Готовый перевод The Sickly Educated Youth Is Too Good at Pretending, and the Rugged Man Cannot Take It / Болезненный образованный юноша слишком искусно притворяется — суровый деревенский мужчина не выдерживает: Глава 006. Зачем ты надел мою одежду?!

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Тихое «брат Чжэн» прозвучало так нежно, словно ветер подхватил пушинку одуванчика. Но стоило этим словам коснуться груди Хэ Чжэна, как у него загудело в ушах, будто рядом ударил гром.


Натянутая до предела струна «разума» в его голове звонко лопнула.


Рука с горячим полотенцем всё ещё находилась у пояса брюк Сюй Юйбая, но вдруг отдёрнулась, словно её ошпарили кипятком. Шлёп! Пропитанное горячей водой грубое хлопчатобумажное полотенце упало прямо на ничем не защищённое бедро Сюй Юйбая.


— Ай!.. — Сюй Юйбай судорожно втянул воздух. Пальцы, державшие Хэ Чжэна за руку, невольно сжались, а сам он отпрянул, точно перепуганная креветка, и с глухим стуком ударился спиной об осыпающуюся глинобитную стену.


Хэ Чжэну было совершенно не до того, обжёгся он или нет.


Ноги будто обрели пружины: здоровенный мужчина отскочил на два шага с таким отчаянным видом, словно спасался бегством.


Грохот!


Отступая слишком поспешно, он с силой задел подколенным сгибом длинную деревянную скамью, стоявшую у кана. На ней находился эмалированный таз. Скамья жалобно скрипнула, оставшаяся в тазу тёплая вода взметнулась и больше чем наполовину выплеснулась на грубые штанины Хэ Чжэна, перепачканные землёй.


Тот даже не заметил.


Он не сводил глаз с болезненного юноши на кане — ослепительно белокожего, с обнажённым торсом. Грудь Хэ Чжэна ходила ходуном, словно дырявые мехи; он так тяжело дышал, что под кожей проступали очертания рёбер.


Воздух в комнате казался густым и липким. Снаружи надрывались цикады, их стрёкот становился всё пронзительнее и доводил Хэ Чжэна до паники. Во рту пересохло; кадык с трудом дёрнулся дважды, прежде чем он сглотнул обжигающую слюну.


Чёрт!


Что это сейчас было?


Он ведь настоящий мужик! В деревне и без рубашки боролся, и мешки таскал, каких только крепких противников не встречал! Так почему же, едва его пальцы скользнули по мягкой коже на талии этого молодого чжицина, по позвоночнику к самой макушке взметнулся какой-то проклятый жар?


Хэ Чжэн стиснул коренные зубы, отчего желваки на скулах вздулись. В его чёрных глазах смешались дикость и растерянность. Он свирепо уставился на Сюй Юйбая, словно собирался сожрать живьём, лишь бы скрыть собственное позорное замешательство.


От этого взгляда Сюй Юйбай вздрогнул.


Он скорчился в углу у стены, одной рукой прикрывая грудь, а другой медленно и беспомощно подбирая с бедра горячее полотенце. Краснота в уголках глаз не исчезла, а после испуга лишь усилилась. Его холодноватые, красивые глаза затуманились влагой. Чуть запрокинув голову, он робко смотрел на Хэ Чжэна сквозь душный воздух.


— Брат Чжэн… — Голос был почти неслышным, с сильным носовым оттенком и осторожной, заискивающей мягкостью. — Я случайно задел твою рану? Или… испачкал тебе одежду?


Он ни словом не обмолвился о том, как Хэ Чжэн потерял самообладание, а вместо этого взял всю вину на себя. Такой мягкий, безобидный — и совершенно невозможно на него сердиться.


Эти слова, в которых слышались слёзы, болезненно сдавили Хэ Чжэну грудь.


Он опустил глаза на собственный голый, залитый потом торс. Какого чёрта — «испачкал одежду»?! Да на нём вообще ничего сверху не было!


Но жалкий вид юного чжицина не позволял выплеснуть раздражение. Не скажешь же ему: «Не смотри на меня такими глазами! Я потрогал твою талию и теперь сам не свой!»


Кем тогда станет он, Хэ-третий? Развратником? Извращенцем?


— За… заткнись!


Хэ Чжэн запнулся и рявкнул хриплым голосом. Он сердито поднял шершавую ладонь и дважды с такой силой провёл по короткому, колючему ёжику волос, что едва не содрал кожу.


— Сам вытирайся полотенцем! У меня рука тяжёлая, ещё начнёшь хныкать, будто я с тебя кожу стёр!


Выпалив эту суровую угрозу, в которой не было ни капли устрашающей силы, Хэ Чжэн резко развернулся и, словно медведь, ужаленный шершнем, вылетел за дверь, не оглядываясь, — прямо во двор.


Бах!


И без того едва державшаяся деревянная дверь вновь жалобно скрипнула и закачалась.


Сюй Юйбай посмотрел на раскачивающуюся разбитую дверь, прислушался к торопливым тяжёлым шагам во дворе — и жалкий, робкий, почти плачущий вид мгновенно исчез с его лица.


Он небрежно бросил грубое полотенце на циновку, лениво привалился спиной к глинобитной стене и слегка прищурил холодные глаза. Взгляд таил и опасность, и удовлетворённое собственническое торжество.


Подняв бледную холодную руку, он медленно провёл кончиками пальцев по ключице, которую только что коснулось дыхание Хэ Чжэна. В движении сквозила игривость.


— Ха…


Едва слышный, дразнящий смешок растворился в душной глинобитной комнате.


И в этой жизни Хэ Чжэна по-прежнему так легко было смутить.


А Хэ Чжэн во дворе почти сходил с ума.


Солнце уже клонилось к закату, но жар над жёлтой землёй почти не ослабевал, раздражая всё тело. Хэ Чжэн широкими шагами добрался до ручной колонки. Не разыскивая ковш, он сунул голову прямо под носик, ухватил железный рычаг мощной рукой и принялся яростно нажимать.


Плеск!


Холодная колодезная вода хлынула на коротко остриженную голову. Она стекала по щекам и шее, скользила по широкой крепкой груди, пересекала чётко очерченные восемь кубиков пресса и уходила за пояс грубых брюк.


— Уф!..


Хэ Чжэн резко встряхнул головой, разбрызгивая воду. Он тяжело перевёл дыхание, стёр влагу с лица, и нестерпимый жар внутри наконец немного утих.


Чёрт побери, это всё из-за погоды. Да, точно, просто слишком жарко! А ещё больной чжицин так приятно пах, что у него голова пошла кругом.


Он стоял у колонки, пыхтя, словно буйвол, и подбирал себе нелепые оправдания. Вдруг над низкой полуразрушенной глинобитной стеной показалась лохматая голова.


— Брат Чжэн! Брат Чжэн, ты дома?


Это был Гоуцзы, сын соседки, вдовы Лю, — известный на всю деревню сорванец. Обычно при виде Хэ Чжэна он боялся так, словно встретил самого владыку ада, а сегодня даже осмелился заглянуть через стену.


Хэ Чжэн и без того был взвинчен и метнул в него убийственный взгляд:


— Чего уставился? Мать не учила не заглядывать в чужие дворы? Ещё раз полезешь — выковыряю глаза и раздавлю, как хлопушки!


Гоуцзы втянул голову в плечи, но всё-таки набрался храбрости и перебросил через стену небольшой кусочек свежего имбиря. Тот упал во двор и дважды перекатился по жёлтой земле.


— Мама сказала… бригадир по громкоговорителю объявил, что к тебе поселили больного чжицина. Мама велела принести старый имбирь. Городские-то нежные: вспотеют — и сразу простужаются. Свари ему имбирный отвар с сахаром, пусть пропотеет! А то помрёт у тебя дома — дурная примета!


На одном дыхании передав слова матери, мальчишка моментально скрылся, а его шаги заторопились прочь, будто по пятам гнался волк.


Хэ Чжэн стоял у колонки, глядя на перепачканный землёй имбирь, и хмурился всё сильнее.


Даже деревенская вдова знает, какой этот чжицин изнеженный!


Он, Хэ Чжэн, должно быть, навлёк на себя несчастье на восемь жизней вперёд, раз притащил домой такого господина.


Однако рука оказалась честнее ругани. Хэ Чжэн подошёл, нагнулся, поднял широкой ладонью корень, кое-как вытер землю о мокрую штанину и зажал его в пальцах.


Солнце почти скрылось, по небу растеклась огненно-красная заря. Постепенно темнело. В этой картине ощущалась и грубоватая простота деревни семидесятых годов, и тихое тепло повседневной жизни.


Хэ Чжэн простоял во дворе добрых десять минут, пока горячий ветер не высушил с кожи капли, а в голове не прояснилось окончательно. Лишь тогда, нахмурившись и всё ещё сжимая имбирь, он снова толкнул деревянную дверь жилой комнаты.


Внутри было гораздо темнее, чем снаружи, всё тонуло в сумраке.


Едва Хэ Чжэн переступил порог, его взгляд привычно метнулся к кану, и ноги словно приросли к земле.


Сюй Юйбай уже вытерся.


Только на нём была вовсе не его промокшая белая рубашка.


В тускло-красных закатных лучах, проникавших сквозь окно, Сюй Юйбай сидел на кане на коленях. На нём была старая майка с широкими проймами, выстиранная до белёсого оттенка, с растянутым воротом. Майка Хэ Чжэна.


Хэ Чжэн был здоровенным мужчиной, и на Сюй Юйбае эта майка висела словно мешок. Невероятно широкий ворот съехал с худого левого плеча, обнажив большой участок гладкой белой кожи; он даже не скрывал полностью нежные очертания груди. Майка была такой длинной, что спускалась ниже бёдер. А поскольку Сюй Юйбай сидел на коленях, две тонкие длинные белые ноги оставались открытыми и на фоне тёмной грубой циновки казались ослепительными.


Проклятый жар, который Хэ Чжэн едва сумел подавить, вспыхнул с новой силой — словно взрыв, устремившись от ступней к макушке. Всё его тело напряглось, и он едва не потерял власть над собственными инстинктами.


— Да ты, мать твою… — Имбирь шлёпнулся из руки Хэ Чжэна на пол и дважды перекатился.


Кадык судорожно ходил вверх-вниз. Голос сделался хриплым и неузнаваемым. Хэ Чжэн широкими шагами подскочил к кану, навис над Сюй Юйбаем и раздражённо потребовал:


— Кто тебе разрешил трогать мою одежду?!


Сюй Юйбай вздрогнул от внезапного гнева и машинально потянул вверх сползший ворот. Он вскинул голову, в покрасневших глазах стояли испуг и обида.


— Брат Чжэн… прости. В постельных вещах, которые принёс бригадир, не было ничего лёгкого. Моя рубашка совсем промокла, мне холодно в ней. Я увидел в сундуке старую майку и подумал, что она тебе больше не нужна.


Он дважды кашлянул, и хрупкая грудь резко вздымалась под просторной майкой. Когда он поправил ворот, в воздух поднялся знакомый запах дешёвого мыла, въевшийся в одежду Хэ Чжэна; смешавшись с теплом тела Сюй Юйбая, он достиг ноздрей хозяина.


Это было просто невыносимо.


Хэ Чжэн сжал кулаки так, что на предплечьях выступили вены. Юноша дрожал после его окрика, но, одетый в его вещь, выглядел таким покорным, что сердце невольно начинало бешено колотиться, а грудь болезненно сжималась.


— Снимай! — прошипел Хэ Чжэн сквозь зубы, упрямо уставившись в угол, лишь бы не видеть белые ключицы и снова не потерять контроль.


Сюй Юйбай застыл.


Дрожащими пальцами он взялся за край майки, в глазах заблестели слёзы. В слабом голосе слышалась беззащитность:


— Но… брат Чжэн, если я сниму, мне совсем нечего будет надеть.


Он чуть приподнял голову и посмотрел прямо на Хэ Чжэна мокрыми глазами. Всего два слова, мягкие до невозможности:


— Мне холодно.


Мускулы Хэ Чжэна резко напряглись.


Он отчётливо видел мелкие мурашки на обнажённых руках Сюй Юйбая. Несмотря на духоту этого вечера, болезненный юноша действительно мёрз.


Полминуты Хэ Чжэн неподвижно стоял на месте. В комнате раздавалось лишь дыхание двоих: его — тяжёлое, Сюй Юйбая — слабое. Они переплетались, создавая почти удушающую атмосферу. Разница в росте, телосложении и силе ощущалась особенно остро, заполняя пространство вокруг кана.


— Чёрт!


Хэ Чжэн вдруг яростно выругался. Он не стал стаскивать с Юйбая одежду, а развернулся и ногой опрокинул стоявший на полу старый таз. Раздался оглушительный лязг.


— Носи, носи, носи! Видать, я тебе с прошлой жизни задолжал!

http://bllate.org/book/38300/5184999

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода