Тао Гуанцзянь был уверен: стоило кому-то хоть раз увидеть Тао Лэсяня, как тот неизменно потерял бы стойкость.
Шао Цзинсун не станет исключением.
— Я не ровня вашему отцу, — вежливо обменивался любезностями Тао Гуанцзянь с шедшим рядом Шао Цзинсуном, который слегка придерживал его под локоть. — Он действительно вершил великие дела.
— Не то что я.
— Я давным-давно на пенсии.
— Вы излишне скромничаете.
Лицо Шао Цзинсуна оставалось невозмутимым. В общении со старшими он неукоснительно соблюдал правила приличия и вежливости, не выказывая при этом высокомерного гонора, свойственного членам семьи Шао.
— Как поживают ваши домашние?
В подобной непринужденной беседе Тао Гуанцзянь привел Шао Цзинсуна на второй этаж, в чайную комнату.
Когда они вошли и сели, чай был уже заварен. Шао Цзинсун почтительно принял чашку обеими руками, которую подал Тао Гуанцзянь, и продемонстрировал должное уважение. Тао Гуанцзянь, глядя на него, мысленно одобрительно хмыкнул — он остался крайне доволен, понимая, что с самого начала не ошибся в выборе человека.
Старик и молодой мужчина неторопливо пили чай в чайной комнате и беседовали обо всем на свете, но вовсе не о предстоящей свадьбе.
Тао Гуанцзянь делал это намеренно, желая испытать нрав и терпение Шао Цзинсуна.
Когда чай был выпит наполовину, Тао Гуанцзянь наконец перевел разговор на тему замужества.
Сначала он тяжело вздохнул:
— Полагаю, вы уже осведомлены об обстоятельствах Лэсяня.
Этот ребенок так несчастен: его родители рано ушли из жизни.
Шао Цзинсун сидел напротив Тао Гуанцзяня по другую сторону чайного столика, откинувшись на спинку кресла в китайском стиле. Он слушал со сосредоточенным выражением лица, не выдавая никаких эмоций.
Тао Гуанцзянь наблюдал за ним и мысленно остался доволен, после чего произнес вслух:
— К счастью, мальчик вырос превосходным.
У него прекрасный характер, нрав и все остальное тоже на высоте.
Шао Цзинсун слушал, по-прежнему храня молчание и не проявляя лишних чувств.
Тао Гуанцзянь тоже не стал вдаваться в подробности о Тао Лэсяне — сказав ровно столько, сколько было нужно, он сменил тему и заговорил о чае.
Только тогда Шао Цзинсун подал голос:
— У меня как раз есть несколько партий нового чая, присланных друзьями. Старый господин, если вы не брезгуете, в другой день я захраню его с собой.
Он сказал я захраню с собой, а не велю кому-нибудь привезти. Услышав это, Тао Гуанцзянь мысленно понял, что дело выгорит, с улыбкой кивнул и похвалил:
— А вы тоже славный парень.
Они снова завели разговор о посторонних вещах, словно Шао Цзинсун пожаловал сюда вовсе не ради брака между двумя семьями, а с самым обычным визитом.
Вскоре Шао Цзинсун взглянул на часы, упомянул о неотложных делах и поднялся, чтобы попрощаться.
— Что ж, поезжайте, работайте.
Молодым людям подобает уделять больше времени карьере.
Тао Гуанцзянь не стал задерживать его на обед и тоже встал, собираясь проводить.
— Не нужно провожать, — вежливо отказался Шао Цзинсун. — Оставайтесь, я сам дойду.
Тогда Тао Гуанцзянь снова сел и с улыбкой проводил взглядом Шао Цзинсуна.
Обменявшись вежливыми прощаниями, Шао Цзинсун удалился.
Как только дверь закрылась, улыбка мгновенно исчезла с лица Тао Гуанцзяня, сменившись задумчивым выражением.
Раз Шао Цзинсун воочию повидал Лэсяня, в его душе наверняка уже сформировалось определенное мнение. Добавим к этому внутреннюю обстановку в семье Шао…
Тао Гуанцзянь мысленно всё взвесил и решил, что шансы высоки и всё должно получиться.
Тем временем Шао Цзинсун спускался по лестнице и снова остановился перед тем самым окном.
Он еще с полминуты смотрел в сад, прежде чем повернуться и пойти дальше.
У главного входа его уже провожал дворецкий, передавший водителю ответные подарки:
— Директор Шао, вы закончили?
— Да.
Шао Цзинсун направился прямо к выходу и, зная, что семья Тао передала ответный дар, невозмутимо обронил:
— Передайте мою благодарность вашему старому господину.
— Вы слишком любезны.
Дядя Чэн улыбнулся, провожая его.
Однако Шао Цзинсун на ходу бросил фразу:
— Раз лифт исправен, в следующий раз все же лучше подниматься на нем.
Дядя Чэн на мгновение опешил. Он никак не ожитал, что Шао Цзинсун обо всем догадался, да еще и скажет об этом прямо в лицо.
Дядя Чэн растерялся, одновременно испытывая тревогу из-за позиции Шао Цзинсуна. Сохраняя внешнее спокойствие, он продолжал провожать гостя и одновременно отвечать:
— Дом все-таки старый, все коммуникации давно обветшали.
При этом он поспешно открыл для Шао Цзинсуна дверцу машины.
— Мм.
Шао Цзинсун ничего больше не сказал и согнувшись залез в салон.
Провожая его взглядом, Дядя Чэн с улыбкой махал рукой, безупречно исполнив свою роль.
И тем не менее, как только автомобиль скрылся из виду, лицо Дяди Чэна мгновенно исказилось растерянным выражением — ну надо же было такому случиться! Он опрометью бросился обратно в особняк к Тао Гуанцзяню, чтобы доложить: их план с намеренным походом по лестнице и видом на сад, судя по всему, Шао Цзинсун раскусил с самого начала, да еще и припомнил на прощанье.
— Не сердится ли он? Вдруг он подумал, что мы пытаемся им манипулировать?
Дядя Чэн не знал этого Третьего господина Шао, а потому в душе сильно переживал.
— Ничего страшного, — Тао Гуанцзянь сидел перед чайным столиком и заваривал чай, оставаясь совершенно невозмутимым. — Вполне естественно, что он раскусил столь мелкие уловки.
Лифт не мог сломаться ни раньше, ни позже — именно в момент приезда гостя. Любой сообразительный человек сразу догадается в чем дело, не говоря уже о Шао Цзинсуне, который вращается в деловых кругах.
— Раз он сказал тебе об этом прямо, значит, ему всё равно.
Тао Гуанцзянь прекрасно все понимал и вовсе не придавал этому значения.
— Когда он спускался, он посмотрел на Леле через то окно?
— Посмотрел.
Дядя Чэн пояснил:
— Когда поднимался, он задержался подольше, минуты на три. А сходя по лестнице, смотрел примерно полминуты.
— Хорошо, — кивнул Тао Гуанцзянь. — Все-таки Леле у нас молодец.
— Будем ждать, — отпив чаю, произнес Тао Гуанцзянь. — Какова позиция семьи Шао насчет этого брака, станет известно уже через несколько дней.
Он сделал небольшую паузу:
— Этот Шао Цзинсун с первого взгляда раскусил, что мы нарочно заставили его идти по лестнице и смотреть на Леле.
По крайней мере, наш настрой он уловил предельно ясно.
Теперь всё зависит от его решения.
В маленьком саду Тао Лэсянь сидел на качелях и читал книгу. Натыкаясь на забавные моменты, он понимающе улыбался, время от времени протягивал руку, чтобы сделать глоток чая, или лакомился фруктами прямо во время чтения — до чего же умиротворяющая картина.
Голубое небо, лужайка, качели, книга — вылитый оторванный от мирских забот юный господин.
—
Шао Цзинсун не выказывал никаких эмоций. По крайней мере, глядя в салонное зеркало заднего вида после того, как он сел в машину, водитель так и не смог понять, о чем тот думает.
Поэтому получившие известие старшая и вторая невестки так и не смогли сообразить, как Шао Цзинсун относится к женитьбе на ком-то из семьи Тао после визита к ним.
Обе невестки кипели от злости: что за человек, вечно с каменным лицом, ничего не поймешь! Согласен он или нет, мог бы хоть как-то обозначить свою позицию.
Свадьба — такое масштабное событие, неужели ему вовсе плевать?
Собирается прожить век бобылем?
Тратить все время только на работу, чтобы в конце концов весь концерн и активы достались исключительно ему?
Разве так можно?!
Старшая и вторая невестки места себе не находили от беспокойства: они боялись, что Шао Цзинсун повернется и женится на ком-то из влиятельных семей, но еще больше страшились того, что он откажется, и тогда эта свадебная история с семьей Тао в конце концов перепадет кому-нибудь из их собственных сыновей.
В результате в семье Шао последовала целая череда событий и действий:
Ность о том, что Шао Цзинсун собирается жениться, стремительно распространилась. Слухи разошлись не только внутри клана Шао и среди родственников с друзьями, но и докатились до самого концерна.
Старшая и вторая невестки наперебой капали на мозги старому господину Шао: вооружившись фотографиями Тао Лэсяня, они без устали расхваливали его перед стариком, приговаривая, что этот брак был заключен покойной старухой, а отступать от слова нельзя — мол, нарушение обещания станет неуважением к памяти госпожи, и бла-бла-бла, в том же духе.
— Слышал, ты собрался жениться? Правда что ли?
На другом конце провода раздался полный насмешки голос друга Конь Цзюэ:
— Железное дерево зацвело? Чудеса.
Шао Цзинсун был на работе, занятый по горло, и, убедившись, что у Кана Цзюэ нет срочных дел, просто сбросил вызов.
Тогда Кан Цзюэ прислал сообщение: [Кто она, твоя избранница?]
[Сам нашел?]
[Или тебе домашние подобрали?]
[Алло?]
[Алло!]
[И от меня будешь секретничать?]
Шао Цзинсун по-прежнему хранил молчание: ни единого знака ни окружающим, ни в компании, ни дома.
Но вскоре на мобильный телефон Шао Цзинсуна прислали досье на Тао Лэсяня.
Шао Цзинсун был слишком занят на работе, поэтому в течение дня даже не открывал телефон — некогда.
Вернувшись домой и заперевшись в своей комнате, он наконец опустился на диван, взял в руки смартфон и открыл то самое электронное письмо.
Скачав вложение и открыв его, он сразу увидел первую строчку документа: Имя: Тао Лэсянь.
Держа телефон в руках, Шао Цзинсун без тени эмоций на лице строчка за строчкой читал дальше.
Закончив чтение, он вышел из документа. В теле письма оставалось еще несколько строк текста: Директор Шао, ваши старшая и вторая невестки в последнее время как раз наводили справки об этом Тао Лэсяне.
Старший дядя Тао Лэсяня, чета Тао Юнь, неизвестно из каких побуждений, постоянно тайком распускает ложные слухи о дурных моральных качествах Тао Лэсяня.
Насколько мне известно, судя по моим недавним наблюдениям, сам Тао Лэсянь вел в университетские годы уединенный образ жизни, преуспевал в учебе, а репутация и отношения с людьми у него весьма неплохие.
Никакого опыта романтических отношений у него нет, круг общения предельно прост.
Раз вы, директор Шао, больше ничего не приказывали, в ближайшие дни я прекращу сбор информации о Тао Лэсяне.
Если понадоблюсь, можете снова связаться со мной.
Шао Цзинсун продолжал смотреть в экран, но теперь там не было ни текста письма, ни чего-либо еще — лишь фотография, которую он сделал несколько дней назад на телефон перед окном у лестницы в доме Тао, направив объектив на сад.
На снимке был запечатлен молчаливый профиль Тао Лэсяня, сидевшего на качелях с опущенным взглядом и читавшего книгу. Необычайно красивая картина.
Шао Цзинсун смотрел на нее в полном молчании, не выражая никаких эмоций.
В то утро старый господин Шао даже не спустился вниз завтракать — он возился в оранжерее, поливая цветы, когда туда вошел Шао Цзинсун:
— Па?
М? Старый господин повернулся к нему, сочтя это странным — обычно младший сын никогда не навещал его в такое раннее время.
Шао Цзинсун посмотрел на отца:
— Па, передайте ответ семье Тао.
Старый господин окинул его взглядом, решив, что Шао Цзинсун пришел отказаться, но не особенно удивился. Он кивнул, отвел глаза и продолжил поливать цветы из лейки:
— То, что ты не хочешь этого брака, вполне нормально.
Семья Тао все-таки слишком просты...
— Я согласен, — перебил Шао Цзинсун. — На этот брак я согласен.
Что? Старый господин замер на полуслове и резко повернулся к нему.
Шао Цзинсун стоял перед ним во весь рост, чеканя каждое слово:
— Я тут подумал за последние дни, па, вы были правы: мама все устроила верно, а в простых семьях есть свои достоинства.
http://bllate.org/book/38279/4800842
Готово:
