Ты же знаешь, что я не могу иметь детей?
Если тебя так волнует отсутствие потомства, зачем ты обещал на мне жениться?
Он обманывал его целых пять лет!
Все эти пять лет он добровольно оставался карманной птичкой в золотой клетке лишь потому, что Лу Цзиншэнь уверял: они непременно поженятся.
Родители Сюй Яньцина погибли, когда ему было четыре года, он с детства страдал от острой нехватки тепла и больше всего на свете мечтал о настоящем доме.
Лу Цзиншэнь заманивал его в свои сети именно так: говорил, будто прячет его сейчас лишь ради того, чтобы заполучить власть в семье Лу, а как только возьмет клан под полный контроль, они открыто и официально сыграют свадьбу.
Оказывается... всё это было ложью.
Сюй Яньцин окончательно пришел в себя и холодно произнес:
— Что бы ты ни говорил, я этого не приму.
— Я никогда не стану третьим лишним.
Сюй Яньцин забрал из шкафа своего игрушечного медвежонка и с совершенно пустой головой вышел из виллы.
Лу Цзиншэнь сделал за ним пару шагов, но, подумав, решил, что баловать людей нельзя: у Сюй Яньцина за душой не было ни гроша, паспорт он с собой не взял, а значит, из страны ему не уехать — помыкается и вернется, сам прибедет к нему с мольбами.
Завеса дождя скрыла хрупкую фигуру Сюй Яньцина.
Охранявший вход на виллу телохранитель робко напомнил:
— Молодой господин, на улице ливень, а у молодого господина Сюя даже зонта нет.
Лу Цзиншэнь уже шагнул было за порог, но тут же отдернул ногу обратно.
Отец Линь Ся контролировал большую часть фармацевтической индустрии страны, а он ради получения наследства семьи Лу ни за что не мог отказаться от поддержки семьи Линь.
Придется малышу немного потерпеть.
Ничего, в конце концов он вернется.
·
Сюй Яньцин брёл по дороге, погруженный в полузабытье.
Территория виллы была огромной, и ему потребовалось немало времени, чтобы добресть до ворот.
Стоявший у наружных ворот белокожий охранник предостерегающе окликнул его:
— Мистер Сюй, выходить в такое время очень опасно.
Сюй Яньцин не отреагировал, словно ничего не услышал.
Охранник сунул ему в руку зонт, но Сюй Яньцин не прошел и нескольких шагов, как зонт снова вывалился из ослабевших пальцев на землю.
Под потоками ливня Сюй Яньцин крепко прижимал к груди плюшевого медвежонка и брёл куда глаза глядят.
Это было единственное напоминание об отце, оставшееся после его гибели.
Вода хлестала по телу, насквозь пропитывая одежду. Он выглядел донельзя жалко — точь-в-точь выброшенная хозяином бездомная собака, которой некуда податься.
Неизвестно, сколько времени он так шёл.
Ноги Сюй Яньцина налились свинцом, а температура тела продолжала стремительно ползти вверх.
Визг шин —
Прорезав шум дождя, черный джип резко затормозил прямо перед Сюй Яньцином.
Дверцы с силой распахнулись, оттуда выскочили несколько недобро настроенных иностранцев и мгновенно окружили парня со всех сторон.
— Это он?
— Точно он.
— Забирайте!
Сюй Яньцин не знал, кому понадобилось его похищать, и уж тем более не представлял, куда его везут. Он попытался отбиться голыми руками, но его грубо втолкнули на заднее сиденье джипа, а зажатого в руках медвежонка швырнули на дорогу как мусор.
Сюй Яньцин попытался дотянуться до игрушки, но получил жестокий удар в лицо от одного из громил и окончательно потерял сознание.
Глава 2. Из-за того, что полюбил не того человека
Пограничный район, заброшенный завод.
Сюй Яньцин висел на жесткой каменной стене, привязанный за запястья, едва касаясь пола кончиками пальцев.
Его белые запястья давно стерлись о железные цепи до кровавого мяса, и багровая кровь капала вниз по напряженным предплечьям.
— Кое-кто попросил меня передать тебе эти подарки.
— Бесстыдная шалашовка!
Активно скроенная белая рубашка трещала по швам под ударами длинного хлыста, покрываясь кровавыми рваными полосами.
Сюй Яньцин стиснул зубы, сдерживая стон, а холодный пот со лба стекал по бледным искусанным губам, смешиваясь с капельками крови, капавшими на землю.
Несколько немолодых иностранцев развалились на диване, попыхивая сигарами и с праздным любопытством наблюдая за тем, как истязают Сюй Яньцина.
Один из них, в бейсболке, с любопытством разглядывал пленника.
— Джек, а он крепкий орешек. Китайцы что, совсем боли не боятся?
— Кто их знает? — пожал плечами мужик с хлыстом.
Они были членами крупнейшей местной банды. Трое суток назад они взяли крупный заказ: некий богатый китаец нанял их, чтобы похитить человека.
За работу пообещали выплатить пятьсот тысяч долларов США после выполнения.
Первый взнос в размере двадцати тысяч они уже получили, оставалось лишь доделать то, о чем просили.
Главарь по имени Джек вытащил из кармана мятый листок бумаги.
На нем был изложен список издевательств, присланный заказчиком: они обязаны в точности выполнить все пункты и преподнести Сюй Яньцину эти подарки, прежде чем им выплатят остаток суммы.
Следующим пунктом значился удар током.
— Давай ты, — Джек потряс затекшей кистью руки, кивая на парня в бейсболке, сидевшего на диване.
— Я давно хотел сам за это взяться. Этот китаец чертовски хорош собой, наверняка его крики будут звучать восхитительно.
Парень в бейсболке извлек из сумки электрошокер с предвкушающей ухмылкой на лице.
Разряд был слабым — от такого не умирают, но он причиняет адскую боль.
Он демонстративно пощелкал им перед глазами Сюй Яньцина, а затем приставил прямо к разодранной до мяса коже на пояснице.
Жжж-ж-ж — треск электрического разряда полоснул по ушам.
Лебединая шея Сюй Яньцина резко вытянулась струной, всё его тело забилось в судорогах под исступленными вспышками тока, словно тысячи раскаленных игл вонзились в мышцы, скручивая его в тугой комок от невыносимой боли.
Парень в бейсболке с садистским удовольствием поворачивал тумблер, раз за разом обрушивая разряды на жертву, и воздух вокруг наполнился едким запахом паленой плоти.
— Ха-ха-ха-ха, — разнеслось по комнате дружное гоготание бандитов.
Сюй Яньцин больше не мог выносить эту боль и унижение, его зрение начало стремительно затягиваться пеленой...
Его притащили сюда три дня назад.
Похитившие его бандиты не объяснили причин, но Сюй Яньцин догадывался: скорее всего, невеста Лу Цзиншэня узнала о его существовании и, снедаемая слепой яростью, наняла мафию, чтобы упрятать его в эту заброшенную промзону и выместить на нем злобу.
Но она ошиблась адресом — он никогда не был любовником!
Мучения не прекращались до самого полудня.
Сюй Яньцин уже сбился со счета, сколько раз его обливали ледяной водой, чтобы привести в чувство.
Бандиты устали избивать его, потеряв временный интерес к этому молчаливому увальню, который даже не плакал и не молил о пощаде, и принялись за выпивку и веселье.
Парень в бейсболке от нечего делать щелкнул пультом телевизора, на экране которого разворачивалась красивая картинка.
Чистое лазурное небо, изумрудные лужайки, а прекрасная невеста в окружении белоснежной фаты уверенно шествует сквозь высокую арку, увитую живыми розами.
Вокруг полно нарядных гостей, и лица каждого лучатся счастливыми улыбками.
— Всемирно известный наследник корпорации Лу, Лу Цзиншэнь, сегодня сочетался помолвкой с дочерью фармацевтического короля Линь Ся в частном поместье на Бали.
Услышав это, Сюй Яньцин приподнял обессиленно повисшую голову и завороженно уставился на знакомое до боли лицо на экране.
Объектив камеры выхватил Лу Цзиншэня: в строгом черном костюме он выглядел еще более привлекательным, чем три дня назад, а каждое его движение сочилось элегантностью.
Возможно, из-за радостного события его обычно суровое лицо смягчилось легкой улыбкой, и сейчас, держа в руках микрофон, он говорил на редкость нежным голосом:
— Сяся, именно ты заставила меня почувствовать смысл жизни. Я люблю тебя больше всего на свете.
В глазах Лу Цзиншэня плескалась нежность, предназначенная для невесты.
Для той самой невесты, о которой он всегда твердил, что это лишь договорной брак по расчету и между ними нет никаких чувств.
Сюй Яньцин инстинктивно подался вперед, желая разглядеть всё получше, но железные цепи с громким звонком натянулись и загремели, разозлив болтавшего с приятелем бородача.
— Черт!
Бородач схватил бейсбольную биту и со всего размаху опустил ее на тело Сюй Яньцина.
Раз, другой...
Удары палки о человеческую плоть сопровождались глухим, отвратительным звуком.
Сюй Яньцин не обращал внимания. Запрокинув голову, он перевел взгляд сквозь свистящую в воздухе биту и впился глазами в экран телевизора.
Смотрел изо всех сил.
Кровь со лба заливала глаза, он отчаянно моргал, а потом... продолжал смотреть.
С экрана Лу Цзиншэнь с переполняющей его нежностью рассказывал журналистам:
— Мы с Сяся знакомы с пеленок, росли вместе, а в год окончания старшей школы официально начали встречаться.
— Мы — первая любовь друг друга.
...Первая любовь?
Сюй Яньцин замер.
Пять лет назад, когда они только сошлись, Лу Цзиншэнь говорил ему совсем другое:
— Малыш, ты — моя первая любовь, я буду любить тебя вечно.
Сюй Яньцин, никогда прежде не знавший тепла, принял это обещание за самое драгоценное сокровище в своей жизни и бережно хранил его все эти пять лет.
Кто бы мог подумать...
Что и это оказалось ложью.
Первая любовь — ложь.
Вынужденный брак — ложь.
Оказывается, роман, за который он цеплялся пять лет, искренне веря в его нерушимость, от начала и до конца был лишь дешевым фарсом.
Лу Цзиншэнь и Линь Ся вовсе не спешно помолвились из-за принуждения семей — они крутили роман давным-давно.
Даже раньше, чем он сам появился в жизни Лу Цзиншэня.
Неудивительно, что Линь Ся считала его разлучником.
Его внезапно осенило: вот почему в университетские годы Лу Цзиншэня никогда не афишировал их отношения, называя его лишь хорошим знакомым по учебе.
Да потому что... в ту пору он уже встречался с Линь Ся.
На телеэкране новобрачные, взявшись за руки, стояли на изумрудном газоне под звуки романтичной музыки, открыто принимая поздравления от родных и близких.
Это было то самое счастье, о котором Сюй Яньцин так страстно мечтал, но до которого никогда не мог дотянуться.
Факты доказали: в этой пятилетней драме лишь он один был вонючей, грязной крысой из сточной канавы, недостойной показаться на людях.
Избиение продолжалось. Замахнувшись как следует, тяжелая бейсбольная бита с резким свистом рассекла воздух и со страшной силой обрушилась на правую голень Сюй Яньцина.
Хруст.
Звук получился чистым, словно разбился фарфор.
В тот же миг пастор с экрана завершил зачитывать клятву помолвки, и Лу Цзиншэнь страстно откликнулся:
— Обручиться с Сяся — величайшее счастье в моей жизни.
Услышав это, Сюй Яньцин опустил голову, посмотрел на свою сломанную ногу и рассмеялся.
...Внезапная, жуткая улыбка заставила замереть палача на полуслове, и бородач оглянулся:
— Эй, приятель, что с ним? Кажется, я отбил ему мозги?
Иностранец Джек покачал головой:
— Черт побери, кто его знает?
— Ого, да он плачет, он плачет!
Сидевший на диване парень в бейсболке изумленно ткнул пальцем в лицо Сюй Яньцина, словно обнаружил девятое чудо света.
Этот безгласный малый, которого мучили несколько дней кряду без единого звука, сейчас заливался слезами, а его миндалевидные глаза переполнились влагой — он выглядел в точности как хрупкая фарфоровая кукла, разбитая вдребезги.
http://bllate.org/book/38427/4821655
Готово:
