Непреложная законность бытия: весной одолевает дремота, осенью — хандра.
Что уж говорить о первом уроке после обеда! В классе едва ли набралась бы пара человек, способных удержать веки открытыми и хоть как-то следить за доской.
У большинства глаза слипались, будто ресницы густо смазали клеем, — оставалось лишь сдаться и окончательно погрузиться в сон.
Ань Лань к тому же в последнее время стремительно рос. По ночам у него то и дело сводило икроножные мышцы, а днём немилосердно клонило в сон. Вот и сейчас его лоб едва не подпирал столешницу.
«Даруешь мне сны, даруешь прозрение...» — эти строки из песни наверняка написаны про учителя математики!
— Ань Лань, встань и ответь на вопрос.
Внезапно с десяток сонных умов мгновенно очнулись. Одноклассники как по команде повернулись к Ань Ланю.
Тот лишь тихо судорожно вздохнул. Чёрт его знает, о чём только что вещал преподаватель!
Он потихоньку потянул за рукав своего соседа по парте, Цяо Чуло. Настала решающая минута взаимной выручки! Выручишь ты — выручу я. А заигнорируешь — на твоей могиле танцевать буду.
Вот только Цяо Чуло сидел, низко наклонив голову, и никак не реагировал.
Ань Лань дёрнул за рукав ещё раз — с тем же успехом. Неужели этот парень умудрился завалиться в беспамятный сон?
Ань Лань косиком глянул на соседа. Цяо Чуло сидел, уткнувшись в стол и с трудом затаив дыхание. Белоснежная шея покрылась густым румянцем, а сам он мелко дрожал, точно испуганный перепёл.
Заболел, что ли?
В воздухе между тем разлился едва уловимый, тонкий аромат. Ань Лань принюхался: сладковатый, густой, отдающий душистым османтусом.
Но ведь сейчас совсем не сезон для цветения османтуса!
С задних рядов донёсся скрежет сдвигаемых парт. Звук казался нервным, закипающим от с трудом сдерживаемого давления.
Ань Лань помнил, что альфы в их классе все как один высокие, оттого и сидят на задних партах.
Так что с ними стряслось?
Пока он размышлял, в горле у него немилосердно запершило. В лёгких будто затлела сигарета: дым удушливо забил грудь, вызывая сухой кашель. Ужасно захотелось опрокинуть в себя огромный стакан ледяной воды.
— Ань Лань, ты знаешь ответ или нет? — учитель математики нетерпеливо постучал костяшками пальцев по чёрной доске.
Ань Лань взглянул на доску — там размашисто белело условие сложной задачи. Но сосредоточиться не получалось: голова шла кругом от сладковатого османтусового духа.
И тут в тишине прозвучал холодный, отчётливый голос:
— Все альфы — вон из класса.
Коротко. Рублено. Безапелляционно.
Даже находясь в странном полузабытьи, Ань Лань без труда узнал обладателя этого голоса.
Этот человек обычно хранил молчание, но стоит ему разомкнуть губы — и внимание всех присутствующих мгновенно приковано к нему. Гу Лиюй.
Тонкая шёлковая вуаль сладкого аромата, висевшая над классом, мгновенно порвалась от его чеканных слов. Словно ударил мороз, и лёгкая зыбь на воде моментально сковалась льдом.
Несколько высоких парней тут же подорвались с мест. Проходя мимо Цяо Чуло, каждый невольно отворачивался.
Один из них даже ощутимо качнулся, вовремя упёрся ладонью в край стола и диким, тяжёлым взглядом уставился на загривок Цяо Чуло.
— Ли Чжэньнань, не задерживайся, живо на выход! — подал голос учитель.
Альфа по имени Ли Чжэньнань, стиснув зубы и пылая пунцовым лицом, выскочил за дверь.
Класс мгновенно опустел почти на пятую часть.
К учительской кафедре мягко подошёл один из учеников и сдержанно произнёс:
— Учитель, оставайтесь здесь и поддерживайте порядок. А я сбегаю в медкабинет за школьным врачом и супрессорами.
Это был их староста и по совместительству представитель класса по китайскому языку — Сюй Синрань. И он тоже был альфой.
Окинув взглядом полупустой кабинет, Сюй Синрань громко добавил:
— Сяо Чэнь, кончай дрыхнуть! Живо наружу!
На самом последнем ряду кто-то шевельнулся и нехотя поднял голову.
Парень по имени Сяо Чэнь обладал глубоко посаженными глазами с задорно приподнятыми уголками — взгляд резкий, точно заточенное лезвие. Вот только сейчас в нём читалось лишь сонное недоумение.
Сяо Чэнь дрых практически на каждом уроке математики. И больше всего учителя смущало то, что этот бездельник числился представителем класса по его предмету!
Раньше преподаватель пытался поднимать его и задавать вопросы, но тот с ходу щёлкал любую задачу как орехи.
В конце концов доведённый до отчаяния учитель не выдержал:
«Сяо Чэнь, ты же всё-таки представитель класса по математике! Уважь меня хоть немного!»
«А разве я вас не уважаю? Я что, не первый в параллели по контрольным? Или на уроках болтаю и другим мешаю?»
Учителю оставалось лишь заглатывать валидол. С тех пор он Сяо Чэня не трогал.
Сейчас же Сяо Чэнь поднялся во весь рост, отбрасывая внушительную тень, и прошёл мимо Цяо Чуло, сладко зевая на ходу.
Похоже, дурманящий сладковатый запах на него совершенно не действовал.
Сюй Синрань, стоя в дверях, ещё раз громко напомнил:
— Альфы, поторапливайтесь! Даже если вы уверены в своей выдержке, вы можете спровоцировать остальных.
Ань Лань на мгновение замер. Ему показалось, будто Сюй Синрань смотрит прямо на него. Но ведь он всего лишь бета!
Вдруг чья-то сильная, горячая ладонь властно опустилась ему на плечо. Нетерпеливым, но уверенным движением парня буквально выдернули из-за парты.
Лишь когда они миновали лестничный пролёт и Ань Лань увидел мчащуюся навстречу медсестру в белом халате, его туманное сознание окончательно прояснилось.
Он обнаружил, что его полуобнимает и крепко удерживает за плечи Гу Лиюй — тот самый молчаливый парень, который первым велел альфам очистить класс.
Взгляд Гу Лиюя напоминал глубокий тёмный колодец: холодный, отрешённый, не позволяющий заглянуть в скрытые глубины.
— Что... что произошло? — выдохнул Ань Лань.
Стоило ему заговорить, как Гу Лиюй тут же отпустил его, отступил на шаг и прислонился к стене, снова превратившись в молчаливую, но невероятно ощутимую фигуру.
Зато к ним подошёл Сюй Синрань. Посмотрев на Ань Ланя, староста пояснил:
— Похоже, у твоего соседа перестали действовать блокаторы. Он вступает в довольно чувствительный период.
Под «чувствительным периодом», очевидно, подразумевался эструс.
Они с Цяо Чуло дружили с самого детского сада, и когда в восьмом классе тот прошел дифференциацию, А-Ло честно признался, что его феромон благоухает золотистым османтусом. Ань Лань тогда с любопытством спросил, на что это похоже, и Цяо Чуло на следующий же день притащил ему тарелку жареных рисовых пирожков с османтусовым сиропом.
С тех пор у Ань Ланя ассоциация закрепилась намертво: феромоны друга пахнут... жареными пирожками. Понятно, почему сегодня он даже не сообразил, откуда взялся этот сладковатый дух.
— Так эта османтусовая сладость... феромоны А-Ло? — Ань Лань удивлённо наклонил голову.
Сюй Синрань чуть прищурился:
— Ты их почувствовал?
Ань Лань опешил. До него внезапно дошло: он ведь бета! Как, чёрт возьми, бета мог уловить феромоны омеги?!
— Сколько тебе лет? — спросил Сюй Синрань.
— Восемнадцать, — ответил Ань Лань, не понимая, к чему этот вопрос. Они же все тут одногодки.
— Ань Лань... Может, тебе стоит пройти обследование? — серьёзно предложил староста.
Листавший в телефоне ленту Сяо Чэнь усмехнулся крайками губ:
— Ого, поздравляю! Глядишь, окажешься альфой. Хотя если дифференциация шарахнула только в таком возрасте, вряд ли стоит рассчитывать на высокий потенциал.
Ань Лань окончательно выпал в осадок. Раз он чует феромоны Цяо Чуло, значит, он альфа?
— А если... омега? — невпопад ляпнул он.
Услышав это, Сяо Чэнь оторвался от экрана, смерил Ань Ланя въедливым взглядом и хмыкнул:
— А ну-ка дай воображению волю... И как же ты будешь выглядеть, если вдруг покрасивеешь?
Его голос прозвучал протяжно, с откровенной насмешкой и поддёвкой.
Староста Сюй Синрань тоже озадаченно замер:
— Значит... Ань Лань, тебе бы больше хотелось быть омегой?
— Да нет же! Я к тому, разве только альфы способны чуять феромоны омег? — уточнил Ань Лань.
— Я сужу по твоей реакции, — объяснил Сюй Синрань. — Ты выглядел так, будто на тебя подействовало влияние. Знаешь, что ты делал? Низко клонился прямо к шее Цяо Чуло! Не вытащи тебя Гу Лиюй из класса, я бы решил, что ты вот-вот укусишь собственного соседа по парте.
Ань Лань обомлел.
Да если бы он дерзнул укусить А-Ло, тот бы не раздумывая схватил парту и расколол её о его бестолковую башню!
— Вот оно что... — Ань Лань вспомнил, как в минуты туманного беспамятства Гу Лиюй вытащил его за дверь, и невольно перевёл взгляд на молчаливого одноклассника.
Ему казалось, что Гу Лиюй так и стоит, отстранённо подпирая стену, однако тот, как выяснилось, внимательно наблюдал за ними — как раз с того момента, когда Ань Лань заговорил про омегу.
Возможно, показалось, но сжатая в кармане школьных брюк рука Гу Лиюя будто бы сжалась в тугой кулак. С чего бы ему так нервничать?
Сюй Синрань тоже не сводил с Ань Ланя пристального взгляда, отчего парню стало совсем не по себе.
— Староста, ты чего на меня так уставился?
Сюй Синрань ещё не успел ответить, как Сяо Чэнь подал голос, не скрывая ехидства:
— Да этот старый хулиган Сюй Синрань с пресерьёзной миной наверняка прикидывает: а ну как ты и впрямь омегой окажешься — как бы тебя ловчее прибрать к рукам?
Ань Лань во все глаза уставился на Сяо Чэня. Ему показалось, что у него галлюцинации.
Сюй Синрань даже бровой не повёл, ровно ответив:
— Старый хулиган и мир вокруг видит исключительно в хулиганских тонах.
— Тц, — Сяо Чэнь снова уткнулся в экран и прохладно бросил: — А слабо угадать, кто из нас троих умеет притворяться лучше всех?
Под «нами троими» он явно имел в виду себя, Сюй Синраня и Гу Лиюя.
Во время прошлых медосмотров у альф был один обязательный пункт — тест на A-значение, показатель альфа-потенциала. И у всей этой троицы результаты зашкаливали за отметку A+.
Чем выше A-значение у альфы, тем более выдающимися становятся его физические данные и интеллектуальные способности.
Но у любой медали есть оборотная сторона. Будучи на голову выше обычных людей, такие альфы гораздо сильнее подвержены крайностям: жажда разрушения и собственнические инстинкты у них выражены куда ярче. В период восприимчивости подобные особи становятся смертельно опасными.
Вот только ни у кого из этой троицы подобные тёмные стороны отродясь не проявлялись.
Сюй Синрань был воплощением спокойствия и рассудительности. На посту старосты он держался безупречно, со всеми ладил и пользовался всеобщим уважением.
Что до Гу Лиюя — тут и о каких-то крайностях говорить не приходилось: за три года учёбы в одном классе ребята вообще ни разу не видели у него хоть каких-то эмоций. Никто не помнил, чтобы он смеялся или выходил из себя.
Ну а Сяо Чэнь хоть и выкидывал периодически номера, но до жестокости или намеренного вредительства никогда не опускался.
Поэтому для Ань Ланя, считавшего себя обычным бетой, они оставались лишь отличниками, с которыми ему не выпадало случая сойтись поближе.
Утренние уроки были окончательно сорваны. Прислушавшись к совету Сюй Синраня, Ань Лань отпросился у учителя и отправился в ближайшую больницу, чтобы сдать кровь на анализ.
Прийти сдавать тест на информационные свойства феромонов в таком солидном возрасте... В регистратуре на него посмотрели как на инопланетянина.
В процедурном кабинете медсестра закатала ему рукав и принялась искать вену, заметно нервничая.
В этот момент у старшей медсестры зазвонил телефон. Прослушав короткую реплику, она мгновенно подтянулась, строго взглянула на Ань Ланя и решительно отстранила подчинённую:
— Отодвинься, я сама сделаю!
Но Ань Лань вежливо возразил:
— Да не стоит, правда. Пусть медсестра ужалит, это же просто забор крови, а не операция.
— Ну как можно на вас тренироваться! — не согласилась старшая. — Сходите лучше налейте молодому человеку стакан сладкой воды, пусть выпьет после процедуры.
Она настояла на своём. Ань Ланю даже неловко стало от такой заботы. Старшая медсестра проявляла прямо-таки отцовскую чуткость, совершенно не похожую на сухие больничные байки в духе «укололи — шёл вон».
Выйдя из кабинета, Ань Лань случайно уловил тихий шёпот за спиной.
— Старшая, вы к этому ученику так добры...
— Мне сам главврач только что позвонил! Сказал, сейчас придёт школьник сдавать кровь, велел принять по высшему разряду и позаботиться.
Ань Лань почесал нос, решив, что главврач точно ошибся человеком. Откуда у него знакомые среди руководства больницы?
Но пройдя ещё пару шагов, парень вдруг поймал себя на странной мысли: а с каких это пор он так отчетливо слышит шепоток медсестёр через закрытую дверь?
Врач долго и хмуро разглядывал бланки с результатами, а затем выписал Ань Ланю целый ворох новых направлений.
— Мне что, нужно пройти все эти процедуры? — удивился парень.
Врач кивнул:
— Обязательно. Возраст у тебя специфический, придётся собрать полный комплекс данных, чтобы сделать окончательные выводы.
— Понятно...
Ань Лань пришёл в клинику без подготовки, денег при себе почти не было. Родители на работе — узнай они, что он в больнице, с ума сойдут от тревоги. Ничего не оставалось, кроме как попросить в долг у старшей сестры-студентки.
http://bllate.org/book/38426/4980980
Готово:
