Виски Жун Му запульсировали от напряжения:
— Управляющий, принеси лекарство.
Постепенно лицо Цуй Мэн покрылось румянцем, словно она превозмогала сильнейшую боль:
— Я пойду наверх.
Жун Му кивнул, его собственный лоб тоже покрылся капельками пота, и вид у него был далеко не расслабленный.
Все присутствующие выглядели измученными — за исключением Фань Сяоцао и Жун Юаня.
Жун Юань вел себя так, будто происходящее его совершенно не касается, и, словно ничего не замечая, продолжал неторопливо трапезничать.
Фань Сяоцао чувствовал себя полным дураком: палочки для еды было некуда девать — ни взять, ни положить.
— Система, что с ними такое?
— Расслабься, это у Жун Шэня приступ, феромоны бушуют, тебе-то не почуять~
Бушуют феромоны?
Фань Сяоцао посмотрел на переполошившихся слуг и заинтересовался:
— А что это значит — бушуют феромоны?
Система просветила:
— Феромоны бушуют — значит, человек не может их контролировать, они распыляются как попало. Для омеги это все равно что возбуждающее средство, а для альфы — вызов, словно кто-то схватил за горло.
Если подумать, раз он, Фань Сяоцао, вообще не чувствует феромонов и является бета, не выходит ли, что он — представитель высшей расы?
Фань Сяоцао даже немного возгордился: похоже, сильнее всех здесь именно он.
Управляющий быстро принес пузырек с лекарством и торопливо высыпал пилюлю перед Жун Шэнем.
— Быстро выпей, — рявкнул Жун Му.
Жун Шэнь легко усмехнулся, небрежно подцепил белую таблетку, положил на кончик языка и, кадыкнув, проглотил.
Лекарство подействовало быстро, запах феромонов в воздухе стал слабее. Увидев, что тот выпил лекарство, Жун Му ослабил галстук и гневно выпалил:
— Я же говорил тебе принимать его каждый день! Опять не пил, кого ты хочешь свести в могилу?!
От этого крика Жун Му Фань Сяоцао чуть не выронил палочки с зажатым куском еды.
Жун Шэнь ни капли не испугался, на его лице даже застыла безразличная улыбка. Он чеканил каждое слово:
— Отец, а нынешнее мое состояние — по чьей милости?
Жун Му от злости затрясло:
— Вон отсюда! Ступай в Родовую кумирню на коленях стоять!
Напряжение в воздухе достигло предельной точки.
Жун Шэнь внезапно холодно усмехнулся, лениво поднялся на ноги и, не сказав больше ни слова, сунув руки в карманы, удалился.
Заметив неладное, Фань Сяоцао дожевал последний кусочек и тихонько положил палочки.
— Система, бушующие феромоны — это очень серьезно?
Система полистала справочные данные:
— Похоже на то. В легких случаях это заставляет находящихся рядом омег и альф преждевременно входить в период течки, а в тяжелых — приводит к потере рассудка и смерти от кровоизлияния в мозг.
Чем дольше слушал Фань Сяоцао, тем больше радовался, что он всего лишь бета.
— Я поел.
Жун Юань принял у слуги салфетку и с педантичностью человека, страдающего обсессивно-компульсивным расстройством, палец за пальцем вытер руки насухо. Лицо его оставалось спокойным.
Тут на него посмотрел Жун Му:
— Как тебя… Сяоцао? Подойди-ка, Сяоцао, пусть дядя на тебя посмотрит.
Фань Сяоцао поднялся.
— Система, он ведь не станет срывать на мне зло?
Ему было немного страшно: казалось, в этой семье все до единого не в своем уме.
Жун Юань опустил салфетку и взглянул на него, погруженный в какие-то тяжелые раздумья.
— Сяоцао, на тебя совсем не действуют феромоны?
Фань Сяоцао почувствовал себя не в своей тарелке, но в то же время испытал гордость:
— Я же бета.
Жун Му не понял, чему тот так радуется, и просто смягчил тон:
— Раз так, не мог бы ты учиться с Жун Шэнем в одном классе? Помоги дяде приглядывать за ним и следи, чтобы он вовремя принимал лекарства.
Фань Сяоцао помолчал немного:
— Ну ладно.
Заодно смогу присмотреть, чтобы два твоих сыночка не начали мутить друг с другом, — злорадно подумал про себя Фань Сяоцао.
***
Сладкая ли любовь на подходе?
Ночь прошла прекрасно, если не считать легкой тоски по дому после пробуждения.
На следующее утро Фань Сяоцао встал ни свет ни заря и облачился в школьную форму. Местная форма больше напоминала парадный мундир: сшита безупречно, пуговиц видимо-невидимо — он провозился с ними довольно долго.
Закинув на плечи собственный со вчерашнего вечера рюкзак, он торопливо застучал ногами, сбегая вниз.
Управляющий, заметив его, испуганно перевел взгляд с настенных часов на наручные:
— Почему молодой господин так рано встал? Сейчас же всего полшестого.
Разве рано? В такое время Фань Сяоцао обычно уже успевал покормить кур и сидел во дворе, зубря английские слова.
И правда, богачи привыкли жить в роскоши, даже проснуться рано не могут. Фань Сяоцао мысленно презрительно фыркнул.
— А во сколько обычно встают? — поинтересовался он.
— Занятия начинаются в девять тридцать, молодые господа выходят из дома примерно в семь тридцать, — ответил управляющий. — Приготовить для вас завтрак заранее, юный господин?
Управляющий думал, что юный господин, впервые попав в семью Жун, будет робеть и скажет, что подождет остальных, но тот с удивительной естественностью кивнул:
— Хорошо, а можно заказать еду?
— Конечно.
Управляющий поправил очки — юный господин и впрямь оказался необычным.
— Я бы хотел рисовую кашу на воде и соленые овощи, спасибо, управляющий.
Рисовая каша и соленья. Сколько лет управляющий уже не слышал о таком сочетании? Он помедлил и снова поправил очки:
— Хорошо, минутку, юный господин.
Повесив рюкзак на спинку стула, Фань Сяоцао вытащил тетрадь со словарем и принимался за зубрежку, пока ждал завтрак.
Мир в этой манге отличался от его родного мира — здесь действовала система образования шесть-три-три-один-четыре.
Фань Сяоцао не смел расслабляться: вчера он заставил систему проверить проходные баллы в высшее учебное заведение империи, и они оказались значительно выше тех, что были в его собственном мире.
Он-то думал, что главная сюжетная задача по разрушению парочки «голубков» — самая сложная, но оказалось, что и побочные задания не отстают.
Управляющий, принесший миску и палочки, при виде этой картины изумился еще сильнее: шагнуть одной ногой в семью Жун означало обеспечить себе безбедную жизнь до конца дней, но юный господин все равно усердно учился. Он и вправду совсем не похож на тех детей, которых господин Жун приводил раньше.
Управляющего охватило странное умиление — возникло ощущение, будто он смотрит на собственного старательного внука.
Фань Сяоцао увлеченно зубрил слова, как вдруг сверху на него упала тень. Окруженный бодрящим прохладным ароматом, он поднял голову и уперся взглядом в четко очерченный подбородок.
Жун Шэнь одной рукой оперся о стол, навис над Фань Сяоцао своей высокой тощей фигурой и с улыбкой произнес:
— Слова учишь, Сяоцао?
От этого обращения по спине Фань Сяоцао побежали мурашки, и он стал настойчиво ерзать на стуле, отодвигаясь как можно дальше от подбородка Жун Шэня.
— Боишься меня?
Жун Шэнь опустился рядом с Фань Сяоцао, откинулся на спинку стула. Под его глазами залегли темные тени, но вид при этом ничуть не казался уставшим.
http://bllate.org/book/38389/4816045
Готово:
