Система прижалась к груди Цзян Цвечжи и озадаченно спросила:
— Мне всё кажется, что вы странно ладите.
Странно?
Цзян Цвечжи переспросил:
— С чего ты взяло?
Система и сама толком не могла объяснить. Она понурилась, подумала пару мгновений и наконец выдала два слова:
— Атмосфера.
— Вот как?
Система закивала, словно цыплёнок, клюющий зерна:
— Да-да, именно так.
Цзян Цвечжи неизвестно почему промолчал, и Системе пришлось забиться обратно. Снова подав голос, она спросила:
— Ты всё ещё хочешь домой?
— Хочу.
Во взгляде Цзян Цвечжи мелькнула растерянность, но спустя мгновение он произнес:
— А ты не хочешь домой?
— Хочу.
У этой бессовестной Системы тоже есть дом?
Цзян Цвечжи приподнял бровь, согнул указательный палец и постучал Систему по лбу, а затем щелкнул еще пару раз. Убедившись, что отмахнуться от него не получится, он только тогда убрал руку:
— У тебя есть дом?
— Есть! Мой дом такой красивый, кругом белоснежная дымка, клубится туман, только вот...
Сообразив, что если продолжит, то может сболтнуть лишнего, Система резко замолчала. Она запрыгала на месте, становясь похожей на резвящийся белый колобок из теста:
— Я с тобой больше не разговариваю!
— Да кто с тобой заговаривать хотел?
Ладно, Цзян Цвечжи по-прежнему ее терпеть не мог, и Система с унылым видом притихла.
Однако вскоре она всё же пообещала:
— Ты не переживай, я отправлю тебя домой.
На этот раз Цзян Цвечжи никак не отреагировал. Система глянула на него: человек, только что с ней беседовавший, неизвестно когда закрыл глаза. Ресницы длинные и густые, черты лица прекрасные — Цзян Цвечжи и впрямь невероятно хорош собой, самый красивый из всех носителей, к которым ее привязывали. Зимой многие выглядят пугающе бледно, и лишь у него губы алеют, а кожа силеет круглый год.
И стоило Системе снова попытаться подползти повыше...
Как от самого копчика вверх по позвоночнику поднялся леденящий душу холод. Ощущение было такое, будто уставилась ядовитая змея. Налетел ледяной ветер, и у Системы, не имевшей плотской оболочки, безо всякой причины прошла дрожь.
Она обернулась: в темноте на нее безэмоционально в упор смотрела пара глаз. Лицо Янь Уи наполовину тонуло в лунном свете, наполовину скрывалось в тени, да и взгляд этот дружелюбным назвать было никак нельзя.
Янь Уи явился вовсе не ради Системы, просто, оказавшись в комнате Цзян Цвечжи, он первым делом увидел какую-то неведомую тварь, прильнувшую к его телу. Система внезапно взмыла в воздух, проследив за ее полетом, Янь Уи понял: источник духовной энергии исходит именно от него. Заклинатель с силой взмахнул рукой, и Систему отбросило в сторону.
Система мысленно выругалась: !
Избавившись от мешавшейся под ногами дряни, Янь Уи подошел к постели Цзян Цвечжи и, опустив взгляд, неотрывно смотрел на него. Наконец, видимо, насытившись зрелищем, он отвел глаза. Пауза — и с кончика его пальца сорвалась крошечная копчиковая косточка. Подлетев к Цзян Цвечжи, она полностью растворилась в его теле.
Кость Бессмертного способна исцелить любые недуги в смертном теле, а вдобавок ко всему может сама по себе пробудить Меридианы Бессмертного и продлить жизнь.
Растереть собственную кость в порошок и вплавить ее в чужое тело — до чего же это интимная вещь! Теперь в выросшей у него плоти есть и частичка тебя, и с этого мгновения никто на свете уже не сможет вас разлучить, даже они сами.
Ты ведь станешь сердиться на меня? — думал Янь Уи, заранее зная, что Цзян Цвечжи после пробуждения вновь будет недоволен.
Но это ничуть не мешало ему испытывать сладостное предвкушение. Вперреи за столь долгое время на душе у него было так легко.
Он оцарапал собственный палец и принялся мазать сочащейся алой кровью губы Цзян Цвечжи. Один лежал с бледным лицом и фанатичным блеском в глазах, другой же — неподвижно у края кровати, с губами столь ярко-красными, будто он только что выбрался из могилы злой дух.
Кровь струйками стекала по уголкам губ.
Янь Уи уселся прямо на краю постели Цзян Цвечжи, распущенные черные пряди переплелись с волосами спящего, а слова, слетевшие с его губ, заставляли сердце содрогнуться:
— Кость Бессмертного послужит ступенью, кровь бессмертного скрепит печать, отныне и вовеки... жить и умирать вместе.
Мгновение спустя он прижался губами к собственному кровоточащему пальцу, во рту расплылся привкус ржавчины.
На межбровье Цзян Цвечжи проступил едва заметный отпечаток. Янь Уи просидел у изголовья до тех пор, пока налетевший ветер не откинул занавеси, и на востоке не забрезжил рассвет. Ресницы лежащего человека дрогнули, и Янь Уи поднялся, покидая свое место.
Система украдкой подплыла к Цзян Цвечжи, рассчитывая спрятаться в его теле переждать бурю. Расчет был неплох — если бы не одно но: Янь Уи ее заметил.
Система испуганно забормотала:
— Отпусти меня, отпусти!
Янь Уи заключил её в небольшой шарик, а та металась вверх-вниз, отчаянно пытаясь собственной силой пробить эту преграду.
Янь Уи бросил на нее холодный взгляд, и Система тут же умолкла, лишь пискнув:
— Чего ты привязался?
— Откуда ты взялось? — спросил Янь Уи.
Система закрутилась волчком и не произнесла ни звука.
Янь Уи слегка качнул пальцем, и по внутренней поверхности шара побежали разряды тока. Систему затрясло от ударов молнии, она закрутилась внутри сферы, едва не покрывшись дыбом от испуга.
— Спрашиваю в последний раз: откуда ты?
Систему от электричества уже штормило, а тут еще Янь Уи рядом... Разряды тока прошивали ее насквозь, так и сгореть недолго. Не найдя иного выхода, она отчаянно завопила, призывая на помощь Цзян Цвечжи:
— Цзян Цвечжи! Спасай скорее! Меня тут Янь Уи сейчас током зажарит!
Янь Уи прищурился и сжал удерживавший Систему шарик в крошечные осколки, а когда та попыталась смыться, ловко перехватил ее в горсть:
— Шумная.
Не прошло и трех секунд, как Система закатила глаза и вырубилась.
— Еще чуть сожмешь, и она подохнет по-настоящему, — раздался в тишине голос, полный веселья. Янь Уи обернулся на звук.
Цзян Цвечжи неизвестно когда проснулся. Прислонившись плечом к косяку двери, он лениво стоял в полуобороте — видать, торопился выйти, отчего ворот одежды распахнулся, обнажая ключицы, а на плечах была наброшена теплая накидка. Волоса после сна слегка растрепались, вид был истомный и расслабленный. Лучи раннего утреннего солнца падали прямо на его лицо, и казалось, будто длинные ресницы светятся изнутри.
Рука Янь Уи замерла, но через секунду он разжал ладонь и холодно бросил:
— Сдохнет — заведем другую.
Подобных духов в Высшем Мире Небес пруд пруди, а та, что привязалась к Цзян Цвечжи — и вовсе обыкновенная пустышка, коих на дороге пучок за грош. В конце концов, он мог бы поймать другую и вернуть Цзян Цвечжи, а от этой назойливой помехи как раз избавиться.
Цзян Цвечжи только покачал головой:
— ...Зачем с ней препираться?
Система, обладая отменным чутьем на опасность, едва завидев Цзян Цвечжи, стрелой влетела обратно в его тело. Пальцы Янь Уи судорожно дернулись, и раздражение в нем лишь усилилось.
Система поджала губы, ее внутри всё содрогалось от обиды, готовое вот-вот разрыдаться: мало того, что Цзян Цвечжи ее не жаловал, так теперь еще и Янь Уи невзлюбил.
Цзян Цвечжи потер переносицу и поинтересовался у Системы:
— Ты чего ревешь?
Система всхлипнула:
— Тебе не понять...
— ...Ну и реви себе на здоровье. Только тихо, у меня в ушах звенит, — бездушно бросил Цзян Цвечжи.
Система опечалилась еще сильнее.
— Доброе утро, — лениво бросил приветствие Цзян Цвечжи, а затем спросил Янь Уи: — Разве у тебя не было срочных дел?
Накануне Янь Уи примчался спешно и так же стремительно исчез, а единственным его поступком было прижать Цзян Цвечжи к стене и допытываться до вещи, которая для самого Цзян Цвечжи казалась не то чтобы чересчур важной.
Янь Уи отвечать не стал, а вместо этого задал встречный вопрос:
— Куда ты собираешься потом?
Цзян Цвечжи пожал плечами:
— Не знаю.
Проклятая Система еще не выдала ему новое задание, да и сам Цзян Цвечжи понятия не имел, где окажется в следующий раз, так что в этом он перед Янь Уи не кривил душой.
Янь Уи приоткрыл рот, словно собираясь что-то сказать.
Но тут на поясе зазвенел Колокольчик, Призывающий Ветер. Цзян Цвечжи и Янь Уи одновременно перевели на него взгляд. Янь Уи поджал губы и отстегнул колокольчик.
Цзян Цвечжи усмехнулся:
— Божество, тебя зовут.
Янь Уи не оставляло ощущение, что Цзян Цвечжи делает это нарочно, раз за разом затягивая то, чего ему слышать совсем не хотелось. Ему не нравилось, когда Цзян Цвечжи звал его так — совсем не нравилось.
Холодным тоном Янь Уи произнес:
— Я отлучусь.
— Куда это ты ходил? — раздался голос в тишине одного особняка.
Водяной пар вился над купальницей, а соприкосновение горячей воды с прохладным воздухом создавало густую дымку, словно в ледяных чертогах девяти небес, где клубились облака. Сквозь ширму с вышитыми журавлями проступая изящный силуэт: волосы распущены наполовину, а плечи и ямочки ключиц манили прильнуть к ним и разгадать эту тайну.
Секунду спустя жемчужные нити занавеси зазвенели, сталкиваясь друг с другом в гармоничном звоне. Ветер колыхнул челку Линь Иньчжи, а у самой ее шеи в этот же миг замерло острие клинка. Впрочем, уворачиваться она не спешила, лишь мягко посмотрела на стоявшую перед ней особу.
С легким вздохом она промолвила:
— Сестрица, опять ты ко мне в комнату жалуешь?
Та, что еще мгновение назад нежилась в купальне, уже поднялась на ноги: на плечах наброшено белое одеяние, а ниже открывались взору стройные, прямые и белоснежные ноги.
Линь Иньчжи опустила клинок:
— Где ты пропадала?
— Сестрица пришла ко мне в комнату только ради этого вопроса? — Линь Иньчжи сбросила пропитанную влагою верхнюю одежду, приняла из рук Линь Иньчжи грелку для рук, а ресницы ее при этом мелко-мелко дрожали. — Я ходила к старшему братцу.
Линь Иньчжи помолчала немного и снова спросила:
— Зачем ты к нему ходила?
— Разве сестрица и впрямь не знает? — Линь Иньчжи помолчала пару мгновений, подняла взгляд и задала встречный вопрос.
Линь Иньчжи порылась в ее гардеробе, отыскала подходящую одежду и, не спрашивая разрешения хозяйки, принялась облачаться в нее:
— С чего бы мне знать?
Она переодевалась, даже не пытаясь скрываться от Линь Иньчжи. Та же смотрела на нее в упор, не отводя глаз:
— Сестрица, я уже говорила: в этом мире не так много людей, о ком я действительно беспокоюсь, и братец — один из них. Даже если случится беда, я без малейшего колебания отдам за него жизнь.
— Он для тебя настолько важен?
Вслед за этими словами на лице Линь Иньчжи промелькнуло ностальгическое выражение. Она заговорила:
— В тот год стояла страшная зима, бушевал голод. Родители продали меня в обмен на мешок зерна, приговаривая, что с этими людьми меня ждет сытая жизнь. Вот только откуда на белом свете взяться такому счастью? Те люди выкупили нас лишь затем, чтобы скармливать горным зверя... Именно братец вытащил меня оттуда. Я бесконечно благодарна ему.
Всего этого Линь Иньчжи не знала. Она впервые повстречала Линь Иньчжи в тот день, когда Цзян Цвечжи привел ее в Резиденцию Линь, и та девочка сразу врезалась ей в память своей необыкновенной красотой.
— Сестрица может не тревожиться, я не позволю никому причинить тебе вред, — добавила Линь Иньчжи.
Язычки свечей трепетали на ветру, за окном уже окончательно рассвело. Линь Иньчжи задула пламя:
— Знает ли сестрица, что я намерена предпринять дальше?
Линь Иньчжи всмотрелась в ту, что приходилась ей сводной сестрой: детская наивность в ее взгляде давно уступила место проступившей амбициозности. Не сказать, чтобы это выглядело отталкивающе — напротив, в этом таилось какое-то странное, притягательное очарование.
http://bllate.org/book/38388/4815992
Готово:
