Гу Фан смотрел на него во все глаза: Разве песни Бянь Е могут быть плохими?
Сюй Чжоюнь просто лишился дар речи и, скатав комок из ненужной бумаги, швырнул его в Гу Фана: Если говорить серьезно, ты бы стал считать эту песню хорошей, если бы не знал, что её написал Бянь Е?
Этот бумажный комок точно угодил Гу Фану в лоб, и тот взвыл: Разве ты не знаешь? Я же простец до мозга костей, люблю только сладенькие любовные баллады, а такие высококлассные песни — вообще не моя чашка чаю.
Сюй Чжоюнь уныло протянул: О, — в его голове два противоположных мнения принялись ожесточенно спорить: то ему казалось, что всё пройдет гладко, то чудилось, что делу наверняка конец.
Перед сном он сложил ладони вместе и истово загадал желание: Небеса, умоляю, дайте нам хоть раз добиться успеха, пусть даже это будет единственный раз.
Сказав это, он подумал, что выразился неверно, и поправился: Впрочем, не нужно быть настолько категоричным, чем больше, тем лучше, чем чаще, тем лучше.
Глава 5
В зачетную неделю, продержавшись трое суток без сна, Сюй Чжоюнь сдал последний экзамен.
Экзамены легче всего пробуждают вдохновение: пока он на днях дописывал в библиотеке черновой вариант текста, та самая строчка, которая нравилась ему меньше всего, прямо во время испытания вдруг обрела идеальное решение.
Выйдя из аудитории, он застал сгущающиеся сумерки и тут же внес правки в текст, отправив окончательный вариант Бянь Е.
Это версия, которая нравится мне больше всего. Когда я закончу с ужином, давай поскорее всё обсудим?
Через несколько минут пришел ответ.
Бянь Е: Я всё просмотрел, написано отлично, давай сразу после этого запишем вокал. Где ты ужинаешь? Я как раз за городом, могу заехать за тобой.
Сюй Чжоюнь уже добрался до ресторана и скинул ему геолокацию.
·
В большой отдельной кабинке все собрались, и блюда быстро появились на столах.
Измученные неделей экзаменов однокурсники набросились на еду, и не прошло много времени, как половина тарелок опустела.
Староста Гао Тяньхао уже захмелел, громко рыгнул, а когда пиво закончилось, подозвал официанта и велел принести бутылку крепкого, чтобы всем налить.
Ну что, парней в нашей группе раз-два и обчелся, если ты мужчина — выпей стакан! Девочки, кто хочет, присоединяйтесь тоже!
Наконец-то эта паршивая сессия позади, давайте выпьем до дна!
Бокалы со звоном столкнулись, и все осудили их залпом, атмосфера накалилась.
Отлично! Кто еще не пил? — Гао Тяньхао перевел взгляд и уставился на Сюй Чжоюня. — Эй! Чжоюнь, а чего это ты не пьешь? Ты же вроде не дурак выпить?
Сюй Чжоюнь улыбнлся: У меня еще есть дела, мне неудобно.
Да какие могут быть дела, все так редко собираются вместе, выпей! Всё уже налито, не пропадать же добру!
Официант подошел убирать тарелки, и Сюй Чжоюнь тихо сказал Гу Фану: Выпей за меня, мне скоро нужно бежать к Бянь Е, он не выносит запах алкоголя.
Гу Фан просто обалдел: он о тех, кто ему нравится, так не заботился, а Сюй Чжоюнь носится с обычным другом как с писаной торбой.
Официант ушел, и Гу Фан взял бокал Сюй Чжоюня, наполнив его наполовину: Ребята, у него дела, я выпью за него.
Его слова еще не затихли, как Гао Тяньхао выхватил бокал из рук Гу Фана, уставился на Сюй Чжоюня и снова придвинул чашу к нему, бросая с вызовом: Ты даже стакан выпить отказываешься, неужели я для тебя настолько пустой звук?
От него так и разило неприязнью.
У Сюй Чжоюня похолодело на сердце.
Он не ожидал, что даже спустя столько времени Гао Тяньхао все еще зациклен на той давней мелочи.
Остальные не знали о закулисных трениях между двумя парнями и просто любили подтрунивать над Сюй Чжоюнем, поэтому теперь поддержали всеобщее веселье, застучав по столу и скандируя: Чжоюнь, пей! Чжоюнь, пей!
Лицо Сюй Чжоюня слегка порозовело.
Кожа у него была светлой, он легко краснел, и стоило остальным увидеть его таким, как им хотелось поддразнить его еще сильнее, отчего крики стали только громче.
Гао Тяньхао окончательно придвинул бокал к самому Сюй Чжоюню.
Гу Фан хотел снова прийти ему на помощь, но Сюй Чжоюнь не желал втягивать его в это дело. Подумав про себя, что в худшем случае просто сходит прополоскать рот, он сжал зубы и взял фарфоровый белый бокал.
Стоило его губам коснуться алкоголя, как дверь кабинки с шумом распахнулась.
Бянь Е вихрем ворвался внутрь, выхватил бокал из рук Сюй Чжоюня и швырнул его на стол.
Чашка из фарфора ударилась о мраморную столешницу с глухим стуком, и большая часть жидкости плеснула наружу.
Крики мгновенно смолкли, и присутствующие в растерянности переглянулись.
Бянь Е посмотрел на Гао Тяньхао, прищурившись: Ты староста, разве не должен заботиться о тех однокурсниках, которые не хотят пить, или тебе просто нравится принуждать людей?
Гао Тяньхао уже выпил, а тут какой-то посторонний принялся его отчитывать, и у него взыграл норов: Ты еще кто к черту такой, чтобы вламываться сюда и учить меня жизни? Я староста, а Сюй Чжоюнь — бывший староста, он бросил на меня эту грязную работу, когда не захотел больше тянуть лямку. Я пахал весь семестр, неужели он не может оказать мне хоть капельку уважения?
Сюй Чжоюнь пользовался всеобщей любовью, и предыдущие два года его выбирали старостой с подавляющим перевесом голосов, тогда как Гао Тяньхао терпел поражение за поражением.
На третьем курсе Сюй Чжоюнь больше не стал выдвигать свою кандидатуру, а остальные тоже были заняты практикой, и на место старосты никто не претендовал, так что Гао Тяньхао наконец выпал этот шанс, но голосов он набрал жалкие крохи.
Он испытывал глубокое отвращение к столь унизительной победе, никак не мог проглотить эту обиду и втайне портил Сюй Чжоюню жизнь, но сегодня, неведомо с чего, даже вынес конфликт на суд общественности.
Остальные уловили нехороший душок, и атмосфера стала неловкой.
Посиделки в честь конца семестра должны были стать радостным событием, и Сюй Чжоюнь попытался сгладить углы: Это мой друг, Тяньхао, нам скоро нужно будет обсудить дела, надо быть в трезвом уме. Мы правда не хотели проявлять неуважение, так что я сегодня пойду пораньше, а вы продолжайте! — С этими словами он бросил на Гу Фана умоляющий взгляд.
Гу Фан поспешил выровнять ситуацию: Ладно-ладно, я выпью за него, чего вы все такие серьезные? Экзамены только что сдали, давайте оторвемся, а!
Однако Бянь Е вовсе не собирался щадить чувства Сюй Чжоюня и с омерзением бросил: Ты что, какая-то важная птица, чтобы Сюй Чжоюнь перед тобой стелился?
Услышав это, Гао Тяньхао громко расхохотался, брызжа слюной из уголка рта: Мой отец — топ-менеджер в развлекательной компании, с годовым доходом в миллион, я ведь не такой нищеброд, как Сюй Чжоюнь, который перебивается на стипендию. В Пекине связи — это ресурс, так что с его стороны было бы неплохо уважить меня!
http://bllate.org/book/38317/4805648
Готово:
