Байли Хун, заметив, что его дядя направился к кадке, поспешил следом.
Ростом малыш был едва ли выше деревянной кадки, так что ему пришлось изо всех сил вытянуться на цыпочках, чтобы заглянуть внутрь, где стоял тазик поменьше.
А там, переливаясь в лучах солнца, лежал чистейший, прозрачный лед — целый таз, доверху набитый мерцающими осколками!
У ребенка тут же округлились глаза, а на лице, неуловимо напоминавшем суровый облик Цинь Сяо, отразилось крайнее изумление.
Чу Цзюбянь с любопытством перевел взгляд на Цинь Сяо, вылавливая малейшие проблески удивления, которые тот безуспешно пытался скрыть.
«А я-то думал, этот человек и впрямь научился держать лицо в любой ситуации. Оказывается, еще совсем молод — вон как выдал себя».
Почувствовав на себе чужой пристальный взгляд, регент наконец оторвался от созерцания льда.
В глубине его темных глаз затаилось нечто нечитаемое. Он повернулся и посмотрел прямо на Чу Цзюбяня.
Чу Цзюбянь со своими ста восемьюдесятью тремя сантиметрами считался высоким мужчиной, но Цинь Сяо возвышался над ним еще на полголовы — в нем было никак не меньше метра девяноста. С такой статью и властной, хищной аурой регент невольно подавлял любого, кто оказывался рядом.
Однако молодой наставник даже не дрогнул. Он лишь слегка вскинул голову и, одарив собеседника загадочной улыбкой, спросил:
— Ну как, Нин-ван, забавная игрушка?
Не успел Цинь Сяо ответить, как снизу раздался звонкий детский голосок:
— Очень забавная!
Байли Хун, вцепившись крошечными ладошками в край кадки, вовсю тянул шею, переводя взгляд с одного взрослого великана на другого.
— Братец Чу, у тебя так много льда! От него так прохладно! — восхищенно залепетал мальчик.
Дети всегда переносят зной гораздо тяжелее взрослых. В последние недели на столицу обрушилась удушающая жара, и маленький император действительно подолгу не мог уснуть по ночам, хоть и терпел капризы погоды со стойкостью, не плача и не жалуясь. Теперь же перед ним лежала огромная ледяная глыба, и ему отчаянно хотелось потрогать ее пальчиком, но короткие ручки никак не доставали до дна.
Малыш без умолку лепетал, восхищаясь новой «игрушкой», но, будучи не по годам смышленым, быстро уловил натянутое молчание между взрослыми и притих.
Цинь Сяо неторопливо крутанул нефритовое кольцо на большом пальце. Напряжение, только что вибрировавшее в воздухе, мгновенно растаяло, уступив место мягкой усмешке в его глазах.
— Забавная, — низким, бархатистым голосом отозвался Цинь Сяо. — И впрямь на редкость занимательная штука.
Чу Цзюбянь удовлетворительно кивнул:
— Полагаю, эта вещь избавит вас от лишних забот. А как насчет вашего обещания?
Цинь Сяо ответил без малейшего колебания:
— Императорский дворец — твой дом, девятый молодой господин. Устраивайся здесь так, как тебе заблагорассудится.
— Девятый молодой господин? — у Чу Цзюбяня слегка дернулся глаз от столь вычурного обращения.
«Звучит на редкость нелепо».
Цинь Сяо лишь усмехнулся:
— Твое имя сейчас у всех на устах в столице. Благодаря тебе даже меня стали проклинать реже, так что я перед тобой в долгу.
Имя семьи Цинь издавна пользовалось глубоким уважением в народе, однако после того, как у врат Шэньу трое суток без остановки казнили шпионов всех мастей, репутация Нин-вана в народе сильно пошатнулась. Простые люди шептались о его жестокости, а хвалебные оды сменились испуганным ропотом. Аристократы и влиятельные кланы и вовсе честили его за глаза кровожадным чудовищем с волчьими амбициями.
Но теперь все их мысли занимало лишь одно: как бы подступиться к новоявленному «небожителю» Чу Цзюбяню. На проклятия в адрес регента у них попросту не осталось времени.
Понимая, к чему клонит собеседник, Чу Цзюбянь произнес:
— Если Нин-ван действительно хочет меня отблагодарить, то пусть окажет мне еще одну услугу.
«Хорошо бы выбраться за пределы дворца. Интересно, здешний древний мир похож на те декорации, в которых я когда-то снимался?»
— За стенами дворца небезопасно, — без зазрения совести отрезал Цинь Сяо. — Вот выкрою свободный день и лично сопровожу тебя на прогулку. Договорились?
«Все-таки хочет держать под присмотром, — подумал Чу Цзюбянь. — Ну да ладно, свобода перемещений по дворцу — уже огромный шаг вперед».
Он лишь прощупывал почву и, поняв, что настаивать сейчас бесполезно, не стал затевать спор.
Заметив его молчание, Цинь Сяо немного помолчал и добавил:
— Через три дня. Я вывезу тебя в город через три дня.
На этот раз Чу Цзюбянь действительно удивился. Он с подозрением уставился на регента: с чего вдруг такая щедрость?
«Неужели опять решит смухлевать в последний момент?»
Но Цинь Сяо уже сменил тему. С непривычной серьезностью он почтительно сложил ладони перед грудью:
— Прошу господина научить меня искусству создания льда.
Он не стал требовать рецепт силой, но Чу Цзюбянь и не собирался утаивать секрет.
— Раз я обещал поделиться способом, то сдержу слово, — спокойно ответил он.
«Я-то, в отличие от некоторых, чужие долги не зажимаю».
Цинь Сяо вновь поклонился:
— В таком случае прими искреннюю благодарность от имени государя и всего народа Великой Нин.
У столичной знати имелись собственные ледники, однако располагались они за пределами города, в загородных поместьях. Дорога была долгой и трудной, а под палящим солнцем драгоценный лед успевал растаять больше чем наполовину, пока его доставляли во дворец.
Теперь же, владея секретом быстрой заморозки, можно было развернуть производство прямо в столице. Богачи никогда не жалели денег на собственный комфорт, а значит, торговля льдом обещала принести колоссальную, поистине баснословную прибыль. Проблема пустой казны решилась бы сама собой.
Чу Цзюбянь не ожидал от Цинь Сяо столь искренней благодарности, а уж слова о благе народа и малолетнего императора из уст грозного временщика и вовсе звучали дико.
«Неужели этот коварный узурпатор способен на благородные порывы?»
«Наверняка просто набивает карманы за счет будущей монополии».
Впрочем, Чу Цзюбяня это мало заботило. Его главной целью оставалась личная свобода. Он поначалу планировал рассказать о том, что селитру можно использовать для изготовления огненных футляров хуочжэцзы и фейерверков, но решил повременить. Если через три дня Цинь Сяо действительно сдержит слово и вывезет его из дворца, тогда и можно будет выложить этот козырь в качестве новой сделки.
— Для начала вытащи таз со льдом, — скомандовал Чу Цзюбянь. — Я покажу, как устроена технология.
Евнух Хун, догадываясь о важности разговора, заблаговременно увел слуг и Сяо Сян-цзы подальше, оставив их охранять двери снаружи. Так что в покоях остались лишь двое взрослых и трехлетний император.
Чу Цзюбянь трудиться не желал, малолетний монарх физически ничем помочь не мог, так что вся черная работа легла на плечи всесильного регента. Цинь Сяо препираться не стал. Спокойно подойдя к кадке, он извлек обжигающе холодный таз с готовым льдом и поставил его на пол.
До этого момента маленький Байли Хун мог лишь облизываться на него издали, а теперь наконец-то получил возможность рассмотреть чудо поближе.
— Братец Чу, а можно мне потрогать? — спросил малыш, присаживаясь на корточки у таза и умоляюще снизу вверх глядя на наставника.
— Разумеется, Ваше Величество. Этот лед приготовлен специально для вас, — улыбнулся Чу Цзюбянь.
Личико Байли Хуна озарилось счастливой улыбкой, обнажившей ровный ряд молочных зубов:
— Спасибо, братец Чу!
— Не стоит благодарности, государь, — ответил Чу Цзюбянь, еле сдерживая порыв потрепать его по пухлым щечкам.
«Такой очаровательный ребенок... И как же Цинь Сяо умудрился вырастить из этого ангелочка сурового, прагматичного правителя, каким он станет в будущем?»
Малыш робко протянул пухлую ладошку к ледяной глыбе. Коснувшись ее, он смешно вздрогнул от холода, прижал ладонь к горячей щеке и довольно зажмурился. Прохлада мгновенно успокоила раскрасневшуюся от летнего зноя кожу. Поняв, как это здорово, Байли Хун восторженно запищал и принялся увлеченно охлаждать свое личико, раз за разом прикладывая ладошки то ко льду, то к щекам.
Тем временем Чу Цзюбянь руководил действиями Цинь Сяо: велел засыпать оставшуюся селитру в большую кадку со свежей водой и хорошенько размешать деревянной лопаткой. Когда порошок растворился, он приказал наполнить водой меньший таз и аккуратно опустить его внутрь кадки, проследив, чтобы холодный раствор плотно обтекал стенки емкости со всех сторон.
— На этом все? — спросил Цинь Сяо, вытирая руки.
Чу Цзюбянь кивнул:
— Все. Теперь остается только ждать.
На лице регента отразилось недоумение. Неужели такой элементарный способ никто не открыл раньше?
Растворяясь, селитра действительно делала воду ледяной. Лекари из Императорской медицинской палаты постоянно работали с минералами — неужели никто из них ни разу чисто случайно не просыпал этот порошок в чан с водой? Или у них просто не хватало ума сложить два и два?
«То ли несчастных случаев не происходило, то ли у моих придворных головы служат лишь для ношения чиновничьих шапок».
Словно прочитав его мысли, Чу Цзюбянь добавил:
— Метод кажется простым, но без тщательной очистки селитры ничего не выйдет. Обычная руда не даст нужного эффекта.
— Очистки? — переспросил Цинь Сяо. Он еще вначале заметил, что здешний порошок выглядит чище обычной селитры, но списал все на мелкий помол.
— Сяо Сян-цзы и остальные уже освоили этот процесс. Если возникнут вопросы, спроси у них, они покажут.
— Хорошо, — Цинь Сяо опустил взгляд на таз, где вода пока оставалась жидкой. — Сколько времени потребуется?
— Если повезет, четверть часа. В худшем случае — около получаса.
Регент удовлетворенно кивнул. Это превзошло все его ожидания.
— Поистине удивительный минерал, — негромко произнес он.
— Его истинный потенциал раскрывается далеко не только в охлаждении комнат, — многозначительно заметил Чу Цзюбянь.
Цинь Сяо повернулся к нему и встретил спокойную, едва заметную улыбку молодого наставника. На его губах тоже заиграла усмешка.
«Похоже, главные тайны этой невзрачной соли мне еще только предстоит узнать».
Дождавшись, пока взрослые закончат дела, маленький император нетерпеливо подбежал к Чу Цзюбяню:
— Братец Чу, а ты видел мою матушку?
Чу Цзюбянь опешил. Он присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ребенком:
— Покойную императрицу?
— Да! — В глазах мальчика зажегся огонек робкой надежды. — Матушка ведь тоже отправилась на небеса и стала небожительницей. Ты ведь встречал ее там?
Для малыша человек, способный сотворить лед из ничего, мог быть только настоящим бессмертным божеством.
Цинь Сяо посмотрел на макушку племянника. На мгновение его лицо омрачилось, он хотел было вмешаться, но вовремя остановил себя. Регент лишь с любопытством уставился на Чу Цзюбяня, гадая, как поступит этот «небожитель».
В памяти Чу Цзюбяня всплыли строчки из романа. Покойная императрица Цинь Фэн описывалась как женщина редкого ума, необычайной храбрости и нежной красоты.
— Я не встречал ее лично, — мягко произнес он.
Личико маленького государя мгновенно погрустнело.
— Но я очень много слышал о ней, — поспешил добавить Чу Цзюбянь.
Мальчик удивленно моргнул.
— Твоя матушка была невероятно сильной и стойкой женщиной. И она наверняка хочет, чтобы ее сын рос таким же храбрым.
И это не было пустой выдумкой ради утешения — такова была последняя воля императрицы в романе. Перед смертью она молила Небеса лишь о том, чтобы ее дитя выросло мудрым правителем, способным привести Великую Нин к процветанию.
На глазах у Байли Хуна навернулись слезы, но он упрямо шмыгнул носом, силясь сдержать плач.
— Я помню... Матушка всегда говорила, что нужно быть смелым, — дрожащим голоском прошептал он.
[Поздравляем хозяина! Ваши накопленные очки веры превысили отметку в 100 баллов. Функция «Божественное царство» разблокирована. Теперь вы можете войти в него в любое время и пригласить одного последователя.]
Сердце Чу Цзюбяня пропустило удар.
Перед визитом незваных гостей счетчик замер на отметке девяносто восемь и никак не хотел двигаться дальше, но сейчас внезапно перешагнул заветную сотню.
«Точно! Для открытия Божественного царства и системного склада учитывались накопленные баллы за все время, даже те полтора очка, что я потратил ранее. Значит, сейчас я получил недостающие пол-очка».
Он ласково посмотрел на утирающего слезы малыша. Стало предельно ясно, кто именно поделился с ним этой крупицей веры.
«Чудесный ребенок», — с теплотой подумал он.
Время текло незаметно. В комнате воцарилась уютная тишина. Вода во втором тазу постепенно остывала, пока по ее поверхности не побежали первые иглы зарождающегося льда. Цинь Сяо не отходил ни на шаг, завороженно наблюдая за процессом. Его разум, привыкший к строгой логике военных действий, отказывался до конца верить в происходящее чудо.
Когда глыба окончательно затвердела, он медленно протянул руку и коснулся застывшей поверхности. Обжигающий холод пронзил кожу, заставив кончики пальцев едва заметно вздрогнуть. Он медленно перевел взгляд на Чу Цзюбяня. Его бездонные глаза потемнели, скрывая бурю мыслей.
Чу Цзюбяню же не терпелось опробовать новую функцию Системы, поэтому, поймав на себе этот тяжелый взгляд, он поспешил закруглиться:
— Ну что же, дело сделано. Полагаю, у Нин-вана еще полно государственных забот?
Прямой намек убираться восвояси.
Цинь Сяо негромко хмыгнул, но задерживаться не стал. Подхватив маленького императора на руки, он покинул обитель Яотайцзюй.
Обещанный лед регент, разумеется, оставил хозяину покоев, зато прихватил с собой Сяо Цзинь-цзы и Сяо Инь-цзы, которые уже набили руку на очистке селитры.
Как только шаги гостей затихли в саду, в покои робко вошли Сяо Сян-цзы, Шуйцин и Шуйюнь. Не обращая внимания на восторженные ахи и охи слуг при виде ледяного чуда, Чу Цзюбянь сразу же ушел в спальню. Плотно закрыв за собой двери и приказав его не тревожить, он лег на кровать и вошел в интерфейс Системы.
Иконка с надписью [Божественное царство], прежде тусклая и безжизненная, теперь сияла мягким золотистым светом. Он уверенно коснулся ее.
В тот же миг его сознание провалилось в бездну. На секунду перехватило дыхание от внезапной невесомости, но уже мгновение спустя Чу Цзюбянь почувствовал под ногами твердую опору. Сделав глубокий вдох, он медленно открыл глаза.
Вокруг клубился призрачный, полупрозрачный туман, лениво перекатывающийся волнами и стирающий любые границы. Казалось, он очутился посреди зыбкого сновидения.
[Приветствуем хозяина. Божественное царство успешно активировано. Обратите внимание: внутри этого пространства вы и ваши последователи находитесь лишь в ментальной форме. Ваши физические оболочки остаются в реальном мире, пребывая в состоянии глубокого сна.]
[Как единственный истинный Бог этого пространства, вы вольны изменять форму, структуру и свойства любых объектов внутри него по своему усмотрению. В целях сохранения конфиденциальности вы также можете изменить свой внешний облик и одежду.]
Система, как всегда, изъяснялась сухим казенным языком, уложив все разъяснения в несколько лаконичных фраз.
«Истинный Бог», — мысленно повторил Чу Цзюбянь.
Стоило ему лишь пожелать, как густая пелена тумана вокруг мгновенно рассеялась, обнажив бескрайнюю, ослепительно белую пустоту. Здесь не было абсолютно ничего, кроме идеально ровной, монолитной поверхности под его ногами. Куда ни брось взгляд — вперед, назад или вверх — повсюду расстилалось бесконечное, режущее глаза сияние без единой тени. Так выглядела первозданная основа Божественного царства.
Чу Цзюбянь довольно улыбнулся и обернулся.
Бескрайняя пустота содрогнулась. Из белизны с глухим рокотом начали подниматься исполинские колонны из чистейшего нефрита, обвитые золотыми драконами. Искусная резьба казалась живой: чешуя чудовищ переливалась в вышине, уходящей далеко за пределы видимости, где вновь клубилась загадочная дымка.
В небесных чертогах затеплились мириады золотых искр. Сквозь туман проступили величественные очертания парящих дворцов, изогнутых черепичных крыш и резных карнизов, а откуда-то издалека донеслось глухое, вибрирующее эхо, похожее на одновременный рев дракона и крик феникса.
Стоило Чу Цзюбяню сделать шаг вперед, как под его ногами соткалась монументальная лестница из белоснежного мрамора, теряющаяся своими краями в молочной пелене. Отсчитав ровно двадцать семь ступеней, он остановился. Перед ним развернулась просторная парящая платформа.
В самом ее центре медленно выросло массивное, царственное кресло из цельного белого нефрита с высокой прямой спинкой и широкими подлокотниками, больше похожее на трон древнего владыки. Чу Цзюбянь небрежно опустился на сиденье.
Его скромный халат мгновенно преобразился, сменившись тем самым невероятно роскошным, расшитым золотом одеянием, в котором он впервые очнулся в этом мире. Закинув ногу на ногу, он поудобнее устроился на троне. С его сапог, украшенных драгоценными камнями, с тихим шелестом свесились тонкие золотые цепочки. Ложе трона послушно подстроилось под изгибы его тела.
Отсюда, с высоты двадцати семи ступеней, ему прекрасно было видно все, что происходило внизу. У подножия лестницы уже возник длинный стол из белого мрамора с изогнутыми краями — точная копия изысканной мебели Великой Нин. На полу за ним лежал мягкий круглый пуфик для медитаций.
Поразмыслив, Чу Цзюбянь решил, что заставлять будущих последователей сидеть на коленях перед ним — излишнее мучение. Легким усилием воли он превратил низкий столик в полноценный высокий стол, а пуфик заменил на удобное резное кресло. То был синод для верных последователей, пока пустовавший.
Сверху мягко опустилась полупрозрачная завеса из соткавшегося тумана, отделившая трон от стола. На тончайшей дымке проступили едва уловимые силуэты цветущей дикой сливы, колышущиеся от невидимого сквозняка, а воздух наполнился едва различимым, тонким ароматом весенних бутонов. Тот, кто сядет за стол внизу, сможет увидеть сквозь эту завесу лишь призрачные очертания величественной лестницы, уходящей куда-то в заоблачные выси. Сам же Чу Цзюбянь сверху прекрасно видел все, что происходило у подножия его трона.
И все же ради абсолютной безопасности он решил скрыть лицо. В его ладони из воздуха соткалась тяжелая бронзовая полумаска с древними узорами. Закрепив ее на лице, он мысленно обратился к Системе:
«Как мне призвать последователя?»
[Системная колода карт обновлена. Пожалуйста, сделайте выбор.]
«Разве я не могу позвать любого, кого пожелаю?» — недовольно подумал он. Подобный элемент случайности его не слишком радовал.
В воздухе перед ним зависли шесть карт рубашками вверх.
[Пожалуйста, выберите карту с ключевым словом.]
Смысл игры стал ясен: сначала определяется направленность, а уже потом Система предложит подходящих кандидатов. На картах не было опознавательных знаков. Ткнув пальцем в случайную карту, он заставил остальные исчезнуть.
На оставшейся карте медленно проступили каллиграфические иероглифы: [Вооруженные силы].
Чу Цзюбянь удовлетворенно приподнял брови.
«А мне везет. Сейчас мне больше всего нужна реальная сила. Если у меня появится преданная армия, вести переговоры с Цинь Сяо станет куда проще».
[Ключевое слово подтверждено. Производится подбор кандидатов в последователи...]
[Подбор завершен. Доступно четыре персональные карты на выбор.]
Требования Системы к кандидатам были весьма суровыми, так что четыре доступных варианта — отличный результат. Старая карта растаяла, уступив место четырем новым. На этот раз карты были открытыми. На них подробно были расписаны имена, возраст, титулы кандидатов и подконтрольные им армии.
Чу Цзюбянь внимательно изучил информацию:
[Князь Пинси Байли Чжэн, 35 лет. Пятый дядя императора Байли Хуна. Удел: Сычуань. Сила: 50 000 солдат армии Сычуаня.]
[Князь Аньхуай Байли Мин, 18 лет. Двоюродный брат императора (сын четвертого князя-дяди). Удел: Хэнань. Сила: 30 000 солдат армии Хэнаня.]
[Главнокомандующий армии Мобэй Цзян Шое, 25 лет. Внук покойного маркиза Чжэньбэй. Влияние семьи утрачено. Сила: 80 000 воинов армии Мобэй. (Рекомендуется!)]
Отметка «Рекомендуется» искренне позабавила Чу Цзюбяня.
«Какая трогательная забота со стороны Системы».
«Хотя, если подумать, предводитель пограничной армии действительно выглядит куда перспективнее изнеженных столичных князей. Восемьдесят тысяч закаленных в боях воинов — весомый аргумент».
«Вот только Мобэй слишком далеко от столицы. Случись что, они просто физически не успеют прийти на помощь».
Он решил пока отложить эту карту. Но стоило ему перевести взгляд на четвертую, последнюю карту, как выражение его лица мгновенно застыло.
На ней ровным аккуратным шрифтом было выведено:
[Нин-ван Цинь Сяо, 25 лет. Сила: 50 000 элитных воинов армии семьи Цинь, 10 000 *. (Категорически не рекомендуется!)]
http://bllate.org/book/38290/4993954
Готово:
