Слова Цзян Линя прозвучали очень понимающе и отчасти помогли Шэнь Минюю расслабиться, из-за чего тот даже немного смутился. Поскребшись в затылке и пару раз хмыкнув, он произнес:
— Цзян Линь-гэ, не мог бы ты помочь мне сделать небольшое интервью? Иначе, когда я вернусь, мне будет нечего сказать главному редактору.
Цзян Линь свернул лежавший в руке сценарий и пару раз небрежно постучал им по собственной руке:
— Можно. Только про Бинци меня расспрашивать не надо, я сам мало что знаю.
— Ни в коем случае, ни в коем случае! Цзян Линь-гэ, просто расскажи о планах на будущую работу или о впечатлениях от роли приглашенного гостя на сегодняшней премии, — поспешно объяснил Шэнь Минюй.
Цзян Линь немного задумался, вкратце поведал о ходе съемок своего нового сериала, а затем добавил, что скоро у него ожидаются рекламные контракты, о которых будет объявлено позже.
Новый сериал и реклама — это же главные точки притяжения для фанатов. Было слышно, что, хотя Цзян Линь и не раскрывал никаких деталей, он вовсе не отмахивался от него для вида, а действительно выдал несколько конкретных информационных зацепок.
— Огромное спасибо, Цзян Линь-гэ, теперь по возвращении мне не придется выслушивать нагоняй от главного редактора.
Зная, что Цзян Линю скоро подниматься на сцену, Шэнь Минюй решил поскорее закончить интервью, чтобы тот мог продолжить приготовления.
Неожиданно под самый конец беседы Цзян Линь на мгновение замолк и произнес:
— Не принимай близко к сердцу то, что было только что. У артистов тоже бывают дни, когда настроение ни к черту, и порой, сказав лишнего, потом жалеешь об этом.
Эти слова прозвучали так, будто он его утешал. Шэнь Минюй горько улыбнулся: судя по всему, его растерянность сейчас так и написана на лице. Вышло довольно нелепо — журналист из развлекательной хроники, а утешать приходится звезде.
Наверное, через это проходят все светские репортеры. Как говорил главный редактор, поработаешь подольше — привыкнешь. Вот только Шэнь Минюй вращался в индустрии развлечений от силы полгода и чувствовал, что у него, пожалуй... всё еще тонкая душевная организация.
Он смущенно потер пальцем переносицу, опустил голову и сказал:
— Ну, вообще-то я всё понимаю. Бередить чужие душевные раны — это... и правда донельзя напрашиваться на тумаки.
Услышав это, Цзян Линь в ответ лишь усмехнулся и вздохнул:
— У вас тоже работа, не бери так близко к сердцу.
Помня о том, что Цзян Линю скоро выходить на сцену, Шэнь Минюй не смел задерживаться дольше положенного. Сказав несколько благодарственных слов, он собрался откланяться. В этот момент как раз подошла помощница Сяо Чжу с кофе в руках — судя по всему, она только что сбегала за ним на улицу.
Увидев Шэнь Минюя, она слегка удивилась. По всей видимости, у нее осталось очень хорошее впечатление о нем с прошлого раза, а поскольку ту неловкую сцену она не застала, девушка сама заговорила первой:
— Минюй-гэ, ты пришел на интервью? Прошлый твой материал вышел просто великолепным, сразу и не скажешь, что ты такой талантливый человек.
Это напомнило Цзян Линю об одном деле, и, не дожидаясь никакой реакции от Шэнь Минюя, он произнес:
— Кстати, спасибо тебе за ту статью. Цай Хэн потом несколько дней нахваливал ее. Выберу как-нибудь свободное время, чтобы как следует тебя отблагодарить.
Взглянув на настенные часы, он виновато добавил:
— Хотя сегодня, пожалуй, не получится. Давай дождемся окончания съемок моего нового сериала.
Глава 4. Салон машины
Цзян Линь и Цай Хэн уже дважды заикнулись о благодарности, но сам Шэнь Минюй не придавал этому особого значения. Он вовсе не считал, будто какая-то одна статья способна создать ему блестящую репутацию — просто... порой поддерживать хорошие отношения между артистами и прессой было делом необходимым. Цзян Линь и впрямь отлично справлялся с этим, и вдобавок именно здесь крылась одна из главных причин его стремительного карьерного взлета за последние два года.
Он вел себя безупречно, и за ним не водилось никаких серьезных пятнающих репутацию скандалов. Выпускник профильного вуза, он сразу после окончания учебы поймал удачу за хвост, да и актерское мастерство за минувшие годы неуклонно шло в гору. И хотя на заре карьеры он тоже попадал в небольшие скандалы из-за неосторожных слов, за последние два года артист вырос и научился чувствовать себя перед камерами и микрофонами всё более уверенно и непринужденно.
И хотя то, что они оказались земляками и выпускниками одного университета, самую малость сближало их друг с другом, Шэнь Минюй вовсе не думал, что из этого выйдет извлечь какую-то выгоду. К тому же юношеская влюбленность, пережив трехлетний хаос и суматоху старшей школы, давным-давно затерялась под ворохом сыпавшихся кругом тестов и экзаменационных билетов, а потом была развеяна со скрипом качавшихся вентиляторов в душных летних классах.
Цзян Линь представлялся ему символом прекрасной и далекой юношеской поры. Шэнь Минюй был даже благодарен времени за то, что оно отшлифовало Цзян Линя, превратив в столь уверенного и ослепительного человека. Это выглядело так, будто на те воспоминания сверху аккуратно насыпали тонкий слой сладкой пудры, отчего та давняя, почти призрачная влюбленность заиграла еще более прекрасными красками.
Перед тем как отправиться в обратный путь, Шэнь Минюй встал на обочине в ожидании машины и набрал главного редактора, чтобы доложиться об обстановке. Лицо его при этом искривилось в гримасе — так, будто это могло разжалобить грозного начальника на том конце провода:
— Главред, сегодня у Го Бинци настроение было хуже некуда, я угодил прямо под горячую руку и чуть не погиб лютой смертью... Так что...
Судя по голосу, на том конце к такому исходу были готовы заранее. Ему лишь велели оглядеться на месте — вдруг удастся отыскать еще какой-нибудь стоящий материал, а к деталям вернуться уже завтра. Шэнь Минюй догадался, что никому из репортеров так и не удалось раскопать ничего толкового, а потому историю пришлось временно положить под сукно.
Заметив, что гнев главного редактора миновал, он с видом человека, заслужившего награду, произнес:
— Я же знал, что вы так скажете! Зато я столкнулся с Цзян Линем, и он обмолвился, что скоро у него будут новые рекламные контракты. Эту новость ведь можно пустить в печать?
Услышав чуть хвастливый тон Шэнь Минюя, шеф лишь проворчал, что у того ветер в голове — стоило похвалить, как сразу нос задрал. И следом похвалил за сообразительность: парень быстро учится и уже начал задумываться о верстке.
Сбросив вызов, Шэнь Минюй, избежав разноса и неожиданно получив похвалу, почувствовал, как настроение постепенно улучшается.
Он вспомнил, как несколько месяцев назад, когда его только перевели в отдел развлекательных новостей, он какое-то время чувствовал себя побитой собакой и был не в силах взяться ни за одно дело.
Он окончил журфак престижного университета и в студенческие годы грезил тем, чтобы разоблачать темные стороны общества, став его истинным стражем. Но проработав какое-то время, он осознал, что журналистика зачастую похожа на танцы в кандалах. Вспоминая те юношеские мечты о служении великим идеалам родины, он все отчетливее понимал, каким же наивным тогда был.
И всё же, когда ему объявили о переводе в другой отдел, на душе у него остался неприятный осадок. В его глазах светская хроника выглядела не более чем пустой тратой общественных ресурсов и средством оглупления масс.
Однако за последние несколько месяцев его взгляды стали потихоньку меняться. Пусть порой ему всё еще казалось, что некоторые бульварные новости существуют лишь для того, чтобы потакать низменным замашкам толпы — как, например, сегодняшние расспросы о личной жизни Го Бинци, — но за полгода глубоких интервью с самыми разными артистами набралось уже больше десятка, и из каждой беседы он неизменно выносил что-то ценное для себя.
http://bllate.org/book/38344/4809917
Готово:
