Она лишь легко улыбнулась, поправила воротник и мягко произнесла:
— Старший брат, я пришла к тебе попросить сладкий суп с рисовыми шариками.
Цзян Цвечжи чуть отступил в сторону, оставляя проход:
— Входи, твой брат Янь тоже здесь.
Линь Иньчжи с улыбкой кивнула, а свежие цветы в её волосах ярко сияли:
— Большое спасибо, братец.
Линь Иньчжи была подкинутой девочкой, которую Цзян Цвечжи подобрал во время путешествия по разным странам вместе с Янь Уи, а позже её отдали на воспитание в Резиденцию Линь, где она и выросла.
Янь Уи молча поднялся, налил Линь Иньчжи пиалу угощения, и та протянула руки, принимая её, слегка наклонившись:
— Благодарю, братец Янь.
Янь Уи с бесстрастным лицом отдернул руку:
— Пустяки.
Линь Иньчжи сделала небольшой глоток, а затем перевела взгляд на Янь Уи:
— Поздравляю брата Яня с Вознесением.
— Благодарю.
Линь Иньчжи пришла целенаправленно к Цзян Цвечжи, поэтому, закончив вежливый обмен любезностями с Янь Уи, она снова повернулась к Цзян Цвечжи:
— Сестрица уже заходила?
Линь Иньчжи воспитывалась в семье Линь и позже взяла их фамилию, а сестрицей, о которой она говорила, естественно, была та самая Линь Иньчжи, что с самого начала пила вино с Цзян Цвечжи.
— Заходила.
Линь Иньчжи скривила губы в улыбке:
— Сестрица легко поддается порывам, если она сделала что-то неподобающее, надеюсь, братец не примет это близко к сердцу.
Цзян Цвечжи ничего не ответил, зато Янь Уи бросил на них взгляд.
Линь Иньчжи понизила голос и тихо произнесла:
— Братец, я слышала, во дворце пошли слухи: этот человек хочет с тобой увидеться. Нынче времена не те, что прежде, братцу лучше соблюдать осторожность, а при необходимости можно и не ходить на эту встречу.
Получив весточку от тайных осведомителей, наследный принц расставил во дворце неизбежные сети, чтобы окружить и уничтожить Цзян Цвечжи. Узнав об этом, Линь Иньчжи сломя голову примчалась сюда из Резиденции Линь: на новеньких туфельках еще белела уличная пыль, волосы были слегка растрепаны, бледное личико испуганно замирало, а дыхание сбилось — было очевидно, что она бежала всю дорогу.
— Хорошо, ты утрудила себя.
Линь Иньчжи лишь улыбнулась, в её глазах не осталось никаких эмоций, и она легко проговорила:
— Братец, не переживай, делай то, что должен. Здесь мы с сестрицей присмотрим за всем, и всякий, у кого возникнут дурные мысли, должен умереть.
Линь Иньчжи сидела с противоположной стороны круглого стола, тогда как Цзян Цвечжи и Янь Уи расположились напротив. Выслушав её, Цзян Цвечжи неодобрительно произнес:
— Это дела нас, взрослых, зачем ребенку вмешиваться во всё это? Живи ради себя.
Линь Иньчжи опустила палочки и чашку, и фарфор звонко стукнулся о столешницу. К словам Цзян Цвечжи она отнеслась неопределенно.
Цзян Цвечжи был вторым принцем Юньцзина. В прошлые годы, когда император Юньцзина еще восседал на троне, отношения между принцами казались мирными на поверхности — до тех пор, пока правитель не слег с болезнью и не назначил престолонаследника. Этим наследником стал нынешний принц: пусть номинально он оставался лишь наследником, на деле уже прибрал к рукам всю полноту власти. Цзян Цвечжи больше десяти лет заботился о простом народе, снискав глубокую любовь и уважение в низах, что, естественно, вызвало подозрения у наследного принца.
Если назвать того, кто сейчас больше всего желал смерти Цзян Цвечжи, то этот человек несомненно занимал бы первое место.
Линь Иньчжи пришла лишь для того, чтобы передать весть, и, едва поклював еды, удалилась. Чего не планировал делать Цзян Цвечжи, то она бралась планировать сама.
Когда Линь Иньчжи ушла, Янь Уи повернул голову и внезапно спросил:
— Наследный принц хочет тебя убить?
— Она соврала тебе, — равнодушно бросил Цзян Цвечжи.
Янь Уи то ли поверил, то ли нет — лишь нахмурился так, будто столкнулся с неразрешимой задачей.
Зная его как облупленного, Цзян Цвечжи по одному лишь движению мог понять, о чем тот думает. Мысленно вздохнув, внешне он остался спокоен. Неторопливо сделав глоток вина, он небрежно произнес:
— Всё равно я здесь надолго не задержавлюсь, так что, даже если принц вздумает что-то предпринять, со мной ему не справиться.
— Куда ты отправляешься?
Цзян Цвечжи внезапно улыбнулся, легко коснувшись кончиком пальца губ, с лукавством во взгляде:
— Секрет.
Ночь становилась глубже, яркая луна скрылась за облаками.
Во дворе остался лишь один Цзян Цвечжи.
Система отделилась от Цзян Цвечжи и, превратившись в нечеткий сгусток тумана, уселась на круглый стол перед ним.
Цзян Цвечжи опустил взгляд и бесстрастно спросил:
— Зачем ты вылезло?
Система взмахнула рукой, и на столе появился шар предсказаний, после чего она принялась колдовать над своими гаданиями:
— Наследный принц ведь действительно хочет тебя убить.
— И преуспеет ли он?
Изучив гадание, Система выпалила без раздумий:
— Нет, ему это не удастся, я тебя защищу.
Цзян Цвечжи давно привык к ежедневным заверениям Системы о защите:
— Чего же ты тогда боишься?
То, чего Система добивалась от него, еще не было завершено, и она пояснила:
— Я приоткрыла для Линь Иньчжи заднюю дверь, чтобы она могла сдерживать наследного принца.
Цзян Цвечжи нашел это несколько невероятным и постучал тонкими пальцами по столешнице:
— Тебе мало того, что ты меня изводишь?
— Вовсе нет. У Линь Иньчжи от природы просветленное сердце и выдающийся ум, я тайком заглянула в её судьбу: если подвернется счастливый случай, она непременно обретет мощь императора. Это её удача, а сумеет ли она ею воспользоваться — зависит от самого человека.
К тому же, продолжила Система:
— Она поможет тебе сдерживать наследного принца, а ты сможешь лучше помогать мне выполнять задания.
Чтобы Цзян Цвечжи еще усерднее тянул лямку, Система вновь заставила его усмехнуться от злости.
— Ты заглядывало в мою судьбу? — вдруг спросил Цзян Цвечжи.
Тут… Белое облако Системы окрасилось в розовый цвет, и Цзян Цвечжи с мистическим прозрением разглядел в ней смущение.
Виноватым голосом Система произнесла:
— Прости, ты не из этого мира, мне не разглядеть.
— Тоже верно, раз судьба горькая, смотреть там не на что.
Цзян Цвечжи на мгновение замер. Рядом со столом всё еще стояли лишние палочки и чашка — Янь Уи ушел совсем недавно.
Он снова спросил:
— А как же Янь Уи?
— У него Кость Бессмертного, её тоже не разглядеть.
От этого паршивого Системного толка Цзян Цвечжи еще не видел никакой пользы, и он брезгливо покосился на сгусток.
Система теперь стала излишне чуткой и нервно осведомилась:
— Почему ты на меня смотришь с отвращением?
— Заметило все-таки?
Система возмутилась:
— Ты ведь тоже урвал у меня вещицу! Флейту Янь Уи ты забрал из моего хранилища! Я дал тебе награду!
Когда Цзян Цвечжи только попал сюда, он был невероятно бунтарским: задания выполнять отказывался, а после угроз со стороны Системы начал делать их из рук вон плохо — разумеется, спустя рукава. Не имея выбора, она открыла свою сокровищницу и разрешила Цзян Цвечжи выбрать любую вещь на свой вкус. Тогда он забрал её божественное оружие, а позже, чтобы задобрить Янь Уи, отдал тому.
Цзян Цвечжи тихо парировал:
— Разве он не твой избранник?
Система робко пискнула:
— Да.
— Разве отдать ему не значит отдать своим?
Чем больше говорил Цзян Цвечжи, тем сильнее тушевалась Система:
— Пожалуй, так…
— Раз так, замолчи.
— Ладно.
В конце концов, Система всё еще зависела от Цзян Цвечжи. Не прошло и минуты после её отступления, как она вынырнула вновь, точно дождевой карп:
— Ты ведь еще не согласился помочь мне со вторым делом.
— Не помогу. — Цзян Цвечжи отказался, не раздумывая.
— Но это дело действительно связано с Янь Уи. — Система наконец поняла, что давить на Цзян Цвечжи можно только упоминая Янь Уи.
Цзян Цвечжи запахнул одежды: лепестки, вышитые серебряной нитью, казалось, источали сияние, а шелковая ткань идеально подходила к его лицу необычайной красоты. Лишь в такие моменты Система вспоминала, что Цзян Цвечжи — принц императорской крови, рожденный в золоте и нефрите.
— Чего ты опять от меня хочешь?
Тон Цзян Цвечжи смягчился, и Система пошла в наступление:
— Помоги мне отыскать пять вещей, с помощью которых потом можно будет отвести от Янь Уи смертельную угрозу.
Пять вещей?
Как ни крути, Цзян Цвечжи никак не мог счесть Систему надежной, ведь когда она устраивала истерики, то ничем не отличалась от обезумевшего в горах медведя — чистой воды вздор.
— Отвести угрозу?
— Да. Я наблюдала за созвездием Цзывэй, все эти пять вещй обладают великой силой.
Основываясь на прошлом опыте, у Цзян Цвечжи имелись все основания подозревать, что заполучить эти пять предметов без потери половины жизни не получится:
— Но ты же говорила, что не видишь судьбу Янь Уи?
Не ожидавший, что Цзян Цвечжи окажется столь проницательным, Система замялась:
— …Я гадала до его Вознесения.
Цзян Цвечжи: «…»
Система: «Эти пять вещей кое-как связаны со мной. Когда придет время, я пробужу их с помощью оставшейся энергии, шум будет знатным — пожалуй, привлечет немало зевак. Тебе нужно лишь завладеть ими и спрятать, а когда я очнусь, то сама во всем разберусь».
Цзян Цвечжи дал согласие.
У Системы вновь прорезались угрожающие нотки: перед лицом непробиваемого Цзян Цвечжи ей вечно приходилось играть роль злодейки.
— Я не вру тебе, это дело касается жизни и смерти Янь Уи. Если ты не хочешь, чтобы он умер, тебе придется мне помочь.
— Это опасности, принесенные тобой?
Как он догадался?
Голос Системы стал совсем тихим:
— Я не со зла…
— Маленькая вредина.
Система поджала губы, едва не плача. Цзян Цвечжи заметил перемену в её настроении: неужели Система и впрямь становилась всё более человечной?
— Ладно, помогу достать, только… — Цзян Цвечжи искривил губы в улыбке, небрежно бросая веер на стол, в его узких глазах мелькнул холодный свет, а в ленивом тоне проступила острая сталь. — Сперва заглянем во дворец. Раз уж я сегодня так хорошо одет, как можно не навестить старшего брата? Быть может, он тоже по мне скучает?
Автор пишет:
Я и сама не знаю, что пишу, впала в тревогу и сомнения.
Не знаю, хороша ли эта задумка сюжета и правильно ли всё изложено. Если кажется неуместным — бегите.
Эту главу я написала ради раскрытия прошлого и происхождения Цзян Цвечжи.
Глава 5. Дворец Восточного Дворца
Наследный принц почитался как престолонаследник, а его покои располагались в Восточном Дворце, где взращивали будущих драконов.
В этот момент внутри царило невероятное оживление: играли музыканты, звучали песни, кружились танцовщицы, чьи легкие шаги напоминали порхающих бабочек. Наследный принц восседал в самом центре, а по обе стороны от него устроились прекрасные танцовщицы: вино в чаше, виноград на серебряном блюде — жизнь слаще небесной обители.
— Ваше Высочество, откройте рот… — Пальцы с ярко-красным маникюром нежно сорвали розовато-фиолетовую сочную ягоду винограда и поднесли к губам молодого правителя.
Принц приоткрыл рот и с улыбкой надкусил угощение:
— Ты одна умеешь усладить сердце одинокого принца.
— Тогда… в день, когда Ваше Высочество взойдет на престол, позволите ли и мне взглянуть на дворцовые красоты? — Танцовщица изогнула брови, а её макияж с алыми тенями выглядел чрезвычайно соблазнительно.
Нынешний император был еще жив, и подобные речи считались величайшим табу, но Цзян Цзинъи слишком долго держал власть в своих руках, давно воспитав в себе высокомерный нрав. Он не стал отрицать ее слов:
— Когда я унаследую великий престол, то непременно исполню твое желание.
http://bllate.org/book/38388/4815990
Готово:
