Цань Сиу задохнулся от возмущения и больше не произнес ни слова.
Алая нить привела их к старому зданию театра и замерла у входа, непрестанно кружась на месте. Му Се смотал нить, поднял голову и бросил взгляд на вывеску над входом: «Башня Гуанчжи».
Му Се спрятал Бумажный зонт, вошел внутрь, небрежно устроился за свободным столиком, положил зонт рядом и, сделав вид, что интересуется всем подряд, завел разговор с сидевшим поблизости пожилым мужчиной:
— Уважаемый, что тут сегодня дают?
Тот был полностью поглощен представлением на сцене, но все же повернулся к Му Се и ответил:
— Опять «Прощай, моя наложница», вечером еще один акт будет. Уже несколько дней подряд ее играют, но до чего же хорошо… Ох, хорошо!
Старик вместе со всем залом принялся усердно хлопать, и Му Се тоже перевел взгляд на сцену, где как раз отчитывал Хань Синя грозный Сян Юй, излучая поистине неподдельную властность.
Му Се вяло похлопал в ладоши вместе со всеми, достал телефон и принялся искать информацию о Башне Гуанчжи.
Башня Гуанчжи была построена в 1917 году. Изначально это была лишь временная сцена, возведенная бродячей труппой под названием Синьчуньюань. Со временем дела пошли в гору, труппа заработала достаточно денег, чтобы отстроить полноценное здание, которое нарекли Башней Гуанчжи. С тех пор оно так и стояло, превратившись в старинный театр с долгой историей.
В записях упоминалось, что в 1967 году в Башне Гуанчжи случился пожар, после чего ее отстроили заново. В дальнейшем театр еще не раз подвергался реконструкции, и нынешний его вид не имел ничего общего со старыми фотографиями.
— 1967… — Му Се прищурился, глядя на эту дату. Как раз в 1967 году Семья Му отказалась от использования старого тотема клана Му.
Му Се позволил себе лишь на мгновение погрузиться в раздумья, но тут же отогнал эти мысли. В мире случается столько совпадений; то, что эти два события пришлись на один и тот же год, еще ничего не доказывает. К тому же Му Се просто не мог вообразить картину, в которой заклинатели из семьи, охотящейся на демонов, распевают песни на театральной сцене.
Прикинув, что уровень опасности Картины со Свежеванной Кожей еще не дотягивает до уровня Мэя и она способна действовать лишь по ночам, Му Се купил пакет семечек и устроился среди стариков, чтобы целый день слушать традиционные песнопения.
— Эй, сынок, а что это у тебя с волосами? Даже у меня, старухи, шевелюра не такая белая. Не захворал ли часом? Тебе бы сходить в больницу провериться, молодежь нынче совсем о своем здоровье не заботится.
Старики, любившие послушать представления, заметили, что этот парень сидит здесь уже второй час, и прониклись к нему расположением, то и дело норовя завести разговор.
Му Се неловко улыбнулся:
— Бабушка, я не болен. Это я специально покрасил. Красиво хоть?
— Красиво-то красиво, только зачем вам, молодым, такие цвета выдумывать? Впрочем, парень ты видный, тебе к лицу, — искренне похвалила старушка, а затем неожиданно ухватила Му Се за руку. — Слушай, милок, а у тебя пара есть? У меня вот внучка в университете учится, очень пригожая девица…
Зонт на столе качнулся, и Му Се поспешно высвободил руку, вежливо улыбнувшись:
— Бабушка, не нужно. Ой, а это что за сцена? Бабуль, поясни, а?
Старушка тут же отвлеклась:
— Сейчас дают «Мешок сокровищ»: Ли Шиминь по наущению наложницы Чжань приказывает казнить Цинь Ина, а принцесса Иньпин пытается его отговорить…
Увлекшись, старушка и сама тихонько запела под нос:
— Не то чтобы вассал пошел против воли государя, но и в древности находились примеры…
Му Се бросил косой взгляд на зонт. Тот, казалось, все еще дулся, и снова качнулся в сторону. Му Се нашел это забавным и чуть придвинул зонт к себе, но он тут же откатился обратно. Так они перекинулись им туда-обратно раза два, пока Му Се не оставил эту затею.
Проведя в театре еще несколько часов — благо отреставрированная Башня Гуанчжи превратилась в большой комплекс, где были не только ложи, но и где можно было заказать еду, так что голодать не пришлось, — Му Се незаметно для самого себя задремал. Разбудил его голос Цань Сиу:
— Му Се, проснись.
Му Се сонно приоткрыл глаза и машинально захлопал в ладоши:
— Браво, прекрасно исполнено…
— … — Цань Сиу заставил зонт шевельнуться. — Му Се, приди в себя, мы попали в иллюзию.
Му Се разом стряхнул с себя остатки сна. Вокруг не было ни души — он сидел в одиночестве перед пустой сценой, да и убранство театра разительно изменилось. Му Се прищурился и настороженно огляделся: это была Башня Гуанчжи образца до 1967 года.
— И-я-а… —
На сцене внезапно вспыхнул сноп яркого света, осветив самый центр подмостков. Из-за кулис донесся гулкий стук барабанов и медных тарелок, но Му Се отчетливо видел со своего места, что за кулисами никого нет.
— Вспоминая дни, когда я ступил на поле брани, сколько зим и вахт минуло впустую. Когда же настанет день возвращения домой, когда растает военная пыль и воссияет солнце и луна…
— О себе, Юй Цзи: росла я в глубине женских покоев, сызмала постигала книги и владела мечом. С тех пор как последовала за Великим ванном, изведала немало горестей в бесконечных восточных и западных походах, и тяжкий труд сей не приносил покоя!
Из-за кулис неспешно вышла актриса в циньи, исполнявшая роль Юй Цзи.
На сцене присутствовала лишь одна Юй Цзи, без всякого Сян Юя, однако она продолжала петь, ничуть не смущаясь этим.
Не смея делать резких движений, Му Се крепко сжал в руке Бумажный зонт и, на пределе нервного напряжения, слушал, как Юй Цзи допевает арию.
— Иссякла воля государя, зачем же жить мне, ничтожной наложнице…
Юй Цзи занесла меч над горлом и оборвала жизнь. Грациозно развернувшись, она опустила голову, а затем подняла взгляд на Му Се, озарив лицо жутковатой улыбкой. Вычурным театральным фальцетом она произнесла:
— Великий ван, отчего вы не обращаете на меня внимания… неужто я в чем-то провинилась…
Юй Цзи швырнула меч на пол. На бледной шее отчетливо проступила багровая черта, разорвавшая горло наотмашь, но из раны не вытекло ни единой капли крови.
— Люди говорят об любви и ненависти, ревности и страсти, но кто же на самом деле способен отличить правду от лжи? Неужто господин никогда не ведал людской страсти?
Юй Цзи больше не держал фальцет, и его истинный голос звучал холодно и до странности приятно.
— Господин? Почему вы молчите? Вы боитесь меня?
Юй Цзи склонил голову набок, разглядывая Му Се, и сквозь театральный грим отчетливо проступили его тонкие, благородные черты лица.
Му Се нахмурился и ответил:
— Нет.
Юй Цзи усмехнулся, легким взмахом руки пододвинув стул прямо к Му Се:
— Прошу вас, садитесь. Не желаете ли послушать еще одну песню в моем исполнении?
Кивнув, Му Се опустился на стул. Он понятия не имел, что на уме у этой Юй Цзи, но раз уж тот пока не проявлял враждебности, стоило подыграть ему и посмотреть, к чему все это приведет.
Юй Цзи в знак согласия склонил голову, и за кулисами вновь зазвучали медные гонги, от чьих резких ударов кровь стыла в жилах.
http://bllate.org/book/38409/4819329
Готово:
