Моя склонность к бегству мыслей — пожалуй, тоже побочный эффект лекарств, к тому же не знаю почему, но за последние два года я всё чаще вспоминаю прошлое.
Мне всего двадцать пять, а я уже то и дело предаюсь воспоминаниям — это не к добру.
Пока я зазевался, Чжоу Чэнь уже взял халат и кое-как накинул его. Он подошел ко мне и положил одну руку мне на пояс.
Я только собрался запротестовать, как он надавил мне на пояс, и от этой боли я судорожно втянул воздух.
— И как это тебя угораздило быть таким неосторожным?
В тоне Чжоу Чэня не слышалось особого упрэка.
Его взгляд задержался на моей пояснице на пару секунд. Мне стало немного неловко, а место, которого касались его пальцы, с запозданием начало гореть.
Он взял перчатки, чтобы подобрать осколки с пола, а затем принес веник и всё подмел, только после этого позволив мне выйти из кухни.
— Лян Шэншэн, больше не морей посуду.
Стоило мне выйти из кухни, как Чжоу Чэнь продолжил мыть посуду и бросил мне через плечо.
Но погодите-ка, если Чжоу Чэнь готовит, неужели он должен еще и посуду за собой мыть?
Я возразил:
— Это была просто случайность, не могу же я не готовить и не мыть посуду, просто так у него на шее сидеть?
— Мм, — ответил Чжоу Чэнь. — Просто приглядывай за Ме-Ме.
Я ошарашенно согласился, а вернувшись в комнату и подхватив Ме-Ме на руки, только тогда сообразил: судя по такому разделению труда, Чжоу Чэнь относится к Ме-Ме так, будто она его собственный ребенок.
Он — ответственный молодой отец, в одиночку тянущий всю работу по дому, а мне нужно лишь заботиться о дитя.
Но ведь Ме-Ме — мой собственный малыш.
Неужели он тоже любит Ме-Ме и хочет растить ее вместе со мной?
Вспомнив, что Чжоу Чэнь зазывал меня к себе на съемную квартиру как раз под тем предлогом, что Ме-Ме сможет понежиться на солнышке, я решил, что моя догадка не лишена смысла.
Поразмыслив о всякой всячине, я так ни к чему и не пришел.
Достав из коробочки таблетку, я не нашел воды и проглотил ее всухомятку.
Прошло несколько минут, и сердце, с чего-то вдруг забившееся слишком быстро, постепенно успокоилось.
Ме-Ме сидела рядом и озадаченно смотрела на меня своими яркими, разноцветными глазами — одно желтое, другое синее. Я улыбнулся ей, и у меня снова отлегло от сердца.
В дверь постучали. Я выпрямился и открыл: на пороге стоял Чжоу Чэнь.
В руке он держал маленькую баночку и скомандовал:
— Лян Шэншэн, выходи мазать ушиб.
Завтра мы не работаем.
Я сидел на диване, а в гостиной по телевизору шли какие-то скучные новости и реклама.
Чжоу Чэнь присел на корточки и одной рукой задрал край моей тонкой пижамы, обнажая синяк на боку.
Свежий синяк отливал фиолетовым и на вид казался довольно серьезным, хотя на самом деле я ничего не чувствовал.
Если бы не упорство Чжоу Чэня, заставившего меня намазать ушиб, я бы и пальцем о палец не ударил.
Чжоу Чэнь вылил немного целебного масла — запах оказался резким и освежающим.
Наверное, человеческая память на запахи устроена по-особенному: уловив этот знакомый аромат, я мгновенно вспомнил, как в прошлый раз, когда я повредил запястье, он точно так же мазал меня лекарством.
Он потер ладони друг о друга, прижал их к моему боку и принялся осторожно втирать масло круговыми движениями.
Его руки были очень горячими, и это тепло сквозь кожу передавалось в мою голову. Мое тело невольно слегка вздрогнуло.
Чжоу Чэнь, конечно же, заметил эту секундную дрожь. Он перевел взгляд с моего бока на мое лицо и тихо спросил:
— Сильно болит?
Я покачал головой. Встретившись с серьезным взглядом Чжоу Чэня, мне даже захотелось отвести глаза.
— Я буду аккуратнее.
Движения Чжоу Чэня и вправду стали мягче, заставив меня острее прочувствовать соприкосновение его ладони с кожей на боку — словно меня коснулось птичье перышко.
От такой нежности ощущения стали только отчетливее. Я приоткрыл рот, собираясь попросить Чжоу Чэня прекратить, больно уж щекотно, но потом подумал, что веду себя слишком капризно, и все же промолчал.
Прошло минуты две, и Чжоу Чэнь наконец остановился.
Я медленно выдохнул и прижал руку к груди — сердце там колотилось как безумное.
Пожалуй, принятая недавно таблетка еще не успела подействовать.
Ме-Ме бесшумно подошла к гостиной, приблизилась ко мне, принюхалась, затем сморщила свою пушистую мордашку и удалилась.
Чжоу Чэнь смыл с рук остатки лекарства, вернулся в гостиную и тоже устроился на диване.
Он не садился близко ко мне. Я несколько раз поворачивал голову, чтобы взглянуть на него, но он был полностью поглощен просмотром телевизора.
В игре света и тени Чжоу Чэнь сидел с прямой спиной, а на его красивом, четко очерченном носу покоились очки.
Я привык видеть Чжоу Чэня таким — свежим и простым, но точно так же я помнил его с ярким сценическим макияжем во время выступлений.
Наша бывшая группа исполняла в основном поп-музыку в роковатом ключе, так что крашеные волосы и косметика были обычным делом.
С тяжелым макияжем Чжоу Чэнь всегда казался неприступным. К тому же он был высоким, с узкими веками, и его часто снимали с абсолютно бесстрастным выражением лица. Холодный взгляд в сочетании с более резкими, подчеркнутыми чертами лица делал его невероятно далеким, но при этом смертельно притягательным.
Всё это обобщили его фанаты, и, по моему мнению, они были абсолютно правы — у его поклонников отличный вкус.
Сейчас я наблюдал за ним в полумгле. Он тихо сидел, слегка опустив глаза, веки его казались совсем тонкими, а длинные ресницы подрагивали в такт тому, как он внимательно следил за происходящим на экране.
Со стороны могло показаться, что он всего лишь владелец небольшой забегаловки, который изо дня в день усердно готовит еду, а по вечерам становится моим соседом по квартире, с которым мы терпеливо стряпаем ужин и едим вместе.
— Чего это ты уставился на меня? — неожиданно повернулся он.
Я испугался, задел сидевшую у ног Ме-Ме, и она озадаченно сделала пару шагов, переводя взгляд то на меня, то на Чжоу Чэня.
Ме-Ме, должно быть, только что проснулась. Я подобрал ее, но она больше не выказывала недовольства запахом лекарств от меня и, сменив позу, заснула у меня на руках.
— Ме-Ме устала, — произнес я, пытаясь сгладить неловкость от того, что меня поймали с поличным.
— Тогда спать, — легко согласился Чжоу Чэнь, явно раскусив мой подтекст.
Он поднялся и направился в свою комнату.
Погодите, я вспомнил об одной вещи и поспешил окликнуть Чжоу Чэня, пока он не ушел:
— Во сколько завтра открываемся?
— Завтра мы не работаем, — ответил Чжоу Чэнь. — Рано вставать не придется.
Пожалуй, стоит взять назад свои слова о том, что он усердно ведет ресторанный бизнес.
Я еще хотел расспросить Чжоу Чэня о деталях работы, ведь я вовсе не собирался пользоваться его добротой в корыстных целях. Чжоу Чэнь помог мне решить временные проблемы с работой и жильем, и я должен отблагодарить его усердным трудом.
http://bllate.org/book/38293/4802833
Готово:
