Она не удержалась и потрепала мальчишку по щеке. Тот слегка нахмурился, поднял на неё глаза, словно не понимая, в чём дело, а Сун Цзинь улыбнулась:
— А Цзюэ, выручишь меня, а?
Юноша опустил длинные ресницы, отводя взгляд в сторону, и тихо произнёс:
— Раньше брат никогда не просил меня о помощи.
Он и без того был красив той утончённой, хрупкой красотой, а его кожа казалась почти прозрачной. Сейчас, когда он намеренно скрыл свою властную и жестокую натуру, его вид был способен разжалобить кого угодно. Сун Цзинь почувствовала себя настоящей преступницей.
— Это... на самом деле я просто забыла, — неловко оправдалась она, одарив его самой искренней улыбкой. — Обещаю, впредь буду помнить.
— Хорошо, тогда я помогу брату.
Ци Цзюэ опустил взгляд, пряча за ресницами промелькнувший в глазах холодный огонёк. Он чуть повернул голову, глядя на неё с лёгкой улыбкой, и произнёс совсем тихо:
— Ведь я же... больше всего на свете люблю брата.
Поэтому.
Только не вздумай меня обманывать.
Кто ещё, если не я, любит тебя так сильно...
Сун Цзинь вскинула брови. Она не ожидала, что он согласится так быстро. Знай она, что этот ребёнок так легко поддаётся на уговоры, разве пришлось бы ей раньше так мучиться?
Действовал Ци Цзюэ поистине молниеносно. Не прошло и двух дней, как Линь Цянвэй развелась с Лу Чэннанем. Детей у них не было, большую часть имущества забрала Линь Цянвэй, а Лу Чэннань был вынужден в одиночку разгребать долги компании.
Благодаря поддержке Сун Цзинь и Ци Цзюэ, а также огромным ресурсам семьи Ци, корпорация Лу не могла обанкротиться, но хлопот у Лу Чэннаня было хоть отбавляй.
Добиться ухода Линь Цянвэй от Лу Чэннаня и отомстить ему вместе с Му Чэньцином — оба желания прежней владелицы тела были выполнены. Оставалось лишь дождаться оценки результата.
Если отдать компанию Линь Цянвэй, очков, конечно, прибавится, но если нет — просто получишь чуть меньше. Поэтому, узнав, что миссия выполнена и штрафных баллов не будет, Сун Цзинь перешла в состояние полного дзена.
Её раны почти зажили, и за три дня до завершения побочного задания она вместе с Ци Цзюэ отправилась на собрание акционеров корпорации Лу.
Она не то чтобы не думала о том, чтобы Ци Цзюэ передал ей свои акции. Но внезапно вспомнила: Ци Цзюэ стал акционером меньше года назад, а устав компании запрещает передачу акций тем, кто владеет ими менее двенадцати месяцев. Ирония в том, что Сун Цзинь тоже собирала свои пакеты последние несколько месяцев, так что её срок тоже ещё не истёк.
Неудивительно, что Лу Чэннань последние месяцы не пытался встретиться с Ци Цзюэ — он знал об этом правиле и не боялся, что они объединятся против него!
Но если они не могут передать свои акции, это не значит, что нельзя выкупить доли у других акционеров, которые работают в компании уже больше года. В таком случае у неё было бы 26%, у Ци Цзюэ — 30%, а у Лу Чэннаня — 32%.
Вот те самые 6% акций и были решающими. Если они достанутся ей или Ци Цзюэ, это даст реальный шанс потеснить Лу Чэннаня или даже лишить его власти.
Увы.
Даже в самые тяжёлые времена Лу Чэннань не расстался ни с одной акцией. При разводе с Линь Цянвэй он отказался от всего, лишь бы сохранить долю в компании. Стало ясно, что деньги и власть для него превыше всего.
Теперь, когда скандальные новости подавлены, а корпорация Лу возвращается к нормальной жизни, заставить его продать акции просто невозможно. С учётом тех 6%, Лу Чэннань остаётся главным держателем активов. Если не довести компанию до полного краха, в ближайшее время никто не сможет сдвинуть его с поста председателя совета директоров.
На самом деле, если бы удалось передать компанию Линь Цянвэй, это позволило бы ей совершить триумфальный рывок и заодно оставить Лу Чэннаня ни с чем — убить двух зайцев одним выстрелом. Очки бы взлетели до небес. Жаль, что до конца осталось меньше трёх дней.
Когда они вошли в зал заседаний, остальные акционеры уже были на местах, включая Лу Чэннаня, сидевшего во главе стола. Лицо его было мрачным и измождённым, а в глазах застыла затаённая злоба. Очевидно, до прихода Сун Цзинь и Ци Цзюэ акционеры уже успели о чём-то пошептаться, и, судя по перекошенному лицу Лу Чэннаня, тема была не из приятных.
Все взгляды устремились на вошедших. Сун Цзинь мельком глянула на свою грудь, убедилась, что всё выглядит как надо, и с сияющей улыбкой поздоровалась с присутствующими.
Но не успела она убрать улыбку, как запястье пронзила острая боль. Встретившись взглядом с бесстрастным лицом Ци Цзюэ, она мгновенно приняла серьёзный вид и чинно уселась на своё место.
Они сидели друг напротив друга, ближе всех к главе стола. Увидев, что все на местах, Лу Чэннань твёрдо произнёс:
— В этот раз собрание снова проведу я. Есть возражения?
Из-за недавних скандалов акции компании рухнули, и она едва не обанкротилась. Акционеры были крайне недовольны Лу Чэннанем, но поделать ничего не могли — их суммарных долей не хватало, чтобы пересилить его влияние. Взоры невольно обратились к Ци Цзюэ и Сун Цзинь.
Сун Цзинь бросила взгляд на Лу Чэннаня, чей вид излучал уверенность в собственной победе. Стало ясно: никто не рискнёт выступить против. Тучи на лице Лу Чэннаня слегка рассеялись, он натянуто улыбнулся и лицемерно произнёс:
— Отлично. Тогда мы...
В этот момент дверь в переговорную с грохотом распахнулась.
Вошёл человек с папкой в руках. Белая рубашка, чёрные брюки, тонкие пальцы поправили золотую оправу очков — типичный образ расчётливого интеллектуала. Он улыбнулся безупречно вежливо:
— Прежде чем господин Лу начнёт, я хотел бы сказать пару слов.
Под всеобщими взглядами он подошёл к Сун Цзинь и положил папку и ручку перед ней:
— Это документы о передаче акций корпорации Лу, в общей сложности 6%. Прошу вас ознакомиться, старший брат.
Лу Чэннань в шоке вскочил со своего места.
Сун Цзинь узнала в пришедшем помощника Ци Цзюэ. Она была ошеломлена: оказывается, те самые 6% акций забрал Ци Цзюэ. Но почему... она нахмурилась и посмотрела на него. Если бы он оставил их себе, то смог бы полностью контролировать компанию. Ци Цзюэ подпёр изящный подбородок, его красивые глаза, прозрачные, как стекло, слегка сощурились:
— Дарю брату. Нравится?
— ... — Дареному коню в зубы не смотрят.
Поскольку акций было много и они принадлежали разным людям, пришлось подписывать десятки бумаг. Время поджимало, собрание должно было начаться с минуты на минуту, поэтому Сун Цзинь схватила ручку и быстро поставила свою подпись.
Лу Чэннань, который до этого стоял, тяжело опустился обратно на стул. Тело его напряглось, лицо стало тёмным, как грозовая туча. Он так сильно сжал кулаки, что на тыльной стороне ладоней вздулись вены; казалось, если бы у дверей не стояли охранники, он бы сейчас бросился вперёд и разорвал эти документы в клочья.
Сун Цзинь так давно не писала столько от руки, что запястье начало ныть. Наконец закончив, она бросила ручку и принялась разминать кисть.
Мужчина в очках забрал подписанные бумаги и тут же протянул новую стопку. Она нахмурилась и машинально спросила:
— Почему ещё?
Помощник мельком, словно невзначай, взглянул на юношу напротив. Тот сидел в кожаном кресле, тонкие бледные пальцы легонько касались гарнитуры. Он слегка повернул голову, прикрыв длинные ресницы, и выглядел совершенно безразличным, будто слушал доклад о проектах. Однако его взгляд был прикован к Сун Цзинь, и он не удостаивал других даже кратким взором.
Мужчина невозмутимо ответил, не допуская ни малейшей запинки:
— Старший брат, оставшиеся акции распределены мелкими долями среди многих акционеров, поэтому документов вышло больше.
Сун Цзинь кивнула. Она лишь пожаловалась на объём работы, а о том, что акционеров много, знала и сама.
После того как всё было подписано, это стало равносильно объявлению всем присутствующим: у неё, Сун Цзинь, теперь столько же акций, сколько у Лу Чэннаня, а значит, она имеет полное право претендовать на пост председателя.
В итоге, после голосования акционеров, Сун Цзинь была избрана новым главой корпорации Лу.
После собрания Лу Чэннань, не сказав ни слова, первым вышел из зала с крайне мрачным лицом. В глазах Сун Цзинь его удаляющаяся фигура, полная ярости, просто светилась золотыми искрами очков, которые прибавлялись с каждой секундой. Настроение было прекрасным.
Тень внезапно накрыла её, перекрыв обзор. Юноша прошёл мимо, остановился и обернулся. Наклонив голову, он улыбнулся невероятно красиво, но голос его звучал прохладно:
— На что смотрит брат?
— ... — Сам же знает, зачем спрашивать.
Она моргнула, указала на цветок в горшке у него за спиной и, решив придерживаться тактики «меньше знаешь — крепче спишь», улыбнулась:
— На цветы любуюсь, очень уж они красивые!
— А Цзюэ, может, поставим это на пол? — Сун Цзинь с трудом удерживала в руках полутораметровый горшок. Пока машина ехала, жёсткие листья постоянно хлестали её по лицу, вызывая зуд, а руки были заняты. Она сделала максимально искреннее лицо. — Обещаю, всего на минутку.
Прекрасный юноша, созерцавший пейзаж за окном, повернул голову. Его взгляд упал на неё, ярко-красные губы слегка изогнулись, а в тёмных глазах, казалось, отразились звёзды. Голос прозвучал мягко:
— Нельзя. Цветок очень грязный. Раз уж брат так его любит, пусть подержит подольше.
— ...
Очевидно, что, будь он мягким, как ангел, или холодным, как демон, он всё равно оставался Ци Цзюэ — человеком, у которого даже сердце было чёрным! Сун Цзинь уже столько раз попадалась в его сети. Она была мастером флирта и хитрости, но против его коварства это не работало.
Неизвестно, о чём она подумала, но вдруг улыбнулась ему. Её персиковые глаза изогнулись в соблазнительной дуге:
— Раз ты так говоришь... я ведь больше всего на свете люблю тебя, А Цзюэ. Может, всё-таки позволишь мне поставить его?
В машине воцарилась тишина.
Юноша смотрел на неё своими бездонными чёрными глазами, в которых невозможно было что-то прочесть. Затем его бледные, длинные пальцы медленно поднялись, раздвинули листья и коснулись её щеки, начав медленно поглаживать кожу. Даже этот простой жест был пропитан жаждой контроля.
Он растянул губы в улыбке, чуть повернул голову, и его лицо, напоминавшее призрачную маску, озарилось пугающей, болезненной красотой.
— Брат прав, так оно и есть.
С его алых губ слетели эти слова.
Сун Цзинь не отступила, дерзко улыбнувшись в ответ:
— Вот именно. Так дашь мне его поставить?
В этот момент машина остановилась у входа в корпорацию Ци. Охранник подошёл, чтобы открыть дверь. Юноша неспешно вышел, остановился снаружи и бросил на неё, сидевшую в машине с улыбкой, ленивый взгляд.
— Сначала научись поднимать этот горшок на тридцать шестой этаж, а потом поговорим.
Не успела она понять, что это значит, как он развернулся и ушёл.
Выйдя из машины, Сун Цзинь с трудом удерживала растение. Она стояла у входа, ожидая, что кто-нибудь поможет, но никто не спешил. Наконец подошла помощница и, запинаясь, произнесла:
— Младший господин велел вам самой отнести это в его кабинет.
— О, вот как. — Сун Цзинь поставила горшок на пол, вытерла пот со лба. — Позови кого-нибудь, он правда тяжеловат, самой нести неудобно.
Увидев, что та не двигается, Сун Цзинь нахмурилась:
— В чём дело?
Помощница закусила губу:
— Младший господин... сказал нам не помогать вам.
— Почему? — Сун Цзинь округлила глаза, остолбенев.
— Он сказал, что вы очень-очень любите этот цветок и, если кто-то другой до него дотронется, вы начнёте драться.
— ...Ци Цзюэ, чтоб тебя, ты просто мастер!
Только теперь Сун Цзинь поняла, что означали его слова про тридцать шестой этаж. Оказывается, он высмеял её слабую физическую подготовку: мол, даже цветок донести не можешь, а ещё хочешь «подержать» меня? Невидимая насмешка оказалась самой болезненной.
Помощница, видя, что Сун Цзинь готова взорваться от гнева, поспешно отошла подальше от горшка. Похоже, младший господин был прав: стоило старшему брату лишь слегка приблизиться, как...
Сун Цзинь с каменным лицом направилась к лифту. Помощница крикнула вслед, что она забыла горшок, но Сун Цзинь лишь нажала кнопку вызова и сердито буркнула:
— Оставь себе!
Она рванула на тридцать шестой этаж с таким видом, будто собиралась кого-то убить. Сотрудники, видевшие её, в ужасе расступались.
[Остановись. Не лезь на рожон, ты его не одолеешь.]
Сун Цзинь с каменным лицом:
— Нет, я иду не драться. Я иду развивать отношения, чтобы он наконец понял, на что я способна!
[Ты ни на что не способна.]
Она на мгновение замолчала, словно только что вспомнила, что она вообще-то женщина. Молча убрала руку с дверной ручки и пробормотала:
— Как думаешь, если я зайду в секс-шоп, куплю наручники или что-нибудь ещё, шансы прибить его увеличатся?
[Уже поздно.]
Сун Цзинь не успела ответить, как дверь с щелчком автоматически открылась...
— ... — Она забыла, что дверь была электронной.
Подняв голову, она увидела юношу, лениво утонувшего в огромном кожаном кресле. Растрёпанные чёрные волосы слегка прикрывали бледное лицо, длинные ноги были закинуты на стол, а пальцы легонько постукивали по колену. Он смотрел на неё с сияющей улыбкой.
Длинные густые ресницы Сун Цзинь слегка дрогнули. Не поспоришь, эта невинная, соблазнительная улыбка казалась до боли знакомой, хотя она никак не могла вспомнить, где видела её раньше.
Сун Цзинь обладала высокой боевой мощью и богатым опытом, всегда выживала в смертельных ситуациях и успешно выполняла миссии. В основном благодаря своей интуиции — как только она чувствовала неладное, она уносила ноги быстрее всех.
Хотя юноша и раньше часто вёл себя непредсказуемо, превращаясь из милого в пугающего за секунду, Сун Цзинь к этому привыкла. Но сейчас всё было иначе: он улыбался, но она чувствовала, что что-то не так.
Если что-то кажется странным — значит, так оно и есть.
Она хотела сделать вид, что ничего не заметила, и развернуться, но тут юноша внезапно спросил:
— Брат, где цветок, который я просил?
Сун Цзинь замерла, моргая. Цветок? Тот горшок? Она вспомнила слова помощницы о том, что нужно поставить его в кабинет Ци Цзюэ, и озадачилась:
— Зачем тебе этот цветок?
Ци Цзюэ перевёл взгляд, и Сун Цзинь, проследив за ним, увидела на полке фарфоровую вазу, полную красивых цветов.
— Для икебаны.
— ...Там в огромном горшке было всего-то пару белых цветочков, и ты даже их не пожалел...
Юноша опустил ноги со стола. Похоже, увидев, что она пришла с пустыми руками, он понял, что случилось, и спокойно сказал:
— Раз так, тогда брат подождёт меня здесь.
— Не нужно, — Сун Цзинь моргнула. — Я вдруг вспомнила, что у меня есть дела...
Если этот тип узнает, что она в порыве ярости нечаянно уничтожила те цветы, он её живьём закопает.
Не успела она договорить, как он перебил её. Юноша поднял на неё глаза, губы растянулись в улыбке:
— Либо ты ждёшь меня, либо идёшь нести горшок.
— ...Твоя взяла.
Сун Цзинь вошла, дверь автоматически закрылась. Её должность была «помощник президента», но у Ци Цзюэ было столько помощников, что все дела были распределены, и ей, как временному сотруднику, делать было нечего.
Она скучала, листая журнал на диване, как вдруг донёсся тихий голос юноши:
— Брат.
— М? — отозвалась Сун Цзинь, не поднимая головы.
— Иди сюда, обними меня.
В его голосе не было слышно эмоций, но Сун Цзинь застыла. Она ошарашенно подняла на него глаза. Он подпёр подбородок рукой, постукивая пальцем, и улыбнулся так, что глаза превратились в полумесяцы:
— Разве брат не говорил, что хочет меня обнять?
Сцена была слишком впечатляющей: прекрасный, словно фарфоровая кукла, юноша сидел, подперев щёку, улыбаясь мягко и нежно, и просил обнимашек — сердце просто таяло.
Сун Цзинь просидела так три секунды, подавляя всплеск эмоций и отчаянно пытаясь вернуть остатки разума. Она моргнула:
— Нет... ты ведь раньше... — у него был совсем другой настрой.
— М-м, я подумал и решил, что лучше буду относиться к брату получше, — юноша с идеальными чертами лица и глазами, полными звёзд, говорил так ласково. — Ведь я... больше всего на свете люблю брата.
Видеть, как он так старательно мимимишничает, ей ещё не доводилось. Сун Цзинь, как заядлый фанат красоты, не выдержала. Разум отключился, она бросила журнал и припустила к нему. Она понимала, что поднять его целиком не сможет, но обнять со спины и потискать за щёчки — это всегда пожалуйста.
Спустя некоторое время.
— Об... обманщик.
Сун Цзинь с трагическим видом обвиняла его. В её персиковых глазах дрожали слёзы, уголки глаз покраснели, губы были искусаны. Тело мелко дрожало от возбуждения, и она не могла вымолвить ни слова.
Юноша, продолжая свои действия, склонился и принялся целовать её покрасневший уголок глаза. Обнимая её и положив её руки к себе на пояс, он с лучезарной улыбкой на невероятно соблазнительном лице прошептал:
— Видишь, брат обнимает меня или я обнимаю брата — поза в этот момент всё равно одна и та же.
— ...Проиграла. Не переиграть мне его, не переиграть...
http://bllate.org/book/38467/4827814
Готово:
