Сяо Дэнцюй долго молчала, а затем взяла ручку и продолжила писать. На этот раз она старалась, не глядя на синее небо и белые облака, в то время как у Ши Минъюэ от жары на лбу выступил пот. Она уже почти не питала надежд: Сяо Дэнцюй решила пару уравнений, написала всё как попало, формулы использовала наугад, а результат и вовсе вышел ужасающим.
Следующие полчаса Сяо Дэнцюй осилила еще два задания.
Время экзамена истекло, из гостиной вышла женщина-экономка и забрала бланки. В тот момент, когда работу вытянули из-под ее рук, Сяо Дэнцюй резко бросила перьевую ручку. Она швырнула ее с такой силой, что та со стуком ударилась о стол, а затем скатилась на пол. Ши Минъюэ присела на корточки, чтобы поднять ее.
Женщина-экономка произнесла:
— Завтра я выкрою время, проверю работу и сообщу вам результат.
Ши Минъюэ слегка кивнула, протерла ручку и протянула Сяо Дэнцюй. Та не взяла ее и широким шагом направилась в гостиную. Она шла спиной к Ши Минъюэ, лицо ее было мрачным, а взгляд — враждебным ко всему, что попадалось на глаза.
Зеленая трава, камешки, ступени...
Ши Минъюэ снова вытащила салфетку, чтобы вытереть пот со лба, и осторожно последовала за ней наверх, чтобы забрать свою сумок. Когда они вошли в спальню Сяо Дэнцюй, та неожиданно обернулась. Ши Минъюэ от испуга затаила дыхание, а ее ноги инстинктивно сделали шаг назад.
Сяо Дэнцюй недовольно надула губы, ее выражение лица оставалось мрачным. Но уже через мгновение уголки ее рта чуть приподнялись, и на лице осталось лишь капризное, высокомерное недовольство:
— Ты, кажется, очень меня боишься.
— Нет.
Просто после семейных потрясений Ши Минъюэ стала настороженно относиться к очень многим людям.
Сяо Дэнцюй подалась вперед:
— Ты боишься, что я тебя силой поцелую?
Ши Минъюэ немного подумала и серьезно сказала ей:
— Сяо Цюй, ты еще мала, тебе лучше не проявлять излишнего любопытства к подобным вещам...
Сяо Дэнцюй ничего не ответила.
Так быть не должно, но каждый раз глубокой ночью она вспоминала губы Ши Минъюэ, словно один лишь поцелуй мог унять ее одиночество.
Сяо Дэнцюй приподняла бровь, внезапно улыбнулась Ши Минъюэ и произнесла:
— Учитель, мне восемьнадцать лет, я уже окончила старшую школу.
— М?
— В романах в таком возрасте уже можно заниматься кое-какими вещами.
Ши Минъюэ: «?»
— Серьезно?
Она обычно редко читала романы, разве что ее соседка по комнате иногда заглядывала в них и время от времени издавала какие-то странные возбужденные звуки.
Ши Минъюэ отвела взгляд, избегая ее буравящего взора, и неестественно отвернулась.
Сяо Дэнцюй заговорила:
— Мне просто любопытно, каково это — целоваться. В тот день вы, кажется, целовались очень долго. Должно быть, у нее очень сладкие губы.
Она снова пристально и очень сосредоточенно уставилась на губы Ши Минъюэ. Даже отведя глаза, Ши Минъюэ все равно ощущала эту мощную агрессию. Сяо Дэнцюй усмехнулась:
— Мы же не собираемся заниматься этим самым.
Логически Ши Минъюэ понимала, что та неправа, что это превратные рассуждения, но возразить на эту изощренную логику Сяо Дэнцюй она не могла. Ши Минъюэ серьезно произнесла:
— Сяо Цюй, учеба и экзамены — все это ради твоего же блага, к ним нужно относиться серьезно. Ты сейчас еще мала, а став взрослым, начнешь жалеть об упущенном. Этот мир становится всё более конкурентным, и даже богачам необходимо постоянно учиться, разве нет?
Произнося это, Ши Минъюэ чувствовала некоторую неуверенность. Дочери богатых семей все же отличались от нее: пока они не переходят границы, они могут прожить счастливую и радостную жизнь.
К счастью, Сяо Дэнцюй не стала ей возражать или смотреть на нее с презрением и непониманием. Она лишь поджала губы, задумалась и через несколько секунд произнесла:
— А какая связь между экзаменами и поцелуями?
Ши Минъюэ была не в силах уловить эту логическую связь: вопрос задала Сяо Дэнцюй, и она же его опровергла. Подхватив со стола сумку, Ши Минъюэ сказала:
— Я ухожу.
Уходя на этот раз, женщина-экономка все же вручила ей подарок — перьевую ручку. Поскольку та была в подарочной коробке, Ши Минъюэ не стала открывать ее сразу, а потому не знала, та ли это ручка, которую Сяо Дэнцюй выбросила ранее.
Вежливо поблагодарив экономку, Ши Минъюэ быстро зашагала прочь. Оказавшись во дворе, она по привычке оглянулась. В отличие от прошлых раз, на этот раз Сяо Дэнцюй склонила голову набок и помахала ей рукой. Сяо Дэнцюй улыбалась, но эта улыбка больше походила на прощание.
Лишь выйдя за ворота виллы, Ши Минъюэ вспомнила, что собиралась объяснить Сяо Дэнцюй: они с Чэн Цзинем вовсе не целовались. При мыслях о тестовом листе Сяо Дэнцюй ее глаза защипало, а в носу неприятно защемило.
Прикинув ее баллы... Сяо Дэнцюй могла радоваться, если наскребла хотя бы двадцать.
Еще несколько дней назад она говорила младшей сестре, что той не стоит беспокоиться насчет платы за учебу, а теперь сама мгновенно лишилась работы. Ши Минъюэ невольно охватила грусть.
Палящее солнце стояло в зените. Ши Минъюэ стояла словно в оцепенении, похожая на испорченную консервную банку в транспортном контейнере. Когда подул прохладный ветерок из метро, она уставилась в землю, и из глаз брызнули слезы.
Что же делать? Через несколько дней нужно платить за диализ матери.
Тяжесть жизни давила на плечи Ши Минъюэ, ей стало трудно дышать. Услышав объявление о прибытии поезда метро, она уставши подняла голову и двинулась к выходу. Слезы больше не капали, но глаза покраснели от сдерживаемой боли. Ши Минъюэ перевела матери деньги, заработанные репетиторством за последние дни и сегодняшний день, а затем открыла чат с подработками, в который вступила ранее. Она не боялась ни трудностей, ни тяжелого труда — мир огромен, и она всегда сможет найти способ выжить.
Следующие несколько дней Ши Минъюэ неизменно отказывалась от помощи Чэн Цзиня в поиске подработки. Вместо этого она сама нашла две другие: по рекомендации старосты курса она пошла в библиотеку наклеивать магнитные полосы на книги — за полдня работы ей заплатили сорок пять юаней. Вторая подработка заключалась в том, чтобы помогать мыть овощи в студенческой столовой; хозяин оказался добрым человеком и пообещал кормить ее обедом. По сравнению с репетиторством платили, конечно, меньше, но этого вполне хватало на жизнь и даже удавалось откладывать кое-какие деньги.
Ши Минъюэ снова принялась расспрашивать на различных форумах и в приложении Сяохуншу, как найти надежного репетитора в своем городе, а вдобавок разослала резюме через приложения по поиску работы.
Что же касается ручки, подаренной Сяо Дэнцюй, то она крутилась как белка в колесе и совершенно не находила времени ее распаковать. Проведя три изнурительных дня в бесконечной беготне, она вспомнила, что настало время урока для Сяо Дэнцюй, но, заглянув в телефон, не обнаружила никаких сообщений от экономки.
Тогда Ши Минъюэ вскрыла подарочную коробку, собираясь выставить ее на продажу на Сяньюй вместе с остальными полученными ранее презентами.
Внутри лежала новенькая перьевая ручка и карточка, разрисованная масляными пастельными мелками: [Учитель, я больше на тебя не сержусь, давай скорее извиняйся передо мной.]
Карточка выглядела так, будто ее нарисовали от руки, а изображенные на ней синее небо и белые облака до боли напоминали вид из окна Сяо Дэнцюй — судя по всему, она положила ее туда в тот самый день.
Этот капризный тон показался Ши Минъюэ невероятно милым. Выпрямившись, она подумала, что экономка, скорее всего, перестала звать ее к себе именно потому, что она вовремя не ответила на эту записку. Долго подбирая слова, она отстучала сообщение: [Сяо Цюй, как прошел экзамен?]
Сяо Дэнцюй ей не ответила. Ши Минъюэ предположила, что та обижена: на месте ученицы она бы и сама после трех дней молчаливого ожидания решила, что их общение прекращено. Ши Минъюэ напечатала снова: [Прости, в последнее время я очень занята. Спасибо за ручку! Замечательно, что ты больше на меня не сердишься, огромное спасибо. Твой рисунок маслом просто прекрасен, у тебя настоящий талант.]
И решив немного польстить ей: [Сяо Цюй, ты ведь на самом деле такая хорошая.]
Сяо Дэнцюй: [Учитель, это ты сама первая решила со мной помириться.]
Ши Минъюэ: [Да-да, умоляю Сяо Цюй меня простить.]
Сяо Дэнцюй: [Ты поела?]
Эта внезапная забота заставила сердце Ши Минъюэ смягчиться. В душной библиотеке от долгого приклеивания магнитных полос у нее разболелась голова, и аппетита совсем не было. Она ответила: [В общежитии есть хлеб, поем позже.]
Ши Минъюэ еще раз попыталась расспросить об успехах Сяо Дэнцюй, но та ничего не ответила. Впрочем, оно и понятно: набрать около двадцати баллов — не тот результат, которым хочется хвастаться, это довольно стыдно.
Ши Минъюэ все же посчитала необходимым объясниться.
[В тот день мы не целовались.]
Сяо Дэнцюй: [М?]
Ши Минъюэ: [Просто случайно соприкоснулись.]
Сяо Дэнцюй: [Ну и что, все равно поцеловался только Чэн Цзинь, а мне досталось.]
Объяснения не помогали: избалованная наследница богатой семьи наотрез отказывалась слушать. Ши Минъюэ решительно оборвала эту тему и собралась напомнить ей о важности учебы.
Сяо Дэнцюй: [Учитель, угадай, что я делаю.]
Ши Минъюэ уже занесла пальцы над экраном, но отправлять сообщение не стала. Сяо Дэнцюй: [Думаю об учителе.]
Ши Минъюэ стерла написанное и переписала заново: «Тебе не нужно обо мне думать». Сяо Дэнцюй: [Думаю об учительских поцелуях.]
[М-м-м~ Как же сильно я скучаю.]
Ши Минъюэ ничего не ответила. Пыл Сяо Дэнцюй вовсе не угасал; она рассчитывала, что учитель в худшем случае напишет в ответ «не думай об этом», однако с той стороны царила полная тишина, и даже статус «печатает...» исчез.
Раздраженная до предела, она отправила еще одно сообщение: [Учитель, я рисую. Рисую тебя.]
В художественной студии девушка смахнула на пол все масляные пастельные мелки, а не найдя в этом успокоения, с грохотом сбросила мольберт. Ей все сильнее казалось, что пустить воспитание учителя на самотек — жуткая мука.
Завершив свой погром, Сяо Дэнцюй отправила последнее сообщение.
[(^_~)]
Сяо Дэнцюй каждый день отправляла ей сообщения вроде «я больше на тебя не сержусь». Ши Минъюэ отвечала ей: «Хорошо, тогда больше не поднимай эту тему», — и тогда Сяо Дэнцюй снова обижалась. Спустя время она продолжала писать: «Я и сейчас на тебя не сержусь». Ши Минъюэ выбирала другую формулировку: «Ты очень добрая, но так поступать нехорошо». От этого Сяо Дэнцюй злилась еще сильнее. На следующий день она заявляла: «Ши Минъюэ, попроси меня, и я перестану сердиться». Ши Минъюэ была слишком занята на подработках и оставляла сообщения без ответа.
Когда смена заканчивалась, Ши Минъюэ спешила по дорогам из южного кампуса в северное общежитие, стараясь шагать быстрее, чтобы не ввязываться ни в какие истории с определенными студентами из библиотеки.
В последние дни ее работа по наклеиванию магнитных полос привлекла внимание нескольких парней из университетской сборной. Каждый раз по дороге на тренировку или после нее они непременно заглядывали к ней и интересовались, не нужна ли ей помощь. Получив отказ, они все равно приносили ей в жару молочный чай и портативные вентиляторы.
Судя по всему, они искренне верили, что подобная «всесторонняя» забота способна завоевать благосклонность Ши Минъюэ. Всего за два дня работы в библиотеке Ши Минъюэ получила не менее трех приглашений на один и тот же матч. На все знаки внимания она неизменно отвечала молчаливым, но твердым отказом.
Любой красивый цветок полыни неизменно окружен лепестками других растений, что лишь ярче подчеркивает его необыкновенную красоту и одновременно делает хрупким и беззащитным. Со временем Ши Минъюэ заметила, что остальные девушки, работавшие вместе с ней, вовсе не горили желанием ходить с ней в ногу: хотя открыто они не выражали враждебности, но старательно держали дистанцию, выстраивая невидимую преграду.
Принимай она любые ухаживания, это, пожалуй, соответствовало бы ее внешности, но она неизменно держалась так, будто никто вокруг не достоин ее внимания, источая вокруг себя отчужденность и холодность неприступности, в самой ее натуре сквозила надменная отрешенность — словно она считала себя лучше остальных.
Не говоря уже о том, что каждый раз, когда Ши Минъюэ возвращалась обратно, за ней неторопливо плелся чей-нибудь Бентли, Ленд Ровер или Порше, что вызывало у окружающих лишь жгучую зависть и раздражение.
http://bllate.org/book/38403/4818273
Готово:
