Прямоугольные шторы в комнате были задернуты лишь наполовину.
Воздух, окрашенный солнечным светом в золотистые тона, казался осязаемым. Хэ Сы еще не успел открыть глаза, а ему уже показалось, что лучи солнца пробиваются сквозь тонкие веки, отчего глазные яблоки пронзительно заныли.
Он перевернулся на другой бок, немного погодя медленно приоткрыл глаза.
Сначала перед ним предстал незнакомый потолок.
Замернув на секунду, он перевел взгляд.
Он лежал на огромной белоснежной кровати. Напротив возвышалась черная, отражающая свет стена, в которую был вмонтирован гигантский ЖК-телевизор с плоским экраном. Справа находился платяной шкаф, занимавший всю стену, слева — бежевый диван и черный журнальный столик, а дальше — панорамное стекло, площадь которого превышала размеры шкафа.
Стекло было вымыто до прозрачности и не могло служить преградой для ярких потоков солнечного света.
Глаза Хэ Сы сузились до щелолок, а голова раскалывалась от боли. Он уже собирался снова закрыть глаза, чтобы немного прийти в себя, как его взгляд случайно упал на телевизор напротив кровати.
Телевизор был выключен, его огромный экран сиял чистотой, превосходящей даже панорамные окна, и в нем отчетливо отражался сам Хэ Сы...
А также человек, лежавший рядом с ним.
Хэ Сы замер.
В голове словно раскатился громовой удар молнии. Он полностью оцепенел, его лицо застыло в изумлении, и на какое-то мгновение он даже забыл о головной боли.
В следующее же мгновение обрывки воспоминаний о прошлой ночи хлынули обратно в память.
После окончания рабочего дня он отправился на встречу выпускников. Почти все присутствующие были его хорошими университетскими товарищами, но слово почти означало, что там обязательно крутилось пару-тройку паршивых овец, с которыми Хэ Сы был не в ладах.
Линь Дунчао был самой крупной из таких паршивых овец.Вообще-то раньше отношения Хэ Сы и Линь Дунчао были вполне сносными. Пусть у них различались характеры, мировоззрение, жизненные принципы и взгляды на вещи, но они всё-таки учились в одном классе, каждый день виделись друг с другом, и на людях удавалось сохранять приличия. Всё изменилось после того случая: у Линь Дунчао проявились скрытые гены, и он превратился в бешеную собаку, которая нападала на Хэ Сы при любой возможности. Хэ Сы тоже не был мягкотелым малым, которого можно безнаказанно третировать, поэтому они питали друг к другу враждебность вплоть до самого выпуска, а после окончания школы порвали все связи и зареклись видеться.
Прошлым вечером староста класса затеял встречу, желая помирить Хэ Сы и Линь Дунчао. Уж какими словами староста уговаривал Линь Дунчао, оставалось только гадать, но ему действительно удалось заставить этого упрямца склонить гордую голову и принести извинения за события прошлых лет, хотя в его тоне всё же сквозило некоторое нежелание.Раз староста предложил выход, при старых одноклассниках Хэ Сы тоже решил сгладить углы.
Затем началась привычная программа.
Еда, песни, выпивка.
У Хэ Сы была отличная голова, но он не мог отбиться от Линь Дунчао, который заливал в него алкоголь как сумасшедший. Сколько бутылок они выпили, сосчитать было невозможно. Линь Дунчао рухнул на пол, а Хэ Сы, шатаясь, вышел из караоке-клуба, собираясь поймать такси до дома.
Он смутно помнил, что, ожидая машину, увидел какого-то человека, шедшего в его сторону. Ему показалось, что тот очень хорош собой, и он задержал на незнакомце взгляд.
Тот человек заметил его и поманил пальцем.
Хэ Сы, спотыкаясь, подошел.
А затем...
Вместе с тем человеком он вошел в соседний отель, поднялся на лифте и зашел в номер.Комната была огромной, похожей на роскошный номер-люкс: от входа вглубь она делилась на четыре или пять функциональных зон. Хэ Сы и тот человек раздевались на ходу всю дорогу до самой дальней кровати, а когда рухнули на неё, оба уже были совершенно голыми.
Дальше всё произошло само собой.
Он переспал с тем человеком.
И под этим словом подразумевалось самое активное участие: было перепробовано всё, что только можно и нельзя себе представить.
Воспоминания оборвались, и Хэ Сы погрузился в долгое молчание.
Виной всему был вчерашний алкоголь, и всё случившееся казалось каким-то сном, но сейчас он бы тысячу раз предпочёл, чтобы это и впрямь оказалось обычным эротическим сновидением.
Превозмогая головную боль, он похлопал себя по щекам, заставляя собраться, поднялся с постели и подобрал разбросанные по полу брюки и рубашку. Обстоятельства были исключительными, так что разбираться, та ли это одежда, было некогда — он просто торопливо натянул всё на себя.
Вчера они ели хого и пили спиртное, так что на ткани остался стойкий запах. За ночь он настоялся до такой степени, что от одного аромата моментально выворачивало наизнанку.
Хэ Сы принюхался и скривился в мучительной гримасе, чувствуя, как от этой вони у него снова занесло голову.
Когда он вышел из ванной, умытый и приведённый в порядок, человек на кровати по-прежнему лежал неподвижно. Повернувшись к нему спиной и закутавшись в одеяло, тот позволял разглядеть лишь растрепавшиеся на подушке пряди волос.
В обычных обстоятельствах Хэ Сы ни за что не стал бы бестактно тревожить чужой сон, но сейчас ждать он решительно не мог. У него промелькнула мысль оставить записку с номером телефона и уйти, однако он совершенно не понимал, каково отношение этого человека к случившемуся, и если всё испортить...
При одной мысли об этом у Хэ Сы начинала раскалываться голова.
Сам виноват.
Нормально же ловил такси, но нет, похоть ударила в голову, и он увязался за незнакомцем. Ещё повезло, что не нарвался на подставу с вымогательством.
Хотя кто знает, какие ещё сюрпризы могут всплыть...
А он вообще надел презерватив прошлой ночью?
Кажется, надел. А кажется, и нет.
Эх, до чего же всё надоело.
http://bllate.org/book/38307/4804371
Готово:
