— Я только что шутила над ней, а ты даже не подумала меня остановить.
Дун Цин не нашлась что ответить.
Е Саньюй больше ничего не сказала и обошла зал с тыльной стороны.
Ведущий пытался загладить только что устроенный балаган, преподнося всё как проявление глубоких чувств между лучшими подругами и якобы заранее спланированный сюрприз из нежелания расставаться...
Звезда шоу обошла несколько рядов и вернулась к эпицентру событий, вновь интересуясь, нет ли среди присутствующих противников.
Дун Цин напряжённо уставилась на Е Саньюй. Та стояла с гордым видом, чуть приподняв подбородок, а её плотно сжатые губы выдавали явное недовольство.
Если раньше Дун Цин полагала, что спустя два года они способны испытывать друг к другу лишь ненависть, то теперь её терзали смутные сомнения: возможно, она всё истолковала в корне неверно.
В этот момент распахнулись двери главного зала.
Мир вокруг озарился ослепительным, белым как день светом, который мгновенно затопил всё пространство. Резкое сияние резало глаза, и гости, оборачиваясь, были вынуждены жмуриться.
С двух сторон в зал вошли два отряда поликлицейских. Заявив о поступившем анонимном сообщении, они утверждали, что в здании предположительно спрятаны наркотики, и теперь здесь необходимо провести обыск.
В зал ворвались служебные собаки, и стражи порядка рассыпались по помещению, приступив к осмотру.
Свадебное торжество в мгновение ока превратилось в балаган, а приглашённые репортёры и фотографы тайком фиксировали происходящее на камеры.
Гости растерянно переглядывались, а стоявшая на сцене знаменитость-церемоніймейстер и вовсе лишилась дара речи. Подбежав к Дун Чжэнтину, ведущий затараторил:
— Меня же не втянут во всё это? Я только-только набрал популярность, компания меня живьём сожрёт!
Дун Чжэнтин хранил мрачное молчание. Боковым зрением он искоса поглядывал на Сян Фэйвань: та неизменно держалась с царственной элегантностью, сейчас же, словно находясь вне всяких обстоятельств, лишь отстранённо наблюдала со стороны. Не выдержав, он тихо спросил:
— Что вообще здесь происходит?
Дун Цин в свою очередь тоже допытывалась у Е Саньюй, не её ли рук это дело — неужели она действительно заявила в полицию?
Е Саньюй бросила на неё пренебрежительный взгляд, в котором читалось: «Ты случаем не больна?», после чего Дун Цин украдкой отправила сообщение:
— На свадьбе ЧП, до тебя доходили какие-то слухи?
Ответ пришёл незамедлительно, состоя всего из одного иероглифа:
— Нет.
В зале царил хаус и невообразимый галдеж.
Е Саньюй и Сян Фэйвань переглянулись издалека. В глазах первой читалось праздное любопытство, в то время как та, что стояла на сцене, сохраняла полнейшее невозмутимое спокойствие, граничившее с абсолютным равнодушием.
Из-за внезапно грянувшей облавы на наркотики свадьба была окончательно сорвана.
Дун Чжэнтин отправился вслед за отцом давать показания полиции, Сян Фэйвань удалилась за кулисы, а Е Саньюй поднялась с места и направилась в ту же сторону.
Дун Цин неотступно следовала за ней по пятам. Внезапно Е Саньюй резко остановилась, из-за чего Дун Цин едва в неё не врезалась.
— Ты чего увязалась за мной? — недовольно бросила Е Саньюй.
— Я должна вас охранять.
— Охранять? — холодно усмехнулась Е Саньюй. — Скорее, шпионить за мной.
Дун Цин не стала спорить, лишь повторила про охрану, но Е Саньюй уже не желала тратить на неё слова:
— В какой она гримёрке?
Не дождавшись ответа, Е Саньюй застыла у поворота коридора. Постояв пару мгновений, она шагнула внутрь, дошла до третьего ответвления и свернула.
Добравшись до самой дальней двери, она увидела табличку: Цюйюань Фэнхэ.
Уловив едва заметный шлейф знакомого аромата, она поняла, что искомое место найдено.
Е Саньюй уже занесла руку, чтобы толкнуть дверь, но та отворилась изнутри.
— Генеральный директор Сян, она сама сюда пришла, — поспешила объяснить Дун Цин. Сян Фэйвань слегка кивнула и посторонилась, пропуская её внутрь. Дун Цин попыталась проскользнуть следом за Е Саньюй, но не тут-то было: Е Саньюй с размаху захлопнула дверь, едва не разбив той прямой нос.
Щелчок — дверь заперлась на замок, не оставив Дун Цин ни малейшей надежды.
Заподозрив неладное, Дун Цин тут же написала Бань Ся с вопросом, не проделки ли это Е Саньюй, но в ответ получила: та не обладает подобным влиянием.
Тогда кто же? Дун Цин прижалась ухом к двери, прислушиваясь к происходящему в комнате.
Внутри царила тишина. Больше половины штор были плотно задвинуты, и лишь в самом углу оставалась узкая полоска просвета. Сян Фэйвань стояла у окна, неизвестно чем привлекая её внимание.
Е Саньюй перевела дыхание. Только сейчас она осознала, что всё это время находилась в состоянии предельного напряжения.
Посреди гостиной свисала массивная люстра в форме зонта, испускавшая резкий, слепящий свет.
Внезапно её накрыл приступ головокружения, тело покрылось холодным потом, а душа, казалось, норовила вырваться из оболочки. Сама же она превратилась в постороннего наблюдателя, со стороны видя, как её ноги теряют устойчивость и начинают покачиваться.
Свет расплывался мутными, призрачными пятнами, к горлу подступила тошнота, а в желудке всё заворочалось.
В момент падения чьи-то руки резко подхватили её за талию, и, придя в себя, она осознала, что прижимается к груди Сян Фэйвань.
Сян Фэйвань явно что-то говорила — Е Саньюй видела движение её алых губ, но звуков разобрать не могла.
По лицу скатилась какая-то жидкость, обдав кожу влажным теплом. Инстинктивно проведя пальцами по щеке, она увидела на кончиках пальцев ярко-красную кровь.
— Сяо Е, — раздался откуда-то издалека голос. До сознания наконец долетел смысл слов — это Сян Фэйвань звала Дун Цин.
В следующий момент Е Саньюй пришла в себя. Вокруг простиралась жуткая белизна — точь-в-точь как в ту ночь разгула снежной бури или в мрачном морге.
— Вы в больнице, — чей-то голос прернул ход её мыслей. Повернув голову, Е Саньюй увидела Сян Фэйвань. Та была облачена в чёрное длинное шерстяное пальто с поясом; её лицо осунулось, а в уголках бровей читалась тревога.
— Вань-Вань, — язык опередил мысли, и губы первыми сорвали привычное ласковое прозвище.
Сян Фэйвань заметно замерла. Е Саньюй была готова дать себе пощёчину: она словно сквозь сон ощущала, что сейчас её начнет бить в судорогах и она закричит, но при этом была бессильна помешать этому.
Разум прояснился до пугающей четкости. Охватившая её неловкость и стыд были столь велики, что она предпочла притвориться потерявшей сознание: едва вымолвив это имя, она снова безвольно склонила голову набок и медленно закрыла глаза.
Дун Цин неотрывно следила за Сян Фэйвань и заметила, как уголки губ всегда строгой и непреклонной генерального директора Сян дрогнули в едва заметной улыбке.
В памяти всплыло то время, когда Сян Фэйвань занималась каллиграфией для успокоения ума и бесчисленное количество раз выводила строки Фан Тана: Весенняя вода только зародилась, весенний лес распустился, но никакие десять ли весеннего ветра не сравнятся с тобой.
Это самое «ты» когда-то принадлежало Е Саньюй, судя по всему, остаётся им и по сей день, а что ждёт их в будущем... Дун Цин не смела гадать. Ей было непостижимо, как люди, столь страстно любившие друг друга, смогли докатиться до сегодняшнего дня.
Притворяться спящей оказалось куда утомительнее, чем спать по-настоящему.
Е Саньюй продолжала изображать бесчувственность, пока спустя какое-то время не услышала шаги, направляющиеся к выходу.
Раздался щелчок закрывающейся двери, и лишь когда тело покинуло напряжение, Е Саньюй поняла, что всё это время мышцы были скованы судорогой.
Стоило ей только распахнуть глаза, как она встретилась взглядом с тёмными, глубокими глазами Сян Фэйвань.
Сян Фэйвань стояла у изголовья кровати в той же позе, что и до её «пробуждения», и бесстрастно произнесла:
— Дун Цин ушла за едой.
Е Саньюй попыталась приподняться и встать с постели, но едва её ноги коснулись пола, как Сян Фэйвань шагнула ближе, практически вплотную прижавшись к ней.
Сморщив брови, Е Саньюй издала слабый стон, а Сян Фэйвань, опустив взгляд, замерла перед ней непреодолимой стеной.
http://bllate.org/book/38343/4809458
Готово:
