Глава 6. Потерянный день и ночь (часть 3)
Словно в подтверждение слов Цзин Тая, едва он закончил фразу, как послышалось несколько громких хлопков — это одновременно распахнулись двери во всех домах, что были в поле зрения. В мгновение ока на улицу вывалила толпа и, боясь отстать, бросилась в северном направлении. Цзин Тай даже заметил нескольких людей, которые до этого сидели в чайной лавке: они, не обращая внимания на дождь, также влились в людской поток.
В одночасье стало так многолюдно, что вокруг не осталось ничего, кроме топота ног и гула голосов. Кто-то выкрикивал: Сяньши совершают жертвоприношение у башни! Сяньши совершают жертвоприношение у башни!
Их двоих оттеснило к стене. Цзин Тай долго наблюдал за толпой, а затем нахмурился: У них нет лиц. Эта фраза мгновенно утонула в шуме.
Вэнь У громко спросил: Что ты сказал? Я не слышу!
Цзин Тай перевел взгляд с плеча собеседника и заметил, что рука Вэнь У всё это время бережно прикрывала его. Он словно застыл на месте, на мгновение оцепенел.
Не дождавшись ответа, Вэнь У сам склонился к нему, подставляя ухо: Что младший дядя-наставник только что сказал?
Вид у него был совершенно невозмутимый, исполненный достоинства. Цзинтаю пришлось придвинуться ближе и слегка повысить голос: У них у всех нет лиц.
У большинства людей в толпе лица были неразличимы — лишь неясные очертания черт да тени. Вэнь У ответил: Слишком много народу, возможно, их просто поленились прорисовать.
Толпа пронеслась мимо, подобно шумному войску, оставив после себя лишь отголоски суеты. Дождь начисто смыл все следы их ног.
Вэнь У, потирая ухо, посмотрел им вслед: Щекотно, младший дядя-наставник… Должно быть, это и есть направление к Водам Вань.
Цзин Тай кивнул. Заметив, что Вэнь У продолжает тереть ухо, словно его слова вызвали неприятный зуд, он хотел было что-то сказать, но запнулся: В следующий раз такого не повторится.
Вэнь У хихикнул: Не надо, младший дядя-наставник. Раз уж дано мне тело, значит, есть в том предназначение — разве уши не для того нужны, чтобы слушать?
У него всегда находилось слишком много оправданий, подумал Цзин Тай. Они двинулись в ту же сторону, куда ушла толпа. Цзин Тай спросил: Если ты говоришь, что это сон реки, то как думаешь, что ей может сниться?
Вэнь У походя подхватил край испачканного алыми брызгами халата Цзин Тая, боясь, что тот испачкается еще сильнее: Да что угодно — яркие воспоминания о людях или событиях. Если оглянуться на пару сотен лет назад, Воды Вань были процветающим местом. Помнится, в Каноне Вэйян даже описывались пышные церемонии жертвоприношения Цаньгуаня.
Цзин Тай хотел было вытянуть край халата из его рук, но Вэнь У не позволил, и ему пришлось смириться. Он произнес: В последние годы я… немного сидел в колодце, глядя на небо, и не особо следил за мирскими делами, но нынешняя ситуация явно далека от времен расцвета.
Он протянул руку, собирая несколько капель дождя, и спросил: В Ущелье Маньшуй Юй рождались выдающиеся личности?
Вэнь У задумался: Немало. Юйся процветало тысячи лет, имен великих людей не счесть. Но если говорить о пути культивации, то таких тоже было много. Что именно ты имеешь в виду, младший дядя-наставник?
Цзин Тай нахмурился, погрузившись в раздумья, затем покачал головой и усмехнулся: Кажется, у меня возникла некая мысль, но я никак не могу уловить её суть… Я уже говорил, что у меня плохая память.
Я сказал Чжао Чаншэну, что человек всё равно не пишет себе эпитафию сам, так зачем помнить так много? — Вэнь У тоже улыбнулся. — Например, если в какой-то момент прошлого в каком-то месте мы уже встречались, и младший дядя-наставник меня забыл, то посмотри — разве не прекрасно, что при новой встрече мы можем комфортно беседовать?
Мы встречались? — Цзин Тай замер.
Вэнь У подчеркнул: Это было лишь предположение. Важно ли, встречались мы или нет? Важно ли, помним мы что-то или нет? Культиваторы живут слишком долго, и память становится обузой.
Обуза? — Цзин Тай, опираясь на руку Вэнь У, перешагнул через пошатывающийся синий камень. — Я не считаю это обузой. Если не помнить ничего, разве это не равносильно тому, что ты и не жил вовсе? Про себя он добавил: Совсем как я.
То, что должно быть в памяти, не забудется. Пусть всё идет своим чередом, — сказал Вэнь У, бросив взгляд вперед. — Кажется, мы пришли.
Цзин Тай поднял глаза и увидел сияющий золотом павильон, возвышающийся над длинной, почти бесконечной дамбой. Сама дамба была выстроена в стиле крепостной стены и до отказа забита людьми.
Когда они подошли ближе, то услышали шумные выкрики толпы. Старушка, увешанная плетеными кузнечиками из травы, с доброй улыбкой спросила их: Хотите купить, поиграть?
Цзин Тай хотел было отказаться, но увидел, как Вэнь У вложил зонт ему в руки и с живым интересом склонился, рассматривая поделки: О, как изящно!
Еще бы, я сама их кропотливо плела, сегодня утром только траву собрала, — старушка осеклась и с сомнением добавила: — Но ведь дождя нет, почтенные господа, зачем вы идете под зонтом?
Только тут Цзин Тай заметил, что над Водами Вань вовсю светит солнце. Небо было чистым и прозрачным, как вода, а солнечные лучи пробивались сквозь слои облаков, наполненные мягким золотым светом. Не меняясь в лице, он произнес: Скрываемся от солнца.
А? — Старушка, очевидно, не ожидала, что эти господа настолько изнежены. Цзин Тай услышал, как Вэнь У, сосредоточенно выбирающий кузнечика, тихо прыснул, и сам кашлянул: Выбрал?
Выбрал, выбрал. — Вэнь У поднял двух кузнечиков и ткнул локтем Цзин Тая. — Скорее плати.
Тон у него был самый что ни на есть уверенный. Цзин Таю пришлось достать Духовную монету и расплатиться. Пользуясь случаем, он спросил: Что там происходит?
Ой, — старушка поправила платок на корзине. — Сяньши из Юйся совершают жертвоприношение у башни, весь народ на дамбе собрался поглазеть. Пойдите и вы, гляньте. Я только что краем глаза видела — обе Божественные рыбы появились, это же невероятное зрелище.
Вы говорите про Цаньгуаня и Скопление Цзыбэй? — спросил Цзин Тай.
Старушка немного подумала и ответила: Вроде бы… их так и зовут. Я уже не очень помню. Одна такая огромная и черная, прямо исполинская, а вокруг нее косяк фиолетовых рыб — ну до чего красиво.
Благодарю вас, — сказал Цзин Тай.
Старушка рассмеялась и невзначай добавила: Эти два господина, вы братья? У вас такие теплые отношения.
Цзин Тай еще не успел ничего ответить, как заметил боковым зрением, что уголки губ Вэнь У поползли вверх, и почувствовал недоброе предчувствие. Вэнь У с видом победителя поднял двух забавных травяных кузнечиков и слащавым голосом произнес: Мы не братья, он мой младший дядя.
Цзин Тай: …
Цзин Тай: Нет…
Вэнь У бесцеремонно перебил его и, приобняв за плечи, потащил к дамбе: Что значит нет? Конечно, да! Спасибо за кузнечика, младший дядя, держи, один тебе.
http://bllate.org/book/38400/4817652
Готово:
