Золотой феникс опустил Сыту Чжаолин на землю. Оглядевшись, она обомлела: повсюду высились тугие мешки с зерном. Даже там, где прежде стоял длинный стол из белого нефрита, теперь громодзились припасы.
Сглотнув слюну, она с трудом отвела взгляд от этого богатства и обратилась к призрачной фигуре Великого жреца, скрытой в клубах тумана.
— Верующая приветствует Великого жреца, — склонилась она в глубоком поклоне, и её голос задрожал от волнения.
Чу Цзюбянь слегка кивнул и, не теряя времени, сразу перешёл к делу:
— Мне ведомо твоё прошение. Забирай это зерно, оно поможет тебе одолеть невзгоды.
— Верующая от лица всего народа Южных земель бьёт челом перед Великим жрецом за Его безграничную милость! — Сыту Чжаолин упала на колени и принялась неистово бить поклоны, так что раздался глухой стук.
Клубы тумана, подобные мягким рукам, скользнули к ней и бережно подняли с колен.
Холодный, чистый голос юноши эхом разнёсся под сводами:
— Твой нрав чист и благороден. Я желаю принять тебя в число своих учеников. Согласна ли ты?
— Согласна! — вскричала Сыту Чжаолин, вне себя от радости. Без малейшего колебания она добавила: — Ваша верная слуга готова служить вам верой и правдой, не щадя сил!
— Коль так, отныне зови себя моей подчинённой.
— Ваша подчинённая повинуется.
Чу Цзюбянь остался доволен её понятливостью.
«А девчушка сообразительная».
Его тон стал чуть мягче:
— И эти чертежи я тоже дарую тебе.
Он подумывал приобрести энциклопедию сельскохозяйственных орудий целиком, но, подсчитав расходы, рассудил, что покупать отдельные чертежи куда выгоднее. Многие механизмы из той книги — вроде тракторов или уборочных комбайнов — сейчас всё равно не воссоздать, даже при всём желании. Поэтому он ограничился лишь двумя схемами: водяного колеса тунчэ и водяного колеса лунгушуйчэ.
Для Южных земель с их переменчивым ландшафтом пригодятся оба изобретения.
Прежде, когда Цзян Шое официально присягнул ему на верность, Чу Цзюбянь наделил его методом выплавки стали. Теперь же, когда Сыту Чжаолин примкнула к его свите, обделять её тоже не следовало. Эти чертежи станут скромным подарком при первой встрече, а со временем он одарит её и другими диковинами.
Сыту Чжаолин приняла парящие перед ней свитки. Беглого взгляда хватило, чтобы вспомнить рисунки, которые недавно показывал ей младший брат.
Великий жрец наставляет её брата?!
Она затрепетала от радости. А то, что брат сумел услышать её рассказ о жреце... неужто Великий жрец обратил взор и на него?
— Благодарю Великого жреца за щедрый дар, — искренне произнесла Сыту Чжаолин, но после секундного колебания решилась спросить: — Позвольте узнать... у вашей подчинённой есть один вопрос.
— Говори.
— Прежде я пыталась поделиться вестью о нашей встрече со своими близкими, но не смогла вымолвить ни слова. Однако с моим младшим братом, Сыту Чжаояо, всё вышло иначе — с ним я могу говорить свободно. Не навлечёт ли это беду?
Если Великий жрец пожелает скрыть своё существование, она больше не обмолвится ни словом.
— Не беспокойся. Ты можешь поведать о Божественном царстве своей кровной родне. Но для остальных моё существование пока должно оставаться тайной.
В Мобэе слухи о Великом жреце только-только начали расходиться. В столице вельможи пребывают в тревоге. Если весть докатится и до Южных земель, тревога перерастёт в панический страх.
Обычные люди в страхе затаятся и не посмеют вмешиваться, но сильные мира сего поступят иначе. Ужас сплотит их, заставив вырвать источник угрозы с корнем. Тогда и Цинь Сяо может примкнуть к ним, подвергнув Чу Цзюбяня смертельной опасности.
Сейчас между ними царило взаимовыгодное соглашение, но если влияние жреца разрастётся до размеров, способных сокрушить трон, союзу придёт конец. Чу Цзюбянь и так уже слишком ярко проявил себя, едва удерживая хрупкое равновесие при дворе. Излишняя шумиха ему ни к чему.
К тому же острой нужды в очках веры у него пока не было, так что сбор подношений в Южных землях можно ненадолго отложить.
— Подчинённая всё поняла, — кивнула Сыту Чжаолин и снова оглядела горы мешков. — Но... как мне перенести всё это богатство наружу?
Чу Цзюбянь наконец-то нашёл применение торговой функции, за которую отдал целых тридцать очков.
— Коснись их рукой, и сможешь забрать с собой.
Поскольку зерно было куплено в системном магазине единой партией, оно считалось одним целым — переносить мешки поодиночке не требовалось.
— Слушаюсь.
Сыту Чжаолин подошла к ближайшему тугому мешку и приложила к нему ладонь.
В то же мгновение её окутал плотный туман.
Когда она открыла глаза, то обнаружила, что покинула Божественное царство и снова стоит посреди пустого зернохранилища.
В ушах до сих пор эхом звучали прощальные слова Великого жреца: если зерно кончится, она может просить ещё.
Сердце Сыту Чжаолин готово было выпрыгнуть из груди. Спешно поднявшись, она огляделась.
Недавно пустующий амбар теперь ломился от припасов. Огромные мешки, уложенные один на другой, возвышались до самого потолка, не оставляя почти свободного места.
Подбежав к ближайшему, она вытащила из волос шпильку, полоснула по холстине, и на её ладонь посыпались полные, лоснящиеся рисовые зёрна.
Не обман!
Великий жрец действительно одарил её горами провизии!
Хранилище под литерой «Цзя» было забито до отказа, но провизии здесь казалось заметно меньше, чем она видела в Божественном царстве. Неужели остальное перенеслось в другие амбары?
Выскочив на улицу, Сыту Чжаолин бросилась к соседнему складу под литерой «И».
Переведя дух, она толкнула тяжёлые двери.
И там всё ломилось от мешков!
Сколько же здесь зерна!
Она запрыгала на месте от восторга, а после обежала ещё несколько хранилищ. Все двадцать амбаров были заполнены доверху!
Этого запаса хватит, чтобы кормить Южные земли целую неделю.
Как только весть о неисчерпаемых запасах в главной крепости разойдётся, спекулянты, испугавшись, что их товар сгниёт без дела, начнут сбивать цены. Тогда беда Южных земель окончательно отступит.
Даже если торговцы ради наживы повезут зерно в другие края — пусть катятся. За спиной Южных земель стоит сам Великий жрец.
Впрочем, Сыту Чжаолин не желала без нужды обременять своего покровителя. Проблемы Южных земель их народ должен решать своими силами.
Она ещё не знала, что старшие в семье уже отыскали выход, а потому тревожилась за будущее куда сильнее. Такую весть нельзя было утаивать ни минуты. Забыв про липкий пот и усталость, она устремилась обратно к первому амбару.
Если брат приведёт бабушку и родителей, они непременно начнут осмотр оттуда.
И правда: едва завидев издали амбар под литерой «Цзя», она заметила Сыту Чжаояо, который заводил внутрь бабушку, отца и мать.
Сыту Чжаолин просияла и прибавила шагу.
Тем временем четверо вошедших замерли перед исполинскими горами мешков, подпирающими потолочные балки. Им показалось, будто они спят наяву.
Чжаояо метался от мешка к мешку, ощупывая их и восторженно вопя:
— Зерно! Повсюду зерно!
Взрослые держались немногим лучше — они тоже невольно потянулись к мешкам, желая убедиться в их реальности.
Сыту Аньли достала из прорехи несколько зёрен и положила в рот. Её глаза загорелись:
— Рис куда лучше нашего. И на вкус слаще, чище.
— И то правда, — подтвердил Байли Хао. — Даже в сытых краях к югу от Янцзы редко встретишь столь отборное зерно.
— Это ведь сестрица раздобыла? Ну и ну, какая же она у меня невероятная! — не утихал Сыту Чжаояо.
В этот момент в дверях показалась запыхавшаяся Сыту Чжаолин. Все взоры тут же обратились к ней.
— Доченька, — Сыту Юй сделала шаг навстречу.
Сыту Чжаолин бросилась к ней и сжала её ладони:
— Бабушка!
О суровости грозной главы крепости, которую она выказывала чужакам, не осталось и следа. Старая женщина с нежностью вытерла платком пот со лба внучки:
— Посмотри на себя, вся раскраснелась, запыхалась.
— Пустяки! — весело отмахнулась Сыту Чжаолин и указала на горы припасов. — Ну как, бабушка, нравится мой подарок?
— Нравится, ещё как нравится, — растроганно прошептала Сыту Юй, но тут же нахмурилась в недоумении: — Только скажи, дитя, откуда всё это богатство?
Сыту Чжаолин выглянула на улицу и зычно крикнула стражникам:
— Отойдите подальше! Никого не подпускайте к амбарам на пушечный выстрел!
— Слушаемся! — воины тут же рассредоточились в отдалении, зорко следя за окрестностями.
В амбаре остались лишь пять членов семьи — те самые кровные родственники, о которых говорил Великий жрец.
Сыту Чжаолин понизила голос:
— Не поверите, но это зерно ниспослано небесами. Нам даровал его сам Бог.
— Бог? — мигом сообразил Сыту Чжаояо. — Сестрица, ты о том самом Великом жреце?
— О нём самом.
— Значит, Он и впрямь внял твоим молитвам! Какая же ты умница, сестрица! — Чжаояо помнил, как сестра заставляла его молить Великого жреца о помощи.
Видя, что дети говорят о каком-то небожителе как о старом знакомом, Байли Хао растерянно переглянулся с супругой и тёщей. Однако на их лицах он прочитал лишь благоговение и радость — но никак не изумление.
В груди князя шевельнулась догадка.
Титул «Святой девы» на Юге исстари принадлежал роду Сыту не только из-за их могущества, но и потому, что женщины этой семьи действительно обладали таинственным даром.
Ему и самому доводилось видеть эти чудеса.
На второй год его службы в Южных землях здесь воцарился нестерпимый зной. Полмесяца не было ни капли дождя, палящее солнце высушило рисовые чеки, земля потрескалась.
Тогда юная Святая дева Сыту Аньли впервые провела обряд вызывания дождя.
Байли Хао тогда был далёк от суеверий. Даже если и верил во что-то, то лишь в мудрость даосских наставников или буддийских монахов. Но и те, пытаясь заглянуть за грань судьбы, платили за это своим здоровьем, оставаясь простыми смертными.
Что же до молитв о дожде, он читал о них лишь в древних свитках прошлых династий — якобы тамошние шаманы вымаливали влагу у небес. Князь всегда считал это хитрой уловкой прежних государей, желавших приписать себе милость природы.
Но во время того обряда его сердце невольно сжалось от благоговения.
Он своими глазами видел, как Сыту Аньли, со странными узорами на лице, запела древнюю песнь. Её танец, причудливый и завораживающий, заставил умолкнуть толпу. Под тихий ропот молитв и клубы благовоний ослепительное солнце медленно скрылось за грозовыми тучами. Спустя мгновение на землю упали первые прохладные капли.
Три дня лил дождь, спасший Южные земли от гибели.
С тех пор Байли Хао проникся глубоким почтением к титулу Святой девы.
Когда они с Сыту Аньли полюбили друг друга, прежняя Святая дева Сыту Юй сотворила для них гадание, подтвердившее, что их союз предначертан самими звёздами. Лишь после этого они смогли пожениться.
Со временем он научился разделять в своей душе нежную супругу и грозную жрицу Юга. Для него это были две разные стороны её существа.
В нынешний же год, когда Южные земли настигла небывалая за века засуха, Сыту Аньли не спешила вызывать дождь. На его расспросы она лишь горестно вздыхала, говоря, что эта засуха — следствие угасания величия династии Великая Нин, и страдать предстоит не только Югу, но и всей Поднебесной.
Её слова подтвердились: вскоре из столицы потянулись тревожные вести. Смерть императора Ин-цзуна и покойной императрицы едва не ввергла страну в хаос. Но вдруг печаль на лице Сыту Аньли сменилась робкой надеждой.
Она провела два обряда очищения и предрекла, что вскоре на Великую Нин снизойдёт «Священная звезда». Этот небесный предвестник определит судьбу империи: погрязнет ли она во тьме или возродится в небывалом блеске. Но для Юга всё было решено — их судьба отныне неразрывно связана со Священной звездой, и под её сиянием Южные земли устоят перед любыми невзгодами.
Глядя на просветлевшее лицо супруги, Байли Хао понял: тот самый «Великий жрец», о котором лепетала дочь, и есть упомянутая Священная звезда.
Он действительно явился, чтобы спасти их народ.
— Великий жрец... — благоговейно прошептала Сыту Юй. — О Небеса, какая милость!
Опираясь на трость, она медленно вышла из амбара и опустилась на колени, обратив взор на северо-восток.
Сыту Чжаолин поспешила поддержать её. Вслед за матерью на колени склонились Сыту Аньли и Сыту Чжаояо.
Байли Хао мягко улыбнулся и опустился рядом с близкими.
Стражники в отдалении, хоть и не понимали причин, тоже дружно пали ниц.
— Благодарим Бессмертного за щедрость и заступничество. Род Сыту клянётся из поколения в поколение чтить Ваше имя и хранить память о Ваших деяниях, — негромко, но твёрдо произнесла Сыту Юй.
После этих слов вся семья трижды приклонила головы к земле в сторону северо-востока.
Глядя на экран, Чу Цзюбянь тепло улыбнулся.
«Эта семья куда сговорчивее столичных вельмож. Те вечно ищут скрытый умысел и плетут интриги».
Впрочем, сам он оставался обычным человеком, и земные почести с курениями благовоний были ему ни к чему. При случае надо будет мягко намекнуть об этом Сыту Чжаолин.
Закрывая экран, Чу Цзюбянь проверил баланс очков веры.
Закупка огромной партии зерна обошлась ему недёшево, но половину запасов он уже передал Южным землям, а вторую оставил на системном складе.
Хорошо ещё, что вместимость склада рассчитывалась по площади, и каждый предмет внутри сжимался до плоского значка на схеме. Иначе горы зерна попросту разорвали бы хранилище.
Стоит признать: при всей своей жадности до очков веры, система чертовски облегчала жизнь своему владельцу.
К слову, Мобэй принёс ему поистине щедрую жатву веры. Даже потратив больше трёхсот очков, Чу Цзюбянь всё ещё располагал без малого сотней. А до открытия пятого места для последователей оставалось собрать ровно столько же.
Он перешёл во вкладку Божественного царства, где его дожидались две попытки призыва.
Кризис в Южных землях миновал. Стоит вести об изобилии просочиться наружу, как тамошние торговцы поспешат снизить цены на свои запасы.
Однако, судя по недавним донесениям, в Сычуани, Гуйчжоу, Гуанси и Хугуане цены на хлеб взлетели уже в три раза. Торговцы жадны, а некоторые и вовсе не знают меры.
Поэтому часть южных купцов наверняка двинется со своим товаром в те провинции, где голод свирепствует сильнее всего.
И как только они прибудут туда, местный рынок дрогнет.
Купцы из Южных земель уже видели, как местная власть может внезапно выбросить на рынок дешёвое зерно, а потому будут опасаться подобного шага со стороны других чиновников.
Если в этот момент местные власти объявят, что у них тоже имеются полные закрома, пришлые торговцы поддадутся панике. Чтобы не прогореть окончательно, они станут сбывать хлеб за бесценок.
А стоит ценам поползти вниз, их падение уже не остановить.
Чу Цзюбянь сверился с прогнозом погоды системы: двенадцатого июля на севере зарядят проливные дожди, которые к пятнадцатому числу доберутся до южных провинций.
Дожди затянутся почти на полмесяца. Земля напитается влагой, повсюду взойдут дикие травы и грибы, а пересохшие русла рек вновь наполнятся водой. Так южная засуха разрешится сама собой.
Больше всего Чу Цзюбянь опасался не засухи, а последующего наводнения. Именно оно в первоначальном сюжете привело к катастрофическим последствиям, тогда как о засухе упоминалось лишь вскользь — видимо, без вмешательства жреца эти земли как-то справлялись своими силами.
Но теперь, благодаря его своевременной помощи, ни Южным землям, ни княжескому поместью не придётся отдавать половину казны за втридорога купленный хлеб.
Своих запасов и того, что передали другие старейшины, им хватит с лихвой.
Чу Цзюбянь ещё раз мысленно взвесил все детали. Ошибки быть не могло.
Значит, сегодня после полудня можно изложить этот план спасения Цинь Сяо.
Пусть выждет несколько дней, пока южные купцы разъедутся по голодающим провинциям, а затем отдаст приказ местным властям и князьям открыть амбары и начать раздачу похлёбки. Создав видимость изобилия, они легко собьют спекулятивные цены.
Тогда и простые люди смогут купить себе еду, а совсем неимущих спасёт казенный паёк. Голод отступит.
Чу Цзюбянь предоставит готовое решение, а как им распорядятся наместники и удельные князья на местах — забота исключительно их совести. Если они провалят дело, винить Цинь Сяо и престол им не придётся.
Князь Пинси и князь Хугуана дорожат своей властью и любовью подданных, так что глупить не станут.
А вот в Гуйчжоу и Гуанси, находящихся под прямым управлением двора, наместниками сидят ставленники семей Сяо и Лу.
Их доклады о засухе пришли с большим опозданием именно для того, чтобы затянуть помощь и раздуть недовольство. Они хотят обвинить малолетнего императора Байли Хуна в безбожии, а Цинь Сяо выставить узурпатором, погубившим страну.
Но если Цинь Сяо заранее передаст им чертежи и план спасения, любые задержки со стороны местных властей будут расценены как преступная халатность и некомпетентность.
Тогда у регента развяжутся руки, чтобы без лишнего шума сместить их и посадить на эти места своих верных людей.
Если же князья Пинси или Хугуана вздумают упрямиться и доведут свои земли до бунта, Цинь Сяо сможет обвинить их в никчёмности, настроить против них местных жителей и при удобном случае бескровно упразднить их автономию.
Изящный ответный удар их же оружием.
Чу Цзюбянь усмехнулся.
Он снова оказывал Цинь Сяо неоценимую услугу, и долг регента перед ним рос с каждым часом.
Прежде они не оговаривали плату, но теперь, когда кризис разрешится, Цинь Сяо не посмеет отказать ему ни в одной просьбе.
А значит, единоличное руководство императорскими экзаменами у Чу Цзюбяня уже в кармане.
В прекрасном расположении духа Великий наставник решил, что удача сегодня на его стороне.
«Система, давай начнём призыв».
[Хорошо. Пул карт обновлён. Пожалуйста, выберите ключевые слова.]
Чу Цзюбянь небрежно указал на две парящие карты из предложенных. Чтобы избежать дублирования, лучше вытягивать по две сразу.
Система, похоже, опешила от подобной наглости. На несколько секунд она замерла, но послушно убрала оставшиеся четыре карты, не став обвинять хозяина в нарушении правил.
Чу Цзюбянь мысленно улыбнулся: похоже, ему удалось нащупать брешь в алгоритмах. Наверняка со следующим хозяином система исправит эту оплошность и введёт плату очками за одновременный призыв.
Парящие карты перевернулись, явив ключевые слова: [Богатство] и [Обаяние].
Опять повтор.
Он отложил карту богатства про запас, решив сосредоточиться на обаянии.
Что именно скрывалось за этим качеством?
Редкая красота?
Или природный магнетизм, располагающий к себе людей?
Или способность вести за собой толпы по первому слову?
[Для вас подобраны подходящие карты последователей. Пожалуйста, сделайте выбор.]
Слова исчезли, уступив место четырём портретам.
Чу Цзюбянь почувствовал неладное. Взглянув на карты, он только покачал головой от досады. Из четырёх кандидатов трое оказались его близкими знакомыми.
Он коснулся крайней правой карты.
«Ну конечно, куда же без тебя».
Короткое описание гласило:
[Нин-ван Цинь Сяо, 25 лет. Уровень обаяния: 99 (сто не даём, чтобы не зазнавался). Всякий, кто хоть раз встречал его, не в силах забыть этот образ. (Не рекомендуется!)]
Эта система явно издевалась над ним, раз за разом предлагая того, кого сама же настойчиво просила не брать.
Впрочем, описание не лгало. Забыть Цинь Сяо действительно невозможно.
Могущественный, умный, дьявольски красивый и великолепно сложённый...
Чу Цзюбянь поймал себя на том, что вновь мысленно ощупывает упругие грудные мышцы регента.
Так. Стоп.
Это уже перебор.
Чу Цзюбянь нахмурился, усомнившись в собственном здравомыслии. С каких это пор его тянет на чужие тела? Он и раньше работал со статными актёрами, но никогда не испытывал к ним ничего подобного. Почему же с Цинь Сяо всё иначе?
[Вы желаете выбрать эту карту? Система настоятельно не рекомендует делать этот шаг!]
«... Нет, не желаю», — мысленно ответил Чу Цзюбянь.
Они с Цинь Сяо слишком часто пересекаются наяву. Стоит впустить его в Божественное царство, и регент вмиг раскроет его личность. Этот секрет должен уйти с ним в могилу.
По той же причине следовало отвергнуть и двух других знакомых кандидатов. Слишком велик риск.
Он перевёл взгляд на левые карты. На них были изображены Ань Уцзи и Хун Фу.
[Главнокомандующий императорской гвардией Ань Уцзи, 26 лет. Уровень обаяния: 90. Статный, богатый и завидный холостяк, предмет грёз сотен благородных девиц и юношей.]
[Старший евнух Хун Фу, 30 лет. Уровень обаяния: 95. Мастер меча и слова, способный как вести воинов в бой, так и ласково нянчить детей, слагать стихи и управлять многотысячным дворцом. Истинный кумир и заступник младших слуг.]
Чу Цзюбянь прекрасно знал цену Хун Фу.
В сюжете этот евнух до последнего оставался преданным соратником юного императора Байли Хуна, умело предугадывая любые его желания. Настоящий казначей и секретарь в одном лице — совсем как Цинь Чаоян для него самого.
Но как такой одарённый человек оказался евнухом в застенках дворца? И почему его преданность маленькому императору не знала границ?
Впрочем, разгадка подождёт своего часа.
Оба кандидата были слишком умны и близки к нему в реальной жизни, чтобы рисковать. Оставался последний вариант.
[Молодой господин клана Ван, Ван Цичэнь, 23 года. Уровень обаяния: 100. Стоит ему пожелать, и перед его чарами не устоит ни один смертный. Первейший повеса столицы, признанный красавец, прозванный господином Цзиюэ. Дополнительное свойство: право владения неофициальным рупором общественного мнения. (Рекомендуется!!!)]
«Рупор общественного мнения?»
Чу Цзюбянь скептически прищурился.
Ему вспомнился тот небрежный, расхлябанный юноша с растрёпанными волосами, которого он мельком видел на аукционе. Тот совершенно не походил на чопорных отпрысков великих семейств, а уж в суровые рамки законов клана Ван и вовсе не вписывался.
Разменять третий десяток и оставаться столь ветреным... Похоже, парень просто ценил свободу превыше условностей.
В его стоочковое обаяние верилось легко — внешность у него и впрямь была выдающаяся.
Но при чём тут влияние на умы?
Сейчас кланом Ван железной рукой правит его отец, Ван Хуаньчжи, с которым у непутёвого сына давно разладились отношения. Каким образом этот бездельник, лишённый реальной власти, умудряется контролировать общественное мнение?
Система никогда не ошибалась в расчётах. Стало быть, расстановка сил внутри старейшего клана Ланъя далека от той благообразной картинки, которую они показывают миру. Да и сам наследник далеко не так прост, как малюют слухи.
Однако Чу Цзюбянь знал о Ван Цичэне слишком мало. Неизвестны были ни его заветные желания, ни истинный нрав. Поспешный призыв мог обернуться катастрофой, как это случилось с Цзян Шое, который поначалу принял его за злого духа.
Прежде чем впускать кого-то в свои владения, нужно заручиться его доверием в земном мире.
[Внимание, хозяин. Обнаружено постороннее присутствие в ваших покоях. Желаете покинуть Божественное царство?]
Чу Цзюбянь внутренне подобрался:
«Да».
Вернувшись в телесную оболочку, он не стал спешить открывать глаза.
Обитель Яотайцзюй тщательно охранялась, так что чужак пробраться не мог. Это либо слуги, либо...
— Дядя, с учителем ведь всё в порядке? — раздался совсем тихий, сонный, но исполненный искренней тревоги голосок маленького императора.
Цинь Сяо стоял у резной ширмы, задумчиво разглядывая лежащего на постели юношу.
Сон у Чу Цзюбяня был на удивление чинным — руки аккуратно сложены на груди, тело вытянуто по струнке. Больше походило на глубокий обморок, чем на здоровый отдых.
Мальчик робко потянул регента за рукав и заглянул ему в глаза:
— Дядя, может, позвать лекарей?
Чу Цзюбянь уже собирался картинно «проснуться», благо этот трюк он проделывал сотни раз на съёмочной площадке. Но тихий ответ мужчины заставил его передумать.
— Я сам посмотрю.
Послышались неторопливые, тяжёлые шаги.
В голове Великого наставника мгновенно созрел каверзный план.
«Ну давай, грозный Нин-ван, посмотрим, как ты занервничаешь».
Шаги смолкли у самого изголовья. Дыхание юноши оставалось ровным, ни одна ресничка не дрогнула — совершенная маска глубокого сна.
— Чу Цзюбянь? — негромко позвал Цинь Сяо.
Никакого ответа.
Мужчина слегка наклонился и легонько коснулся плеча юноши:
— Просыпайся.
Тишина.
Маленький император взволнованно подбежал к кровати:
— Дядя, да что же с ним такое...
Он осёкся на полуслове, когда регент преспокойно протянул руку и аккуратно зажал спящему учителю нос.
О!
Глаза мальчика округлились от изумления.
Это ещё что за методы врачевания?
Чу Цзюбянь чуть не задохнулся от возмущения. Про себя выругавшись последними словами, он невольно дрогнул ресницами.
В глазах Цинь Сяо промелькнула едва заметная усмешка.
Но в следующее мгновение веселье на его лице сменилось крайним недоумением. Он замер, глядя на юношу, в чьих прекрасных глазах теперь плескалась неприкрытая, лукавая издёвка.
Взгляд князя медленно опустился вниз.
Две изящные ладони Великого наставника плотно и уверенно лежали прямо на его груди.
И под пристальным взором регента эти пальцы совершили лёгкое, неторопливое сжимающее движение.
http://bllate.org/book/38290/5174116
Готово: