Это ощущение было до крайности странным. С тех пор как он достиг стадии Золотого ядра, прошло не меньше двухсот лет, и он успел забыть, что такое сновидения. То чувство, когда ты ясно осознаешь, что спишь, но не в силах проснуться, вызывало одновременно неприятный осадок и жгучее любопытство.
Он, словно ведомый неведомой силой, продолжал идти вперед. Все в этом сне было размытым и абстрактным. Вокруг разворачивалась черно-белая немая драма: серое небо расползалось тяжелыми, гнетущими пластами, а люди без лиц механически и отрешенно повторяли одни и те же движения, разыгрывая немую пьесу на фоне тусклых, неясных декораций городов и деревень.
Вэнь Цинлань не знал, куда направляется. Он проходил улицу за улицей, двигаясь в каком-то оцепенении. Трудно сказать, сколько времени это продолжалось, но вдруг в этом серо-белом мире промелькнуло яркое пятно.
Это была фарфоровая кукла, изящная и тонкая, одетая в нарядные одежды, с прической, как у маленького мальчика. Она держала в руках ярко-красный фонарь и, склонив голову, безразлично смотрела на Вэнь Цинланя.
Взгляд куклы был прямым и лишенным жизни, но Вэнь Цинлань, ничуть не испугавшись, ответил на него. Он даже почувствовал странную, необъяснимую теплоту и желание обнять ее.
Однако кукла, постояв немного, развернулась и ушла. Вэнь Цинланя охватила тревога, в сердце шевельнулось дурное предчувствие. Он хотел догнать ее, умолял не уходить.
Но кукла бежала слишком быстро. Как бы он ни старался, он все время отставал. И тут, на бегу, Вэнь Цинлань вдруг вспомнил, что он совершенствующийся. Ему не нужно бежать, как простому смертному — он может летать на ветру или сокращать расстояния. Он явно мог бы быстро настичь куклу.
Стоило ему об этом подумать, как тело наполнилось потоками энергии и стало невесомым. Он взмыл в воздух, а затем раздался резкий звук, словно он врезался во что-то, и окружающая обстановка мгновенно изменилась.
Вокруг царил хаос. Он не понимал, кто говорит, лица людей расплывались, слова тонули в гуле, но направленные на него волны отвращения и ненависти ощущались предельно ясно.
Вэнь Цинланя охватило раздражение, а следом за ним — огромная, всепоглощающая печаль. Ему стало невыносимо плохо, хотелось закрыть глаза и хоть немного отдохнуть.
Но тут голоса смолкли. В это пестрое, хаотичное марево вдруг ворвалась густая тьма. Из нее вышел высокий, статный мужчина, чья красота граничила с чем-то зловещим. Позади него клубился яростный мрак, словно он был тираном самой тьмы.
Мужчина склонился над ним. На его безупречном, пугающе прекрасном лице не дрогнул ни один мускул, а в глубоких темных глазах сквозило ледяное, насмешливое любопытство. Он чуть изогнул губы, словно что-то произнеся, а затем, без всякого предупреждения, протянул руку и вонзил ее ему в живот.
Острая, невыносимая боль накрыла Вэнь Цинланя. Его зубы застучали, пот градом катился по лицу, и лишь колоссальным усилием воли он удержался от того, чтобы не закричать. Он почувствовал, как нечто жизненно важное покидает его, оставляя внутри лишь зияющую пустоту.
Он открыл рот, его затуманенный от пота взгляд был прикован к обидчику, и с губ сорвались два слова:
— Сяо Цзин...
— Учитель, Учитель, вы в порядке?
Вэнь Цинлань резко открыл глаза и увидел перед собой лицо, которое было настолько уродливым, что казалось гротескным. В глазах этого человека читалась тревога. Узнав это знакомое лицо, Вэнь Цинлань невольно выдохнул.
В тот же миг он нахмурился:
— Почему ты здесь?
Сяо Цзин помедлил:
— Учитель в последнее время выглядел... выглядел неважно. Ученик беспокоился, поэтому решил заглянуть. Не ожидал, что вы будете лежать на столе без движения. Прошу прощения за свою дерзость, Учитель.
Вэнь Цинлань хотел сказать, что все в порядке, но воспоминание о сне вызвало в нем странное отторжение и неприязнь к Сяо Цзину. Согласно записям в Книге Судьбы, в будущем именно Сяо Цзин лишит его культивации. Возможно, этот сон был лишь отражением его мыслей после прочтения той самой книги.
Подумав об этом, Вэнь Цинлань помрачнел:
— Впредь без моего разрешения не входи.
Пик Цзинпин всегда был местом уединенным и холодным. Там жили только учитель и ученик. Вэнь Цинлань не любил посторонних, поэтому все бытовые заботы лежали на плечах Сяо Цзина. Можно сказать, что для него на пике Цзинпин не было запретных зон, включая спальню учителя.
Получив такой выговор, Сяо Цзин не мог не почувствовать обиду, но он привык к переменчивому нраву учителя. Поэтому, не сказав ни слова, он лишь покорно склонил голову и ответил:
— Слушаюсь.
Даже когда Сяо Цзин ушел, Вэнь Цинлань не мог успокоиться. Мысль о том, что его лишат сил и сделают беспомощным, была отвратительна. Раз уж ему выпал шанс прочитать Книгу Судьбы, он ни за что не позволит истории повториться.
Месяц пролетел быстро. Несмотря на ежедневные тренировки под присмотром Вэнь Цинланя, Сяо Цзин едва достиг стадии Слияния, что было далеко от намеченной цели.
— Учитель, на Собрании Бессмертных собралось бесчисленное множество талантов, каждый из которых жаждет попасть в Тайную обитель. Я всего лишь на стадии Слияния, действительно ли я справлюсь?
Впервые оказавшись на столь официальном мероприятии рядом с Вэнь Цинланем, Сяо Цзин был взволнован. До того инцидента, когда их отношения с учителем были разорваны на глазах у всего мира, немногие знали, что у Вэнь Цинланя есть ученик по имени Сяо Цзин. Сейчас же это внимание дарило ему странное чувство признания — словно учитель наконец-то счел его достойным показаться на людях.
— Неважно. Сражайся так, как я тебя учил. Ты способен победить любого ученика ниже стадии Золотого ядра, а с теми, кто на стадии Золотого ядра, сможешь потягаться. Об остальном позабочусь я, — холодно ответил Вэнь Цинлань.
Сяо Цзин был озадачен. В Собрании Бессмертных участвовали ученики всех четырех сект, семи школ и восемнадцати направлений мира совершенствования, а также свободные мастера с островов. Места в Тайную обитель были ограничены и предназначались лишь для самых выдающихся.
Хотя он не понимал, почему учитель так настаивает на его участии, он сомневался, что с его текущими силами сможет чего-то добиться.
Вэнь Цинлань не собирался ничего объяснять. Сказав это, он взмахнул рукавом и направился к трибуне для глав сект.
— Цинлань, ты пришел.
Соревнования проводились в долине пика Умин, а трибуны для глав сект расположили на вершине. Вершина была острой, но по приказу главы секты Дао Вэнь Цинлань срезал её, устроив там площадки для почетных гостей.
Как только Вэнь Цинлань приземлился на ровную, как зеркало, вершину, к нему с улыбкой подошел человек. Вэнь Цинлань слегка кивнул:
— Глава брат.
Перед ним стоял человек в простых белых одеждах. Его темные глаза были спокойны, а изящное лицо — болезненно бледным. В нем не было ни капли властности, скорее он напоминал книжника, чем совершенствующегося. Если бы не статус, никто бы не поверил, что этот человек — Цюй Минъян, глава первой секты мира.
— Когда мастер дядя Сун сказал, что пик Цзинпин будет участвовать, я был удивлен, но это к лучшему, — Цюй Минъян говорил медленно, его голос был мягким и располагающим к себе.
Даже такой холодный человек, как Вэнь Цинлань, невольно смягчился:
— Никакие тренировки не заменят реального боя. Сяо Цзин слишком долго просидел на пике Цзинпин, пора ему выйти в мир.
— Выйти в мир или опозорить пик Цзинпин? Племянник, похоже, ты от горя совсем лишился рассудка, раз принял в ученики такого мусор, как Сяо Цзин. А теперь еще и выставляешь его напоказ. Хочешь, чтобы он своим лицом отпугивал противников?
Раздался резкий, язвительный голос. Красивая женщина в красном платье с высокомерным видом опустилась на площадку. Ее длинные волосы были заплетены в косу, что придавало ей экзотический вид. Смерив мужчин презрительным взглядом, она фыркнула, глядя на Цюй Минъяна:
— Глава племянник, если здоровье не позволяет, сидел бы дома. А то упадешь в обморок перед главами других сект, как тогда наша секта Дао будет выглядеть?
— Тетя Мин Юй, я бы с радостью отдохнул, но долг главы не позволяет мне расслабиться. Не всем же, как вам, жить в такой праздности, — без тени гнева, с легкой досадой ответил Цюй Минъян.
Вэнь Цинлань лишь холодно взглянул на Мин Юй, не удостоив её ответом. Если бы он не знал из Книги Судьбы, что по окончании этого собрания Мин Юй ждет гибель, он бы, возможно, еще больше сожалел о том, что его планы не осуществились.
Видя такую реакцию, Мин Юй в ярости фыркнула и, одарив их полным ненависти взглядом, удалилась, напоследок громко пробурчав:
— Те, кому пора сдохнуть, все никак не сдохнут, только место занимают.
Когда она отошла, Цюй Минъян покачал головой:
— Редкий характер для нашего мира. Силы особой нет, а спеси — хоть отбавляй.
Его слова заставили Вэнь Цинланя задуматься. А что, если у Мин Юй действительно есть какой-то козырь, о котором никто не знает? Его план казался безупречным, но теперь он начал подозревать, что именно из-за этого козыря причина смерти Мин Юй могла стать достоянием общественности.
— Цинлань, о чем ты задумался? — мягкий голос Цюй Минъяна вернул его к реальности.
Рядом с главой стоял мужчина, напоминающий острое лезвие. Он был облачен в золотые одежды с темным узором, его черты лица казались высеченными из камня. В его темных золотистых глазах плясали отблески мечей, готовые в любой момент пронзить врага.
— Это Му Чанцин, глава секты Десяти направлений меча.
Мир совершенствования огромен, и мастера часто слышат имена друг друга, но могут ни разу не встретиться за всю жизнь. Собрание Бессмертных давало такой шанс.
— Глава Му, — Вэнь Цинлань вежливо поприветствовал его.
— А это Вэнь Цинлань, мастер пика Цзинпин, — представил его Цюй Минъян.
Му Чанцин с интересом разглядывал Вэнь Цинланя:
— Мастер Цинлань, наслышан о вашем таланте. В столь юном возрасте достичь таких высот... Я был знаком с вашим предшественником, мастером Юем, и восхищался им, но вы превзошли его. Слышал, вы мастерски владеете мечом. Если будет время, не окажете ли мне честь сразиться?
— Глава Му слишком добр. Кто же не знает, что секта Десяти направлений меча — истинные мастера меча? Говорить об этом перед вами — значит выставлять себя невеждой, — вежливо ответил Вэнь Цинлань.
К Му Чанцину, который в Книге Судьбы был одним из немногих, кто не склонился перед удачей Сяо Цзина, он испытывал уважение.
— Если вы так говорите, значит, презираете меня, — глаза Му Чанцина потемнели, от него повеяло смертоносным холодом.
Несмотря на это давление, Вэнь Цинлань остался невозмутим:
— Раз глава Му настаивает, я не смею отказаться. Боюсь лишь, что вы слишком заняты делами секты.
В глазах Му Чанцина промелькнуло одобрение:
— Если мастер Цинлань придет, я всегда буду рад принять его.
— Благодарю за приглашение, — Вэнь Цинлань слегка улыбнулся.
Эта улыбка заставила Му Чанцина на мгновение потерять самообладание, но он тут же взял себя в руки. Впрочем, не все остались равнодушны — внизу, у площадки для соревнований, Сяо Цзин, не сводивший глаз с учителя, помрачнел.
Он смотрел на эту фигуру в лазурном так долго, что это стало его единственной привычкой. Тот был одет в одежды, которые выбрал Сяо Цзин, волосы были собраны изящной заколкой. Он мог бы нарисовать этот облик с закрытыми глазами: холодные брови, ледяной взгляд, тонкие губы. Прекрасный, холодный, недосягаемый.
В этих глазах для него никогда не было места. Единственный раз, когда учитель смотрел на него, в этом взгляде читалась лишь жгучая ненависть.
Сяо Цзин не мог описать свои чувства. Он просто продолжал следить за ним. Но шумная толпа не давала ему покоя. Хотя люди сторонились его из-за пугающей внешности, всегда находились те, кто хотел его унизить.
— Старший брат Чжао, смотри, кто здесь! Мастер Цинлань действительно выпустил его. А я думал, он сгниет на пике Цзинпин, чтобы скрыть единственное пятно на своей безупречной репутации.
Сяо Цзин поднял голову и увидел Чжао Фэна, своего старого знакомого. Тот, что заговорил первым, был учеником внешней секты, чье имя Сяо Цзин уже забыл. Он помнил только Чжао Фэна, который когда-то издевался над ним больше всех.
Впрочем, вспомнив, что в прошлой жизни тот закончил очень плохо, Сяо Цзин не стал тратить на них время. Он равнодушно отвел взгляд, предпочитая наблюдать за учителем.
— Эй, ты, урод, оглох? — парень, которого проигнорировали, схватил Сяо Цзина за воротник.
Его душила зависть. Почему этот никчемный мусор удостоился чести стать учеником мастера Цинланя?
— Довольно, младший брат Лянь Юнь. Сегодня Собрание Бессмертных, не позорь нашу секту, — Чжао Фэн, сохранив свою лицемерную улыбку, посмотрел на Сяо Цзина: — Раз уж младший брат Сяо здесь, значит, участвует в соревновании? Там и поговорим.
За этот месяц Чжао Фэн каким-то чудом достиг стадии Золотого ядра. Если он захочет подстроить ловушку, Сяо Цзину не поздоровится. Но Сяо Цзин лишь усмехнулся про себя. Он прошел через куда большие страдания, и эти угрозы казались ему детским лепетом.
Видя его высокомерие, Чжао Фэн скривился, но, опасаясь старших, не стал устраивать сцену:
— Уходим.
— У твоего ученика неплохая выдержка, — произнес Цюй Минъян, наблюдая за происходящим с вершины.
Вэнь Цинлань холодно усмехнулся:
— Глупость и наивность. Путь совершенствования — это борьба с небом. Если у него нет стремления и таланта, нечего винить других.
— Ты по-прежнему к нему строг, — улыбнулся Цюй Минъян. — А ведь он кажется порядочным человеком.
Почему он его принял? Вэнь Цинлань задумался. В памяти всплыла заснеженная ночь много лет назад. Ночь, когда он увидел маленького, беспомощного ребенка среди трупов. Тогда он хотел пройти мимо, но что-то заставило его вернуться и забрать его на пик Цзинпин. Может, это была судьба?
Вэнь Цинлань замолчал, а Цюй Минъян перевел взгляд на арену. Соревнования начались.
Поскольку на кону стоял доступ в Тайную обитель, конкуренция была невероятной. Каждый участник должен был пройти через отбор внутри своей секты, а затем сильнейшие из каждой школы состязались за право первыми войти в обитель.
Победитель получал право возглавить группу и забрать лучшие трофеи. Это было испытание, полное опасностей и возможностей, призванное закалить новое поколение.
http://bllate.org/book/38468/4828097
Готово:
