Продолжая идти следом за Лян Цзи в соседнее помещение, Жун Янь невольно поднял глаза и уставился на высокую и стройную спину идущего впереди человека.
Меж ним и Лян Цзи в прошлой жизни тоже было немало прекрасных мгновений: Лян Цзи проявлял к нему самую нежную заботу и исполнял любые капризы, а он сам отдавался тем чувствам всецело и без остатка.
Но в конце концов всё всё равно завершилось столь плачевным исходом.
Всякий раз, вспоминая об этом, глядя на Лян Цзи, Жун Янь не мог избавиться от легкой горечи — даже при том, что отлично понимал: этот человек совершенно ничего не ведает о событиях прошлой жизни; даже при том, что перед новой встречей он полностью подготовился воспринимать его как абсолютно чужого человека.
И всё же, стоило ему встретиться взглядом с этим некогда до боли знакомым лицом, как непроизвольно прорывалась толика самых разных чувств.
Некоторые вещи въедаются слишком глубоко в костный мозг, и удержать себя подчас бывает просто невозможно.
— Пришли.
Лян Цзи остановился у двери комнаты и не успел раскрыть рта, как Жун Янь перебил его:
— Генерал Лян передумал?
Лян Цзи нахмурился, а затем покачал головой:
— Нет.
— Вот и отлично. — Жун Янь бросил на него лукавый взгляд. — Находящийся внутри господин Фан в былые годы служил в армии, и даже если бы я действительно пожелал его убить, то не стал бы действовать столь прямолинейно. — Произнеся это, он легко коснулся правой запястья: — Мне ведь с ним не справиться в бою.
Взгляд Лян Цзи приковался к нему:
— А ты?
— Что я? — на миг растерялся Жун Янь.
— Он уже поднимал на тебя руку, а теперь и вовсе не желает оставлять тебя в живых.
Жун Янь никак не ожидал от него такого вопроса и моргнул:
— Значит, такова моя судьба.
Заметив, как у Лян Цзи изменилось лицо, Жун Янь снова улыбнулся:
— Хоть я и не боюсь смерти, но и рисковать этой жизнью попусту не стану. Если я и осмелился напасть на них, то лишь потому, что мне нечего терять; они же, хотя и жаждут убить меня, не станут столь нагло давать вам повод для вмешательства. Не переживайте, генерал Лян, вас это не затронет.
С этими словами Жун Янь толкнул дверь.
Убранство всех почтовых станций было примерно одинаковым. Войдя внутрь, Жун Янь невозмутимо уселся за стол, налил себе чаю и сделал большой, расслабленный глоток. Позади послышался шаги, и к его горлу приставили длинный меч:
— Не ожидал, что в такой момент ты всё же явишься на смерть.
Жун Янь остался неколебим, словно гора:
— Люди из северного Сюй стоят прямо за дверью.
— И что с того? — лезвие опустилось еще на дюйм. — К тому времени, как они ворвутся, ты уже превратишься в труп.
— О? — Жун Янь чуть повернул голову, глядя на стоявшего за спиной человека. Лезвие оставило на его шее тонкую полоску крови, но он казался совершенно нечувствительным к боли. — Так чего же ты мешкаешь, Фан Цюй?
— Ты... — Фан Цюй на мгновение засомльковал, но в конце концов убрал меч в ножны и процедил сквозь зубы: — Ещё не вечер, у меня непременно представится шанс забрать твою жизнь!
Жун Янь отставил чаю пиалу, небрежно стер тыльной стороной ладони выступившую на саднившей шее кровь и беззаспешно потер пальцы:
— Буду ждать.
Столь пренебрежительное отношение неизбежно вызывало раздражение:
— Зачем ты пришёл?
— На чужбине тоскуешь по родной земле, вот и решил навестить тебя, чтобы немного развеять тоску по дому. — Говоря это, Жун Янь бросил взгляд вглубь комнаты. — Тот самозванец внутри? Люди Сюй говорят, что он чудом уцелел — разве не должен я, раз уж мы оба родом из Вэй, навестить его?
— Позволить тебе войти, чтобы ты добавил ещё один удар? — Фан Цюй шагнул в сторону, настороженно наблюдая за Жун Янем.
— Ты слишком высокого о мне мнения, откуда у меня такие таланты. Впрочем, при виде меня его раны наверняка начнут болеть сильнее, да и пришёл я вовсе не к нему.
Жун Янь отвёл взгляд, оперся подбородком о лаконь и посмотрел на стул напротив:
— Господин Фан, не присядешь ли поболтать?
Фан Цюй скрестил руки на груди:
— О чём нам с тобой разговаривать?
— Поговорим о том, как собираетесь расхлёбывать историю с фальшивым заложником? — Жун Янь налил чаю, подвинул пиалу к Фан Цюю и внимательно всмотрелся в его выражение лица. — В государстве Сюй никто меня в лицо не видел, и пока этот самозванец ведет себя тихо, никто действительно ничего не заподозрит. Но, к сожалению, обстоятельства изменились. Насколько мне известно, князь Цзи уже отправил людей в государство Вэй — угадай, с какими вестями они вернутся?
Фан Цюй сжал губы и промолчал, лицо его заметно помрачнело.
Жун Янь вовсе не спешил и, закинув ногу на ногу, с улыбкой смотрел на него:
— Угадай, станет ли Жун Сюань упорствовать в том, что именно я — самозванец, и требовать от государства Сюй ответа, или же свалит всю вину на посольство, прикинувшись, будто ни о чём не ведал?
— Как ты смеешь произносить имя Императора всуе?
— С чего бы мне не сметь? — Жун Янь склонил голову набок, словно услышал что-то крайне забавное. — Разве не из-за того, что его императорский трон добыт неправедным путём, Жун Сюань и отправил меня в государство Сюй?
Фан Цюй слегка запнулся, но всё же произнёс с серьезным видом:
— Отправка тебя в государство Сюй была вынужденной мерой, а также проявлением заботы со стороны Его Величества. Ныне государство Сюй сильно, богато и мирно, а с нашей страной только что заключен мирный договор, так что они непременно отнесутся к тебе хорошо. Если ты будешь вести себя скромно, то сможешь провести остаток дней в покое и довольстве, и это всяко лучше, чем терпеть в столице пренебрежение со стороны клановых князей и быть связанным по рукам и ногам всевозможными влиятельными силами.
Тут тон Фан Цюя стал значительно тверже, он посмотрел на Жун Яня и добавил:
— Я знаю, что после смены власти ты затаил обиду. Но в тот день, когда почил покойный император, Столица пала, по всей стране запылала война, а на границах то и дело скалились люди Сюй. Его Величество был вынужден взойти на престол, и с тех пор трудился не покладая рук, повсюду подавляя мятежи — лишь так удалось сберечь эту половину Южной Вэй.
Жун Янь спокойно дослушал тираду Фан Цюя, а затем презрительно хмыкнул:
— Если ради моего же блага отправили меня в Сюй, то к чему было подселять ко мне того самозванца под видом слуги, чтобы он следил за каждым моим шагом? И в столице меня видеть не хочется, и страх потерять контроль надёжной зацепкой по прибытии в Сюй не отпускает... Поистине, Жун Сюань трудится изо всех сил.
— Что же до вынужденного восшествия на престол... — Жун Янь хлопнул в ладоши. — После восшествия на трон Жун Сюань велел повсюду распускать эту версию, да так усердно, что в конце концов сам в неё поверил? В тот день, когда я был заперт в Столице, мне доводилось читать немало донесений со всех концов страны. Ци Кэ поднял войска, чтобы отомстить за старшего брата и весь род Ци, другие восстали под предлогом тирании, губящей народ, и лишь один Жун Сюань поднял знамя восстановления династии Вэй. Подумать только, фамилия у него тоже Жун, так что этот предлог вполне безупречен. Только вот почему, когда повстанцы осаждали Столицу, он не послал войска на выручку, а вместо этого поспешно взошёл на престол и даже заочно возвёл моего отца в ранг Великого Императора на отдыхе?
Жун Янь насмешливо усмехнулся:
— В ту пору мне следовало бы спросить собственного отца, каково это — внезапно обрести взрослого сына.
Фан Цюй оказался полностью обезоружен потоком насмешек и опровержений. Он лишь тупо пялился на Жун Яня, совершенно забыв, как парировать.
— Уж не знаю, считать ли его бесстыдным или просто не имеющим лица. — Жун Янь с явным интересом разглядывал выражение лица собеседника. — Ему стоило бы сразу объединиться с той воровской шайкой, чтобы совершенно законно избавиться от меня, остатка прежней династии. Впрочем, без поддержки клановой знати он, пожалуй, не добился бы сегодняшнего положения. И сродников использовать хочется, и опасается он их... О, какая досадная дилемма!
Фан Цюй нахмурился, разглядывая молодого и хустрого мужчину перед собой. У того было лицо, поразительно напоминавшее покойного императора Чжэньси — бледная кожа, тонкие черты лица, сразу видно, что вырос в роскоши и изнеженности.
Но он прекрасно помнил, что в те годы этот маленький принц не пользовался расположением отца. Говаривали, будто император невзлюбил его за то, что его мать, Императрица У, раз за разом усовещивала государя за распутный и праздный образ жизни, и в результате гнев пал и на её кровного сына. Хотя юноше уже исполнилось двадцать лет, он никогда не участвовал в государственных делах, а Императрица У воспитала его простодушным и наивным, с чистым и детским нравом. Именно поэтому, когда Жун Сюань приказал отыскать надежного человека для наблюдения за его словами и поступками, сам Фан Цюй втайне полагал, что Жун Сюань излишне осторожен — чего ради беспокоиться о столь не искушенном в делах мира избалованном юноше?
Однако сейчас стоявший перед ним молодой человек совершенно не походил на прежние слухи.
Взгляд Фан Цюя стал чуть строже и наполнился настороженностью:
— Если у тебя больше нет никаких дел, уходи.
— А давай-ка угадаем, какой выбор сделает Жун Сюань в нынешней ситуации? — Жун Янь невозмутимо отпил чаю и продолжил: — Столько людей вожделеют императорского трон под ним, и ему совсем не улыбается оставлять улику в покушении на сироту покойного императора. Поэтому он без колебаний признает моё происхождение, объявит людям Сюй, что ничего не знал о поддельном заложнике, а всю вину за обман возложит на тебя. В прошлой битве государство Сюй захватило слишком много трофеев и не желает вновь развязывать войну, разоряя народ и казну, так что это даст Жун Сюаню удобную лазейку, а заодно позволит выторговать себе ещё кое-какие выгоды.
— Долг слуги — следовать выбору Его Величества, — произнёс Фан Цюй.
Жун Янь поднял на него глаза, немного подумал и произнес:
— Похоже, всё это ты уже обдумал. Верно, государство Сюй искренне стремится к миру, и, получив свою долю выгоды, они не станут по-настоящему казнить тебя, человека из Вэй. Вернувшись на родину, пусть ты неизбежно подвергнешься опале и понижению в должности, зато Жун Сюань станет доверять тебе ещё больше и в дальнейшем не обидит. Хм, учитывая твою преданность Жун Сюаню, похоже, сегодня я пришел зря.
— Что ты имеешь в виду? — не выдержал Фан Цюй. — Зачем ты вообще сегодня явился?
— Разумеется, чтобы посеять раздор между тобой и Жун Сюанем! — с улыбкой ответил Жун Янь. — Разве ты не расслышал, сколько дурного я наговорил о Жун Сюане? Хоть мы с ним и дальние родственники, но по правде говоря, этот человек совершенно не годится в императоры. Будь я на твоем месте, ни за что не стал бы служить такому человеку.
С этими словами Жун Янь неторопливо поднялся:
— Желаю господину Фану удачной дороги на родину, блестящей карьеры и скорейшего возвышения.
Видя, что тот шаг за шагом направляется к выходу, Фан Цюй неожиданно окликнул его:
— Всё это ты спланировал заранее?
— М? — Жун Янь обернулся. — Я планирую многое, ты о чём именно?
Фан Цюй хмуро уставился на него сложным взглядом:
— Раньше ты вовсе не общался с Хуайаньским хоу, однако перед самым отъездом намеренно навестил его, да так, чтобы слуга из поместья хуайаньского хоу заметил ваше тайное письмо. Послание попало во дворец, заставив Его Величества поверить, будто вы в сговоре с Хуайаньским хоу и собираетесь заручиться поддержкой государства Сюй, чтобы ударить изнутри и снаружи ради захвата престола. Его Величество и без того опасался тебя, а после такого ни за что не позволил бы тебе добраться до Сюя живым.
— Почти так, — кивнул Жун Янь. — Впрочем, кое-какие связи с Хуайаньским хоу у меня всё же были: он приходился старым знакомым моему деду по материнской линии, и пусть дед давно скончался, для установления знакомства этого вполне достаточно.
— Выходит, ты изначально знал, что я на тебя нападу, и отравленную еду ты тоже вовсе не ел? — пристально глядел на него Фан Цюй. — А если бы я решил покончить с тобой прямо на месте, неужели ты действительно был готов погибнуть на дороге?
— Если бы я действительно умер, разве это не дало бы Хуайаньскому хоу прекрасный повод для выступления? — губы Жун Яня тронула улыбка. — Вы ведь всерьёз не думали, будто по прибытии в государство Сюй получится втихаря отправлять назад донесения от фальшивого заложника и тем самым провести всех? Хм, для одурачивания прочих этого, пожалуй, хватило бы, но, к сожалению, мы с Хуайаньским хоу заранее условились о тайном шифре.
— Ты... — Фан Цюй посмотрел на него. — Не боишься, что по возвращении я доложу Его Величеству о вашем сговоре, или ты уже твердо решил убить меня и замести следы?
— Я ведь не вы, чьи методы ограничиваются столь грубым убийством свидетелей, — улыбнулся Жун Янь. — Я только и жду, чтобы ты выложил ему всё это, чтобы он знал: я действительно зарился на его императорский трон, да только сам нахожусь в Сюе, а он потерял над мной всякий контроль. Судя по его характеру, отныне он будет сидеть как на иголках, лишившись покоя и днем и ночью.
— Разве так не гораздо интереснее?
http://bllate.org/book/38483/4832261
Готово:
