Жрица аккуратно поставила нефритовый диск обратно, но тот внезапно со звонком разлетелся на куски, усыпав ими весь пол. Череда странных происшествий повергла всех в ужас. Побледневшая жрица опустилась на колени и принялась собирать осколки, после чего дрожащим, но разнесшимся по всему берегу голосом перевела божественное прорицание:
— Небесные боги говорят, что Цзиньчжоу попытался обмануть Небесный Путь жертвами из скота, и вина его стала еще тяжелее…
Голос был негромким, но его услышал каждый присутствующий.
Не успели люди прийти в себя, как гора Фуюнь, которая до этого лишь слегка осела, в одно мгновение обрушилась больше чем наполовину. Горный поток ринулся вниз, и грязевые селевые потоки вперемешку с бушующей водой устремились к низинам. Казалось, стихия уже совсем рядом и вот-вот перекинется из Цзиньчжоу прямо в Реку Удин. Напуганные небесными знамениями и грохотом рушащейся горы люди в панике бросились бежать. Хватаяхитки и детей, они разбегались во все стороны. Те же простолюдине, которые еще недавно выжидали, теперь в спешке спешили домой, чтобы собрать скромные пожитки и приготовиться к побегу из Цзиньчжоу.
Поняв, что они загнаны в тупик, в толпе начали раздаваться голоса, осуждающие Фуцзюня.
Его обвиняли в нерешительности и пренебрежении жизнями простых людей.
— Во всем виноват он! Если бы не его запреты, мы бы уже давно задобрили Владыку Вод…
— Он хочет погубить всех нас, жителей Цзиньчжоу…
— Что же делать, неужели на всех нас обрушится гнев небесных богов…
До сегодняшнего дня простые жители и чиновники Цзиньчжоу, стоило им заговорить о Фуцзюне, не скупились на похвалу и почтение. Но стоило пройти половине дня, как он вдруг превратился во всеобщего грешника, на которого тыкали пальцем.
Фуцзюнь словно не замечал этих ругательств и обвинений, продолжая смотреть в сторону Ши Сюя.
Ши Сюй замер на месте. Сначала он подумал, что совершил какую-то оплошность, но, понаблюдав немного, понял, что Фуцзюнь смотрит вовсе не на него, а словно застыл, вглядываясь в водную гладь Реки Удин.
Толпа шумела и бушевала. Кто-то швырнул старый промокший соломенный лапоть, и тот угодил прямо в цель, оставив грязный след на чистых чиновничьих одеждах Фуцзюня.
Стоит рухнуть стене, как каждый норовит ее подтолкнуть: люди бежали, осыпая его проклятиями. За целый день нашелся лишь один заместитель начальника стражи по фамилии Чен, который попытался заступиться за Фуцзюня, но в ответ услышал лишь оскорбления в духе «круговая порука, повязанные одной веревкой чинуши» и «продажные шкуры».
Лицо Фуцзюня ничуть не изменилось, на нем по-прежнему играла та самая неопределенная улыбка. Волоча за собой истощенное и больное от забот о Цзиньчжоу тело, он медленно подошел к заместителю начальника стражи и тихо произвел:
— Благодарю вас, господин Чен, но не нужно больше слов. Пожалуй, это я был неправ.
— Господин… — с тревожным сердцем смотрел на него заместитель, в то же время чувствуя досадное разочарование от того, почему тот даже не пытается оправдаться. — Вы же всей душой радеете за Цзиньчжоу, все должно быть совсем иначе!
— Ничего страшного, — мягко улыбнулся Фуцзюнь. — Главное, чтобы совесть была чиста, а остальное — пусть идет как идет. То, что случилось сегодня, уже не изменить, так что вам тоже стоит заранее подумать о своем будущем.
Ши Сюй прищурился, наблюдая за поведением Фуцзюня. Вспомнив слова Юй Ся, которые та не договорила, он почувствовал, как странное предчувствие в его груди становится все сильнее.
Вода на улицах поднималась все выше. Гора Фуюнь рухнула почти наполовину, а на самом опасном участке Реки Удин образовалось надземное русло, и паводковые воды неслись вперед с яростью свирепых зверей.
И тем не менее, Фуцзюнь по-прежнему отказывался давать добро на принесение в жертву Владыке Вод живых людей. И если в прошлый раз его еще кто-то слушал, то теперь — уже нет.
Из Столицы снова пришло послание с требованием к Цзиньчжоу как можно скорее подготовить жертвоприношение, чтобы остановить наводнение.
В день, когда прибыл этот указ, Фуцзюнь взял императорский свиток и просидел один в кабинете управы всю ночь. На следующий день он по-прежнему отказывался уступать.
Неповиновение императорскому указу, нарушение приказа государя — он явно больше не собирался держаться за свою должность.
И действительно, прошло всего несколько дней, как пришел новый указ: Фуцзюня отрешили от должности и отдали под следствие, а Сын Неба направил в Цзиньчжоу имперского посланника для принятия дел. Алтарная Башня также прислала своего человека из Полярной Звезды, чтобы тот ведал вопросами жертвоприношения Владыке Вод.
Конечно, все это было уже впереди, а пока Ши Сюй был занят поисками Ляньхуа по всему городу. Удастся ли благополучно разрешить проблемы Цзиньчжоу — это одно, но Ляньхуа нужно было найти во что бы то ни стало. Пока Ляньхуа не отыщется, он не сможет обрести душевный покой.
В тот вечер, когда он уже собирался выходить, у ворот губернской управы он вновь столкнулся с Фуцзюнем, который стоял под дождем.
Одинокая иссохшая фигура в пустом дождевом мареве походила на водного призрака. Ши Сюй от испуга отступил на шаг назад, едва не решив, что столкнулся с нечистой силой.
Неужели появление из ниоткуда и исчезновение в никуда — это здешний обычай? — подумал он.
Впрочем, опустив взгляд на собственную черную одежду, Ши Сюй понял, что сам выглядит ненамного лучше — со стороны он вылитый вор или грабитель, отчего на душе у него стало немного совестно.
Сохраняя невозвозмутимый вид, он решил опередить собеседника и спросил:
— Господин? Что вы здесь делаете? Зачем стоите под дождем посреди ночи?
— Скажи, неужели на свете и впрямь существуют такие божественные владыки? — Фуцзюнь стоял заложив руки за спину под струями дождя, спиной к Ши Сюю, и повторил вопрос, который остался недосказанным в управе в тот день. — Неужели им нужно сожрать несколько человек, прежде чем они соизволят успокоиться?
Ши Сюй вовсе не собирался мокнуть под дождем вместе с ним. Стоя под карнизом и думая о своем, он небрежно бросил в ответ:
— Пожалуй, существуют.
— Так неужели этого пожирающего людей божественного владыку не должна постигнуть небесная кара? — Фуцзюнь поднял голову к небу, неизвестно к кому обращаясь.
Ши Сюй промолчал. Карать насилием ради восстановления порядка — это тоже путь. Раз небеса дозволили это, с чего бы быть небесной каре?
Впрочем, возможно, Фуцзюнь и не ждал от него ответа. Быть может, он очутился здесь случайно, и задал бы этот вопрос любому, кто оказался бы у этих ворот. Что именно спросить и у кого — зависло лишь от мимолетного порыва, и ему было совершенно все равно, что на это ответят и как на него посмотрят окружающие.
Видя, что Ши Сюй молчит, Фуцзюнь заговорил сам с собой:
— Подумать только, как нелепо. Если Небесный Путь считает его правым, то никакая небесная кара ему не грозит. А раз так, ему нужен лишь благовидный предлог, чтобы убивать налево и направо — лишь бы это соответствовало законам мироздания, даже если эти законы притянуты за уши к чужому несправедливому делу. Или же… можно сотворить беду покрупнее.
Совершить беду куда более страшную, чем та, что послужила поводом для небесной кары над Цзиньчжоу.
Ши Сюй нахмурился: в словах Фуцзюня явно таился скрытый смысл. Ему казалось, что здесь что-то сильно не так, но он никак не мог понять, в чем именно дело.
Хотя, если подумать, разве в этом рассуждении было что-то неверное?
Если в земных делах исходить из понятия карны, то желая получить некий «результат», нужно лишь позаботиться о создании нужной «причины». Как только причина появится, результат возникнет сам собой.
Впрочем, Ши Сюй лишь смутно понимал, к чему Фуцзюнь завел с ним этот разговор, и потому чисто машинально переспросил:
— Чего же добивается господин?
— Чего добивается этот чиновник… — Фуцзюнь прикрыл рот рукой и глухо закашлял, меж его пальцев мелькнуло что-то похожее на кровь. — Ничего особенного. Я лишь хочу, чтобы простые люди жили в мире и покое, а близкие и друзья были здоровы.
Ши Сюй: «…» С каких это пор у этого господина, чья судьба — одинокая звезда, появились близкие и друзья?
http://bllate.org/book/38325/4806467
Готово:
