— Уже можно считать, что мы проходим процедуру заключения брака?
— Нет.
Шао Цзинсун объяснил:
— Сегодня мы просто официально встречаемся, потому что раньше не виделись.
Вот как.
Тао Лэсянь кивнул.
Помолчав, Тао Лэсянь снова улыбнулся, протянул руку, выглядя живым и лучезарным:
— Тогда давай познакомимся заново. Меня зовут Тао Лэсянь, можешь звать меня Лэ Лэ или Лэ Сянь.
Шао Цзинсун тоже протянул руку и снова пожал её. Хоть он и не понимал, к чему снова жать руки и здороваться заново, но подыграл, решив, что нынешняя молодежь вся такая.
Пожав и отпустив руку, Шао Цзинсун подумал, что рука Тао Лэсяня чуть меньше его собственной, на ощупь мягкая, ладонь теплая — словно держишь маленького зверька, ощущения необычные.
В глубине души Шао Цзинсун одобрял и находил приятными такие ощущения.
Тао Лэсянь вскоре станет его спутником жизни.
Его спутник жизни, по его старомодным традиционным представлениям, и должен быть таким: нежным, мягким, полагающимся на него, нуждающимся в его защите.
И тут же мысленно провел параллель, подумав, что, возможно, сам Тао Лэсянь похож на свою руку — весь он такой и есть.
В этот момент Тао Лэсянь излучал живую, энергичную струйку живости и очень быстро рассказал кое-что о себе: например, сколько ему лет, в каком университете учится и на кого.
— Кстати.
Вспомнив что-то еще, Тао Лэсянь сделал глоток чая и спросил:
— Брат, а с твоей стороны... мне нужно подписывать с тобой брачный контракт?
Это было вполне нормально: в их кругу многие при вступлении в брак подписывали такие бумаги, и Тао Лэсянь тоже предполагал, что семье Шао это потребуется, поэтому спросил напрямую.
Он думал, что Шао Цзинсун наверняка ответит утвердительно — семья Шао всё-таки располагает огромными деньгами и имуществом.
Кто же знал, что мужчина прямо отверг это:
— Не нужно. Нет никакой необходимости это подписывать.
?
Тао Лэсянь, естественно, удивился.
Нет необходимости? Как это может не быть необходимости?
Уж семье-то с таким положением, как у семьи Шао, тем более следовало бы подписать брачный контракт до свадьбы!
У них наверняка есть целая команда юристов, и эти юристы явно не зря едят свой хлеб.
Как это — не нужно подписывать?
Шао Цзинсун ответил:
— Мои взгляды на брак довольно традиционны. В традиционном браке нет никакого резона подписывать брачные контракты. Всё, что у меня есть — пока у меня это есть, — когда ты выходишь замуж за меня, становишься моей женой, я, само собой, собираюсь делить это с тобой.
Пхм.
Выходишь замуж за меня, выходишь.
И впрямь традиционно.
Тао Лэсянь не удержался от мысленного сарказма.
— Но неужели ты не боишься, что в один прекрасный день мы разведемся, и я...
Шао Цзинсун впервые перебил Тао Лэсяня:
— В моих понятиях нет такого слова, как развод.
А?
Тао Лэсянь снова удивился.
Этот человек...
Ладно.
Тао Лэсянь кое-что для себя уяснил.
И впрямь, действительно весьма традиционен.
И правда похож на его старика дома.
И манера держаться, и речь, и общее впечатление — всё очень старомодное.
Тао Лэсянь помедлил:
— Но мне-то нужно это подписать, ты всё равно не станешь?
Тао Лэсянь не стал ходить вокруг да около и сказал прямо:
— Родители оставили мне наследство, когда умерли. Эта часть наследства очень важна для меня. Я не хочу, чтобы кто бы то ни было прикасался к этой части моего наследства. Будущий спутник жизни — тоже нет. В таком случае, ты мог бы сделать исключение и подписать его ради меня?
Тао Лэсянь выразился очень вежливо, в конце концов, они ведь еще не были близко знакомы.
— Конечно.
Шао Цзинсун согласился без малейших колебаний:
— Наследство, оставленное тебе родителями, принадлежит тебе лично.
И тут же принял решение:
— Вернемся сегодня, найдешь юриста, составите договор. Всё, что нужно подписать с моей стороны, составь полностью. Принесешь в следующий раз, я подпишу.
— По рукам.
Тао Лэсянь кивнул, только этого и ждал:
— Спасибо.
Подумав немного, Тао Лэсянь снова по собственной инициативе спросил:
— Я хотел бы еще узнать: кроме того, что после свадьбы нужно будет жить в вашем семейном поместье, есть ли что-то еще?
Шао Цзинсун посмотрел на него:
— Что именно? Ты имеешь в виду какого рода?
Таo Лэсянь пояснил:
— Ну, например, есть ли дома какие-то правила или что-то в этом роде? Вроде того, как положено проводить праздники и юбилеи, существуют ли какие-то внутренние семейные договоренности, которые все обязаны соблюдать?
Большое семейство ведь, Тао Лэсянь полагал, что без этого не обходится.
Шао Цзинсун задумался:
— Никаких особенных предписаний нет. Если это праздник, требующий присутствия всех членов семьи, об этом всегда предупреждают заранее. Кроме Нового года и дня памяти мамы, остальные праздники семья отмечает выборочно.
Тао Лэсянь подумал, что в общем-то логично: правила, конечно, существуют, но вряд ли о них станут растолковывать заранее; когда поженится и переедет, там на месте разберется.
Тао Лэсянь снова спросил по собственной инициативе:
— А что-то еще? Что мне лучше всего узнать до свадьбы?
Шао Цзинсун посмотрел на Тао Лэсяня и с расстановки ответил:
— Женившись на мне, тебе нужно узнать лишь меня, остальное не имеет значения. Если пока не узнаешь — тоже ничего страшного. После свадьбы, когда поженимся, сможешь узнавать меня не спеша.
Тао Лэсянь взял палочки, чтобы подцепить пирожное, и, скосив глаза на Шао Цзинсун, протянул:
— Но я же должен спросить. Брак — дело серьезное, если можно всё выяснить заранее, то лучше выяснить, верно?
И добавил:
— А с твоей стороны — есть что-то, что ты хотел бы узнать обо мне?
— Вообще-то есть одно.
Шао Цзинсун кивнул.
— Мм?
Тао Лэсянь, жуя пирожное, перевел на него взгляд.
— Дата свадьбы, — серьезно произнес Шао Цзинсун. — Всё остальное можно решать по ходу дела, но только дату свадьбы нужно определить заранее.
Дата свадьбы?
Тао Лэсянь подпер подбородок рукой, отвел взгляд в сторону, немного подумал и снова посмотрел на него:
— Я не против. Я на всё согласен, — ответил он, продолжая есть. — А ты? Вопросы женитьбы всё это время обсуждали мой дед и твоя сторона. Может, лучше спросить мнение старших — дедушки и остальных? Нам ведь не годится решать это напрямую за их спиной, верно?
— Хорошо.
Шао Цзинсун согласился и добавил:
— Если назначить свадьбу на следующий месяц, тебе не покажется, что это слишком быстро?
В следующем месяце?
Тао Лэсянь замер и моргнул:
— Разве это не слишком быстро? Если в следующем месяце, мы ведь даже отель заказать не успеем, да? Я смотрю, другие женятся — так бронируют отели хотя бы за полгода, за три-пять месяцев.
— О насчет отеля можешь не беспокоиться, — сказал Шао Цзинсун. — Я всё устрою. Так ты считаешь, что следующий месяц — это слишком быстро? Тогда в следующем за ним месяце, в мае-июне — так подойдет?
Тао Лэсянь отличался довольно легким нравом; пожевывая пирожное, он подумал немного и сказал:
— Если отель легко забронировать, то можно и в следующем месяце пожениться. Я на всё согласен. Можно сначала просто получить свидетельство, а свадьбу сыграть потом, когда всё подготовим.
Он пожал плечами с совершенно невозмутимым видом:
— Главное в браке — лишь бы не в спешке и суете, а так я в любом случае не против.
— Хорошо, я понял.
Шао Цзинсун сохранял невозмутимое выражение лица, оставаясь сдержанным и спокойным:
— Вернувшись, я обращусь к отцу, чтобы он урегулировал дату свадьбы с твоим дедушкой.
Вот так Тао Лэсянь, лакомясь пирожными и попивая черный чай с молоком и сахаром, постепенно обсудил с Шао Цзинсуном вопросы, касающиеся их свадьбы.
Это развитие событий совершенно отличалось от того, что планировал Тао Лэсянь до прихода сюда, но он с полным душевным спокойствием и естественным образом принял этот результат — в конце концов, раз уж это брак по расчету, а вторая сторона так щедра и не жалеет денег, то почему бы и не пожениться.
Он в любом случае не собирался идти наперекор деньгам.
Пока они продолжали беседу, Тао Лэсянь вдруг резко сменил тему, заговорил о карманных деньгах на жизнь после свадьбы и с невинным видом испытал почву:
— Брат, ты ведь пообещал, что обязательно будешь давать мне столько денег на расходы, да?
— Да.
Шао Цзинсун посмотрел на Тао Лэсяня, воочию оценив живую энергию и юношескую бодрость этого будущего спутника жизни, и снова пошел на уступку:
— Не переживай. Мое финансовое положение вполне позволяет мне содержать тебя полностью.
Мужчина говорил с предельной серьезностью, напоминая в глазах Тао Лэсяня излишне строгого старого книжника:
— Я также знаю, что ты — избалованная жемчужина семьи Тао и дедушки, выросшая в изобилии. Я, Шао, ни за что не обижу тебя после свадьбы. Если ты беспокоишься, я могу отдать тебе свою карту. Денег на ней хватит, чтобы ты мог спокойно жить несколько лет.
— Ну и отлично.
Тао Лэсянь улыбнулся, поднес чашку черного чая к губам и пригубил:
— У меня и в мыслях не было тебе не доверять. Просто спросил на всякий случай.
Улыбаясь, Тао Лэсянь с его белоснежным лицом, похожим на распустившийся лотос, выглядел одновременно красивым и сияющим:
— Я ведь и правда не приспособлен жить в нужде. Деньги — это лучше всего.
Шао Цзинсун смотрел на него. На лице царили спокойствие и невозмутимость, но в сердце шевельнулось что-то едва уловимое; он не мог это толком описать, и никаких четких образов в голове не возникало, но казалось... будто всё вокруг стало немного мягче.
Так вот каково это — чувствовать себя мужчиной, берущим жену?
Шао Цзинсун подумал, что это ощущение вполне неплохое.
Будучи старше ровно на одиннадцать лет, Шао Цзинсун заметил, что Тао Лэсяню пришелся по душе местный черный чай и приглянулось одно из пирожных — он съел их несколько штук. Посчитав своим долгом проявить заботу мягким тоном, он произвел распоряжение:
— Уходя, попроси менеджера завернуть с собой чай и пирожные, увезешь домой, будешь кушать не спеша.
Его будущему супругу было всего чуть за двадцать, он был совсем юн, и разумеется, о нем следовало проявлять больше заботы.
— Мм, хорошо.
Тао Лэсянь не стал церемониться и кивнул:
— И правда вкусно, замечательный вкус.
Вспомнив что-то, он нашарил в кармане телефон:
— Да, брат, давай обменяемся контактами.
— Хорошо.
Добавив номер, Тао Лэсянь по привычке полез менять подпись и сразу же приписал к имени Шао Цзинсуна три заветных иероглифа: «жених».
Мысленно Тао Лэсянь ликовал: «Муженек, который готов отваливать по триста миллионов карманных в год — кто откажется от такого, тот дурак».
Ну и что, что он постарше. Разве сейчас не в тренде стиль daddy?
К тому же он красивый.
У Тао Лэсяня был превосходный настрой и потрясающий оптимизм.
А всякие там пустяки вроде разницы в возрасте, поколенческого барьера, неуживчивости, излишней суровости, холодноватого вида или старомодного стиля... Разве это вообще имело хоть какое-то значение?
http://bllate.org/book/38279/4800848
Готово:
