойца своим другом, а потому не спешили сдаваться.
— Да ладно тебе, нельзя же вечно сидеть сычом в четырёх стенах... — затараторил Шубонань, но его речь бесцеремонно прервали.
— Эй, Се Чанлю, — раздался скрипучий, сочащийся ядом голос парня с тёмными кругами под глазами. — Так ты и правда связал себя узами брака с этим падшим отребьем, Хэпэйси?
В гостиной мгновенно воцарилась гробовая тишина. Лицо Айгэвэня потемнело, и он процедил сквозь зубы:
— Слышишь, Фэйдинаньдэ, прикуси язык.
Шубонань тоже набычился, угрожающе подавшись вперёд:
— Рот закрой, пока зубы целы.
Двое других гостей поспешили вмешаться, пытаясь замять назревающий конфликт. Они со страхом косились на Се Чанлю. Все прекрасно помнили, как этот гигант несколько дней назад на тренировочной арене разнёс в щепки виртуального меха самого генерал-лейтенанта Хэпэйси, вынудив того признать поражение. Связываться с такой машиной для убийств дураков не было.
Однако виновник всеобщей паники оставался абсолютно невозмутим. Се Чанлю медленно перевёл взгляд на Фэйдинаньдэ. Черты его лица казались высеченными из гранита.
Под этим ледяным, давящим взором Фэйдинаньдэ мгновенно сдулся. Спесь с него слетела, и он замер, выглядя жалко и нелепо, словно взъерошенный ощипанный цыплёнок.
Осознав свою минутную слабость, парень вспыхнул от унижения и с удвоенной злостью выплюнул:
— Что, брезгливости совсем нет? Ты ведь даже таскался за ним в госпиталь! Весь высший свет знает, как этот ублюдок вешался на господина Оусиэрдэ, а ты после этого преспокойно ставишь свою подпись в брачном контракте. Уму непостижимо!
Его кривая ухмылка становилась всё шире и развязнее. Даже сидевший рядом надменный самец поморщился от такого дешёвого злорадства и негромко скомандовал:
— Хватит, Фэйдинаньдэ. Заткнись.
Вспыльчивый Шубонань не выдержал. Он резко вскочил, сжимая кулаки, готовясь разукрасить наглую физиономию обидчика, но Айгэвэнь успел схватить его за плечи. Фэйдинаньдэ инстинктивно втянул голову в плечи, но тут же оскалился с утроенной наглостью:
— Что, драться лезешь, ничтожество ранга «B»? Впрочем, чего ещё ждать от вырожденцев из семьи Брэдли. Сколько лет у вас не рождалось ни одного нормального самца ранга «A»? Ваша семейка обречена на угасание с такими дефектными генами.
— Ты совсем берега попутал, выродок! — рявкнул Айгэвэнь, изо всех сил удерживая брыкающегося друга.
Се Чанлю, собиравшийся уйти, медленно остановился. Развернувшись, он смерил наглеца тяжёлым, давящим взглядом сверху вниз. Фэйдинаньдэ упрямо вскинул подбородок. Его мутные от алкоголя глаза лихорадочно бегали, а руки предательски дрожали, выдавая сковавший его животный страх, хотя он изо всех сил пытался казаться равнодушным.
— Думай, что говоришь, — негромко произнёс Се Чанлю. Его голос, тихий и ровный, прозвучал подобно удару колокола в ледяной пустыне.
В гостиной воцарилась звенящая тишина. Внутренняя сила великого мастера Сюаньмин, даже урезанная рамками этого мира, неосязаемой волной накрыла помещение. Шубонань судорожно сглотнул, почувствовав, как колени наливаются свинцовой слабостью. Он опустил голову, боясь даже вздохнуть, пока не раздался тихий, отчётливый щелчок закрывающейся двери спальни Се Чанлю.
Морок спал, словно кто-то нажал кнопку «пуск». Напряжение мгновенно улетучилось, и присутствующие разом шумно выдохнули. Шубонань без сил повалился грудью на журнальный столик.
— Чуть не наложил в штаны, — розововолосый самец нервно передёрнул плечами. — Я был уверен, что он сейчас нам всем хребты переломает.
Пальцы Айгэвэня судорожно вцепились в край стола так, что побелели костяшки.
— А я-то думал, этот сухарь вообще не способен на человеческие эмоции, — пробормотал он бледными губами.
Сидевший на диване надменный самец брезгливо покосился на Фэйдинаньдэ — тот сидел неподвижно, бледный как полотно, покрывшись крупными каплями холодного пота. Брезгливо цыкнув, парень отвернулся.
Ноги Фэйдинаньдэ отказывались держать его. Кое-как подняв задрожавшего приятеля под мышки, двое гостей поспешили увести его из этой секции подальше.
Когда посторонние наконец убрались, Шубонань и Айгэвэнь тоскливо посмотрели на разбросанный по полу мусор. Обычные изнеженные аристократы бросили бы всё как есть до прихода клининговых роботов, но, вспомнив тяжёлую ауру соседа, они без лишних слов принялись собирать коробки. Пусть уборка получилась поверхностной, для изнеженных мажоров это был колоссальный шаг вперёд.
Наведя относительный порядок, парни робко подошли к двери Се Чанлю, подталкивая друг друга локтями.
— Иди ты.
— С чего вдруг я? Сам иди!
— Ну ты же у нас мастер вести переговоры, вот и отдувайся.
— А ты типа немой? — Айгэвэнь смерил друга презрительным взглядом, собираясь высказать всё, что думает о его трусости.
В этот момент дверь беззвучно отъехала в сторону. Се Чанлю замер на пороге, вопросительно и холодно глядя на заговорщиков. Его взгляд без слов требовал объяснений.
Шубонань бесцеремонно пихнул Айгэвэня в спину, заставив того сделать шаг вперёд. Парень замялся, подбирая слова:
— Слушай, мы... в общем, мы хотели извиниться.
Наследник древней семьи Сюлиэртэ и отпрыск могущественной семьи Брэдли впервые в жизни выдавливали из себя извинения.
— За что? — бесстрастно поинтересовался Се Чанлю.
— Ну... за то, что Фэйдинаньдэ распустил язык в нашей комнате, — сбивчиво пустился в объяснения Айгэвэнь.
— Я же говорил тебе не звать этого придурка... — буркнул себе под нос Шубонань, за что тут же получил чувствительный тычок под рёбра от Айгэвэня.
— Он увязался за Гэлэйгэ, я не мог его выставить! — огрызнулся тот, после чего Шубонань, набравшись смелости, выпалил: — Короче, прости, что испортили тебе вечер и разозлили.
— Излишне, — покачал головой Се Чанлю.
Эти слова прозвучали для них как приговор. Ревизор из мира культиваторов показался им настолько взбешённым, что отказывался даже слушать их. Парни заговорили наперебой, захлёбываясь от волнения:
— Эй, Чанлю, ну не злись ты так! Мы правда не хотели!
— Да этот Фэйдинаньдэ просто помешался на Оусиэрдэ, вот и брызжет ядом на всех подряд! Хэпэйси просто под горячую руку попался, не принимай ты это близко к сердцу!
Видя их искренний трепет, Се Чанлю вздохнул и снизошёл до дополнительных разъяснений:
— Я не сержусь.
Парни недоверчиво замерли, пристально вглядываясь в его лицо. Убедившись, что в тёмных глазах Се Чанлю действительно нет и следа ярости, они шумно и синхронно выдохнули:
— Ну и напугал же ты нас!
Се Чанлю лишь покачал головой. С его точки зрения, он всего лишь сделал уместное внушение тому несдержанному юноше. К его соседям это не имело никакого отношения, и их паника казалась совершенно необоснованной. Если бы Система 3055 могла говорить вслух, она бы расшиблась в лепёшку, доказывая, что ледяное ментальное давление уровня Бессмертного патриарха никак не укладывается в понятие «скромного внушения».
— К чему весь этот страх? — ровно спросил он.
— Да ты издеваешься! — вытаращился на него Шубонань. — Ты понятия не имеешь, как выглядел со стороны! Я решил, что настал мой последний час и ты сейчас размажешь нас по стенке!
Айгэвэнь молча и очень убедительно закивал.
На лице Се Чанлю проступило мимолётное недоумение. Сейчас его духовные каналы были заблокированы, а сила едва достигала десятой части от прежнего могущества. Естественно, его аура не шла ни в какое сравнение с истинным величием владыки пика Куньлань. Однако для хрупких, изнеженных местных самцов даже этой крошечной искры божественного присутствия хватило, чтобы почувствовать себя раздавленными неподъёмной горной кручей.
— Кто бы мог подумать, что ты решишь заступиться за этого монстра... — тихонько пробормотал Шубонань, но тут же осёкся под предостерегающим взглядом друга.
Оба они были искренне убеждены, что Се Чанлю, вынужденный подчиниться насильственному распределению и отказавшийся жить под одной крышей со своим суровым избранником, питает к генералу лишь холодную неприязнь. Тем удивительнее было услышать от него жесткий отпор клеветнику.
— Он мой спутник на пути... — Се Чанлю запнулся, подыскивая нужное слово в этом странном мире. — Мой главный супруг.
http://bllate.org/book/38509/5120934
Готово:
