— Не нужно, я сама.
Е Саньюй воспользовалась моментом и оперлась на подлокотник. Повернувшись, она столкнулась взглядом с темными, острыми глазами и испугалась — Сян Фэйвань неизвестно когда оказалась неподалеку.
Дун Чжэнтин, очевидно, тоже это заметил. На его лице на мгновение промелькнуло удивление, но он быстро взял себя в руки и первым поздоровался.
— Вы не против, если я составлю вам компанию? — спросила Сян Фэйвань. Не дожидаясь ответа, она отодвинула стул и уселась прямо между ними.
Дун Чжэнтин с улыбкой произнес:
— Тогда я пойду скажу повару, чтобы приготовил еще одну порцию.
За столом остались только они вдвоем.
Сян Фэйвань наклонила голову, подперев щеку рукой, пристально посмотрела на нее и спокойно произнесла:
— Смелости у тебя прибавилось по сравнению с прошлым разом.
В ее голосе не было упрека, скорее — нотка скрытой похвалы. Е Саньюй холодно усмехнулась:
— Ты думаешь, два года тюрьмы прошли даром?
При этих словах на лице Сян Фэйвань мелькнула тень эмоций, но она тут же спрятала их и лишь предостерегла:
— Дун Чжэнтин совсем не так прост, как ты думаешь.
— Лучше о себе позаботься, — Е Саньюй изначально не собиралась этого говорить, но слова, перевернувшись в сердце бесчисленное количество раз, все же сорвались с языка: — Ведь замуж-то за него выходишь ты.
— Ты переживаешь за меня, — с уверенностью произнесла Сян Фэйвань.
— Да я скорее за собаку буду переживать, чем за тебя!
Она отродясь не умела проигрывать в словесных перепалках. Сян Фэйвань лишь уголки губ приподняла в улыбке и ласково ответила:
— Быть твоей собакой — тоже неплохо.
— ...
Психопатка есть психопатка. Неужели Сян Фэйвань раньше просто притворялась, будто не может переспорить ее?
Тут вернулся Дун Чжэнтин и сказал:
— Разве тебе сегодня не нужно было задерживаться на работе? Поэтому я и не звал тебя. А у меня как раз было дело к Саньюй, вот я и пригласил ее поужинать.
— Ничего страшного, вы можете пообщаться, — Сян Фэйвань почти не участвовала в разговоре. Она немного поела, а все остальное время копалась в телефоне.
Дун Чжэнтин действительно завел разговор по делу: оказывается, один из его знакомых — крупная фигура в отечественных кругах фотографии — ищет фотомодель для коммерческой съемки. По его мнению, Е Саньюй отлично для этого подходила:
— Платят много, снимки получаются красивые, пойдешь в свободное время, подзаработаешь.
Дун Чжэнтин уже все уладил через посредников, оставалось только согласовать даты, но съемка выпадала на будние дни.
— Ничего страшного, Ванвань же здесь, возьми отгул, — Дун Чжэнтин сиял от улыбки, но тут внезапно услышал отказ Сян Фэйвань. Его лицо слегка окаменело: — Речь всего о двух днях, восьмого и девятого.
— В эти два дня у нее важная работа, — Сян Фэйвань не выглядела так, будто шутит.
Е Саньюй в любом случае не собиралась идти — она не нуждалась в деньгах:
— Ничего не поделаешь, генеральный директор Сян не пускает.
Переложив ответственность на Сян Фэйвань, она заметила, как лицо Дун Чжэнтина стало несколько неприятным, однако он больше ничего не сказал.
***
Обед закончился на минорной ноте. Когда они вышли на улицу, ребром встал вопрос о том, кто же отвезет ее домой.
У каждого нашлись свои причины: один утверждал, что ему по пути, другой — что раз он ее привез, то должен довести дело до конца. Е Саньюй подумала, что слова коллег все-таки имели под собой основания: эти двое и правда словно боролись за ее благосклонность.
— Ну тогда выбирай сама, — проявил завидную демократичность Дун Чжэнтин. — Саньюй, в чью машину ты сядешь?
— Пожалуй, меня подвезет господин Дун, — Е Саньюй прервала их диалог и направилась вместе с ним к машине.
Она чувствовала себя так, будто ее спину утыкали иглами: на душе было одновременно кисло и сладко, а где-то на дне таилось еще какое-то неуловимое чувство.
В зеркале заднего вида отражалось холодное, бледное и отрешенное лицо Сян Фэйвань. Ее глаза были темными, как тушь, казалось, в них можно было спрятать любые эмоции.
Ресницы Сян Фэйвань были опущены, линия губ сжата — вид у нее был такой, будто она хотела что-то сказать, но так и не решилась. Всегда гордая женщина в этот момент до боли напоминала покинутую, раненую большую собаку.
Странное, не поддающееся описанию чувство в глубине души Е Саньюй крепло, постепенно обретая отчетливые очертания.
То была эмоция, которую она не желала признавать, но и не могла отрицать.
Ее сердце... кажется, чуть-чуть ныло.
Вывернув из лифтового холла, Сян Фэйвань стояла прямо у конца коридора. Ее вид источал холод и отчужденность, но взгляд был прикован к ней — обжигающий и пристальный.
Е Саньюй молча дошла до двери и, опустив голову, принялась вводить пароль, когда услышала голос Сян Фэйвань:
— Не приближайся к Дун Чжэнтину.
Пальцы Е Саньюй замерли. Введя последнюю цифру, она услышала щелчок — замок открылся.
Она скосила глаза на Сян Фэйвань и насмешливо произнесла:
— Ты что творишь? Решила мной командовать?
Уголки губ Сян Фэйвань дрогнули. Е Саньюй улыбнулась еще шире и, тыкая ее пальцем в грудь — резко, с каждым разом все сильнее, — с избытком ядовитого сарказма спросила:
— С чего это вдруг, Сян Фэйвань?
— Ради наших многолетних чувств.
Е Саньюй рассмеялась так, будто услышала самую нелепую шутку в мире. Уголки ее глаз покраснели, и она в упор уставилась на бывшую возлюбленную.
В одно мгновение улыбка испарилась, на дне зрачков осталась лишь непроглядная чернота. Чеканя каждое слово, Е Саньюй напомнила:
— Не пытайся притворяться, будто любишь меня. С того самого момента, как ты отправила меня за решетку, пути назад для нас нет.
После Нового года они целую неделю не пересекались.
Ее перевели на стажировку в отдел маркетинга. Как назло, наступила пора подведения итогов года и встречи новых праздников — она крутилась как белка в колесе, сгорая на работе дотла, так что по возвращении домой ей хотелось только одного — упасть и уснуть.
Дун Чжэнтин связался с ней и подарил два билета на художественную выставку. Организатором выступал известный в стране художник-живописец Цинь Фэйжань. Она специально заехала за билетами и заодно пригласила Дун Чжэнтина на обед.
Про Сян Фэйвань она не спрашивала, но Дун Чжэнтин заговорил о ней сам:
— Она? Ушла во временное отшельничество.
Из дальнейшего разговора Е Саньюй узнала, что, если не случалось ничего экстраординарного, первого и пятнадцатого числа каждого месяца Сян Фэйвань отправлялась в Храм Цинтань в городе Цзинчжоу, чтобы возжечь благовония и помолиться Будде, а иногда даже оставалась там на пару дней.
— Наверное, на работе дела идут не гладко, или же просит о славе, богатстве и влиянии, — усмехнулся Дун Чжэнтин. — Суеверие чистой воды. А она ходила по храмам, когда вы только познакомились?
Е Саньюй дала уклончивый ответ: «Не помню». На самом деле она помнила все отчетливо: когда-то они обсуждали эту тему, и Сян Фэйвань была убежденной атеисткой.
Она сама благоговела перед духами и божествами, но Сян Фэйвань не спорила с ней — она лишь брала ее лицо в ладони и говорила:
— С этого момента мое божество — ты, я верю только в тебя.
В тот вечер после обеда с Дун Чжэнтином они вместе сходили в кино. Кинотеатр выбирала она — это был «Гуанмин» в торговом центре «Манхотл» в самом центре города.
— От одного названия сразу вспоминается Группа Гуанмин. Интересно, это их дочернее предприятие? Этот председатель Ли — человек выдающийся, — Е Саньюй ждала проверки билетов и лестала рекламный буклет кинотеатра. Дун Чжэнтин придвинулся очень близко. — На первый взгляд так и есть.
Она слегка отстранилась и спросила:
— Разве на самом деле не так?
— Реальный владелец Группы Гуанмин носит другую фамилию.
— Правда? — удивилась она. — Ты даже это знаешь.
http://bllate.org/book/38343/4809466
Готово:
