Я замерла, странно посмотрев на него. Тонкие губы под трехфутовым куском белого шелка сжались, а затем медленно приоткрылись:
— Я-то думал, ты на этот раз решила отправиться на тот свет первой.
Я:
— ...
И впрямь, из собачьей пасти не услышишь доброго слова.
Я закатила глаза, но не успела закончить, как меня кто-то треснул по макушке. Пискнув ай, я услышала прохладный голос Учителя, влетевший прямо в уши:
— Я наполовину слеп, а не совсем, закатывать глаза — это ты кому?
В такие моменты только лесть спасает от подзатыльников, поэтому я снова услужливо принялась массировать ему плечи:
— Да это же всё благодаря Учителю, который передал мне свою духовную силу! Иначе ученица точно пролежала бы на кровати полмесяца полуживой.
— Ничего подобного, — Учитель оттолкнул мою руку. — Я и сам слаб и бесполезен, стоило мне отразить ту ладонь твоего шицзуня, как мне пришлось уходить в уединение для восстановления. Лишней духовной силы у меня для тебя нет.
— Тогда кто же потратил столько сил, чтобы передать мне духовность? — удивилась я.
— Я бы и сам не прочь узнать, да кто же знает.
Глаза Учителя были повреждены с самого момента моего поступления к нему в ученики: то лучше, то хуже. Большую часть времени перед его взором стояла пелена тумана, не дававшая толком разглядеть ни пейзажи, ни людей, поэтому он почти всегда закрывал глаза белой шелковой повязкой.
В его комнате круглый год горели лишь тусклые свечи, хотя снаружи было светло.
Кончиками пальцев, белых как побеги лука, Учитель сдернул с глаз белую повязку и с насмешкой взглянул на меня. Его очерченные фениксовы глаза изогнулись, и под моим испуганным взглядом он перевел взор на птицу у окна:
— Забери свою птицу обратно, среди ночи черным-черно, смотреть на нее — к дурному значению.
Неужели он ничего не заметил, а просто велел мне прийти за птицей заодно проверить мои раны?
— Учитель, где вы ее подобрали? — спросила я.
— На дороге нашёл.
Тон был совершенно равнодушным. Я странно посмотрела на него, послушно выдала протяжное «о», но осталась с невысказанными на языке словами. Мне хотелось спросить, не из-за ли ауры зла на Шэн Мэншане Учитель так недоброжелательно к нему относится, но я вдруг вспомнила, что Учитель вел себя странно с самого того дня, как я привела Шэн Мэншана, а аура зла появилась позже и прицепилась к Шэн Мэншану по воле злого рока.
Еще мне хотелось попросить его разрешить Шэн Мэншану перебраться из хижины у бамбуковой рощи — по ночам там сыро и холодно, да и комната по соседству со мной пустует.
Я уже собиралась заговорить, как Учитель отложил чашку, которую все это время теребил в руках, и, нахмурившись, посмотрел на меня:
— Юньэр, временами я думаю: неужели в слове «Юнь» недостаточно твердости, раз оно не способно защитить тебя от преследующих по пятам напастей?
Я остолбенела. К чему он клонит? Опять завел разговор про имя.
Мне хотелось сказать, что уж если человеку суждено вляпаться в неприятности, одним именем жизнь не спасешь, но прежде чем я успела раскрыть рот, Учитель отдал приказ на выход и велел мне катиться отсюда вместе с птицей.
Я изначально планировала замолвить за Шэн Мэншана словечко, но сейчас момент был неподходящий, да и я не смела и пикнуть. К тому же, Учитель сегодня можно сказать спас Шэн Мэншану жизнь — если бы не он, я даже не представляю, как бы всё закончилось.
Поэтому я схватила птицу за шкирку и бросилась к выходу. По дороге назад голова была забита лишь одним вопросом: кто же влил в меня духовную силу? Я спросила птицу в руке:
— Сяньцзунь, сегодня я отключилась и пропустила столько всего, мои раны случаем не ты исцелил?
Я смотрела на него с надеждой, но птица не только не шевелилась, но и не произнесла ни слова. Наверное, я задела его за живое, ведь я внезапно вспомнила, что сейчас он — всего лишь обычная птица.
В наступившей тишине я и сама умолкла.
Перебрав все мыслимые догадки, под конец я даже докатилась до нелепой мысли: уж не проснулась ли у Главы секты совесть?
Предположения становились всё более абсурдными. Ночь выдалась глубокой и росистой, тело по-прежнему пронизывали волны боли. Я шумно втянула носом холодный воздух, и как только добралась до своей комнаты, как дотоле молчавший всю дорогу Лао Ба вдруг произнес:
— Ты все еще хочешь спасти себя?
Хотя я не сразу сообразила, о чем речь, но поняла, к чему он клонит, и ответила:
— Разумеется.
Кому захочется умирать столь жалкой смертью? К тому же, катастрофа, предсказанная в Зеркале Юнхэ, с вероятностью девяносто девять процентов связана с Шэн Мэншаном.
Если не спасти этого заблудшего ягненка, всколыхнутся все Шесть Миров.
— Раны на твоем теле исцелил я, но духовную силу вливал не я, к тому же эта чужеродная энергия внутри тебя вряд ли сулит что-то хорошее, — сказал Шэнь Е. — На Собрании Союза Бессмертных будет состязание учеников различных сект, ты обязательно должна будешь выступить. Я хочу, чтобы ты восстановилась как можно быстрее и до этого момента нашла возможность увезти Шэн Мэншана из Секты Циньюнь.
Услышав первую половину фразы, я погрузилась в полное недоумение, но стоило дойти до второй, как у меня подкосились ноги:
— Ни за что. Без приказа Главы секты самовольно уводить ученика с горы — тяжкое преступление.
К тому же, та шайка, что вечно норовит задирать Шэн Мэншана, следит за ним каждый день, дрожа от страха перед мыслью, что они могут хоть раз забыть его отлупить.
— У тебя нет выбора, — отрезал Шэнь Е.
— Что? — замерла я, и дурное предчувствие кольнуло в сердце.
— На Собрании Союза Бессмертных: если Шэн Мэншан не уйдет, ты непременно погибнешь.
Глава шестая
Лао Ба отделался общими фразами и, сколько я его ни расспрашивала, так и не объяснил, почему я должна умереть, если Шэн Мэншан не уйдет.
Поэтому мне оставалось лишь рассчитывать на собственные силы и отправляться в Зал Свитков — а вдруг там найдется способ превратить этот шатающийся на ветру черный лотос в белого ангелочка?
Не знаю, есть ли у всех этих небожителей и божеств какая-то странная склонность недоговаривать, давая одновременно и подсказки, и загадки.
Взять хотя бы Лао Ба — он тот еще извращенец: не доводит дело до конца, но при этом таскается за мной по пятам, карауля даже у туалета.
Спросишь его о чем-нибудь — отвечает не лезь не в свое дело, либо несет какую-то бессмыслицу невпопад, от которой ничего не понятно. Он воочию дал мне прочувствовать справедливость поговорки: послушай наставления мудрого человека — и проживи десять лет впустую за чтением книг.
Оглядев горы свитков передо мной, я бросила косой взгляд на Лао Ба, стоявшего на столе, а затем опустила голову, пытаясь зарыться лицом в кипы бумаг.
Справедливости ради, если уж у человека черная полоса, то даже от воды зубы сводит.
До Собрания Союза Бессмертных оставалось еще больше месяца, и все эти дни я объедалась целебными травами, которые Глава секты, мучимый угрызениями совести, присылал мне через младшую сородичку. В итоге я переборщила с тонизирующими средствами, и носовое кровотечение полилось просто водопадом.
Сейчас лицо мое было бледным, а глаза — красными, вылитый демон-лисица, высосавший чужую жизненную силу.
Только вот беда пришла откуда не ждали: я столкнулась с Шэн Мэншаном.
Зал Свитков издавна по очереди курировали старшие ученики внешних дворов с каждой из гор, а для Горы Цзиюэ этим человеком вполне закономерно оказался Посяо.
http://bllate.org/book/38331/4807615
Готово:
