Глава 16
Клык со своими прихвостнями отправился осматривать новые владения. Ему нужно было изучить местность перед тем, как закладывать фундамент для будущих домов.
Шэнь Буду и его спутники тем временем вернулись в хижину.
Ученики Ордена Истины и Добродетели до сих пор пребывали в глубоком оцепенении. После того как на их глазах Шэнь Буду одним махом разнёс лагерь Банды Бешеных Волков, реальность казалась им зыбкой, а земля под ногами — пугающе невесомой.
Лишь Цю Ваньжань, который уже видел силу кольца раньше, оправился быстрее остальных. И всё же на его лице читался благоговейный трепет:
— Невероятно... Просто уму непостижимо! Если один-единственный удар обладает такой разрушительной мощью, то владелец этого кольца, должно быть, непобедим во всей Поднебесной?
— Раскатал губу, — усмехнулся Шэнь Буду, окинув его насмешливым взглядом. — Подобный удар можно наносить лишь раз в двое суток. Если не уничтожишь врага с первой попытки, то следующим остынешь ты сам.
— А? — опешил Цю Ваньжань. — Тогда почему ты сказал Главе Банды Бешеных Волков...
— Обыкновенный блеф, — непринуждённо отозвался Шэнь Буду. — Как иначе мне было их запугать? Их там почти две сотни человек, в открытом бою мне с ними не сладить.
Все так и застыли.
Ну и ну... Выходит, всё это время его невозмутимый, царственный вид был чистейшим притворством!
Цю Ваньжань шумно вздохнул, чувствуя, как восхищение этим человеком окончательно перерастает в благоговение. Прояви Шэнь Буду хоть каплю неуверенности, заметь враг малейшую слабину — и исход этой встречи был бы совсем иным.
Ли Синъюй и остальные ошеломлённо уставились на Шэнь Буду. Неужели он и впрямь притворялся? Со стороны его уверенность казалась непоколебимой.
Сам Шэнь Буду не видел в этом ничего особенного. В Верхнем Царстве Духов его окружали сплошь старые лисы, так что вести тонкую игру, балансируя между правдой и вымыслом, для него давно стало делом привычным.
— Но неужели Банда Волчьих Клыков так просто смирится? — немного подумав, спросил Цю Ваньжань. — Что если они одумаются и явятся вновь?
— Клык не похож на того, кто нарушает клятвы. И всё же, возьми это, — Шэнь Буду снял с пальца золотисто-алое кольцо и протянул его собеседнику. — Если Банда Бешеных Волков действительно осмелится явиться, просто покажи его им. Пятый режим без крайней нужды не включай. Но если найдутся слепцы, которые решат пойти против вас, нежничать не стоит. Убей парочку — только тогда эти твари поймут, что такое страх.
Цю Ваньжань испуганно отпрянул и замахал руками:
— Что ты! Столь ценная вещь не может храниться у меня. Оставь её себе!
Шэнь Буду покачал головой:
— Я не останусь здесь надолго.
При этих словах все замерли. Ли Синъюй, побледнев, встревоженно спросил:
— Брат Шэнь, что ты имеешь в виду?
— Мне нужно уладить кое-какие дела. Рано или поздно мне придётся уйти.
Ли Синъюй оцепенел. Не Вэйюй и Гу Яньюй переглянулись, чувствуя, как к сердцу подступает щемящая тоска.
В глубине души они понимали: мастеру уровня Шэнь Буду не пристало вечно оставаться в крошечном Ордене Истины и Добродетели. Однако с его приходом их жизнь наполнилась столькими чудесами и переменами, что они сами не заметили, как доверились ему, полюбили всем сердцем и стали полагаться во всём. Шэнь Буду незаметно превратился в оплот и главную опору их секты. Услышать теперь из его собственных уст о скором расставании было тяжело — каждый почувствовал, как к горлу подкатил ком.
Их покрасневшие глаза и молчаливая скорбь даже немного смутили Шэнь Буду. Он горько улыбнулся:
— Ну же, вы чего? Я ведь не ухожу прямо сейчас. Возможно, пройдёт ещё полгода или год, прежде чем я покину эти места.
Немного помолчав, он мягко спросил:
— К тому же, неужели вы сами планируете провести здесь всю жизнь?
Ли Синъюй изо всех сил сдерживал подступающие слёзы, глядя на него сквозь пелену влаги.
— Мир за этими стенами огромен, — Шэнь Буду ласково взъерошил волосы юноши. Голос его звучал на удивление тепло. — Разлука — лишь предвестник новой встречи. Я буду ждать вас там, где горизонт шире.
***
Верхнее Царство Духов, Поместье Безмерности
Окружённое величественными горами и быстрыми реками, это поместье утопало в изумрудной зелени вековых лесов. Издалека в пышной кроне деревьев виднелись лишь углы белокаменных стен да тёмная черепица крыш.
Однако никто в мире совершенствующихся не посмел бы отнестись к этому уединённому приюту без должного почтения. Его хозяином был Чжун Цзинлунь — великий старейшина, чьё имя гремело на всю Поднебесную, мастер, занимавший третью строчку в Рейтинге Боевой Мощи.
Сегодня у ворот Поместья Безмерности царило небывалое оживление. Весь цвет мира совершенствующихся съезжался сюда, ведь именно здесь должно было состояться Собрание союза бессмертных.
Многие гости оказались здесь впервые. Глядя на внешнюю скромность и природную простоту усадьбы, они недоумевали: как столь выдающийся муж, как Чжун Цзинлунь, может довольствоваться столь скромным жилищем? Но стоило им переступить порог, как перед ними открылся совершенно иной мир. Территория поместья была колоссальной. Она делилась на переднюю и заднюю половины, соединённые лишь парящим нефритовым мостом, перекинутым через Озеро Осенней Луны.
Только передняя часть усадьбы занимала огромную площадь, усыпанную как величественными дворцами, так и изящными павильонами: храмы, беседки, сады и галереи плавно сменяли друг друга. Подобный размах, многообразие архитектуры и утончённость ландшафта были редкостью даже для Верхнего Царства Духов.
— Какое величие, какое великолепие! Пожалуй, даже дворцы смертных императоров поблекнут на этом фоне, не находите? — восторженно качал головой Глава Цянь, предводитель секты Цинцан. Обернувшись к своему спутнику, он льстиво улыбнулся: — Впрочем, мне сдаётся, что Дворец Императорского Предела Владыки Мужуна выглядит куда роскошнее этого скромного прибежища.
Мужчине, к которому он обращался, перевалило за сорок, но лицо его сохранило юношескую свежесть. Глубоко посаженные глаза, высокая переносица и привычка слегка вскидывать подбородок придавали его облику высокомерную холодность, отбивавшую всякое желание приближаться.
В ответ на лесть Владыка дворца Мужун лишь пренебрежительно хмыкнул:
— Будет тебе пустословить. Куда мне равняться с Владыкой поместья Чжун.
Несмотря на скромные слова, лицо Мужун Юаньцина оставалось бесстрастным, а на самом дне его зрачков притаилась едва заметная тень издёвки. Было очевидно, что Чжун Цзинлуня он ни в грош не ставил.
Впрочем, занимая четвёртую строчку в Небесном Списке величайших мастеров и безраздельно властвуя во Дворце Императорского Предела, он имел на это полное право.
— Ну зачем же так прибедняться, Владыка Мужун! — Глава Цянь ускорил шаг и, склонившись к самому уху собеседника, заговорщицки прошептал: — С тех пор как Глава Шэнь покинул наш мир, прошло уже три месяца. Трон Бессмертного главы пустует. Сегодняшнее Собрание союза бессмертных созвано с одной лишь целью — избрать нового предводителя. Твоё влияние ничуть не уступает авторитету Чжун Цзинлуня. Будь уверен, я сделаю всё возможное, чтобы это место досталось именно тебе!
Губы Мужун Юаньцина тронула едва заметная улыбка:
— В таком случае заранее благодарю тебя, Глава Цянь.
За разговором они подошли к величественному зданию. Храм Соснового Ветра поражал строгостью линий и изящной сдержанностью стиля. Над входом красовалась массивная вывеска с тремя иероглифами, начертанными, как говорили, рукой самого Чжун Цзинлуня.
Мужун Юаньцин смерил надпись язвительным взглядом и, заложив руки за спину, размашисто шагнул через порог.
Поток прибывающих гостей не иссякал, и вскоре просторный зал заполнился до отказа. Рассадка строго соответствовала иерархии: первые ряды заняли старейшины Дворца Императорского Предела, далее следовали представители Ордена Десяти Тысяч Эволюций, Секты Края Света и Безбрежного Моря, Острова Цинцю, Храма Буддийского Сияния и прочих влиятельных кланов, выстроенных строго по рангу и силе.
Почётное место во главе стола предназначалось хозяину Поместья Безмерности и организатору встречи — Чжун Цзинлуню.
Пока хозяин задерживался, собравшиеся — почти сплошь старые знакомые — вполголоса обменивались новостями. На месте, отведённом главе Секты Края Света и Безбрежного Моря, сидел молодой человек лет двадцати пяти. Простая чёрная мантия подчёркивала болезненную бледность его лица. Он хранил угрюмое молчание, плотно сжав губы и уставившись невидящим взором в стол.
Рядом с ним бесшумно опустился другой мужчина. На нём было такое же простое тёмное одеяние, однако сложен он был куда массивнее, а в его волевых, резких чертах сквозила суровая решимость. Скользнув взглядом по бледному лицу юноши, он негромко обронил:
— Поберёг бы ты себя.
Ли Хунцзюнь поднял глаза и сдержанно кивнул:
— Глава ордена Хэ.
Хэ Чжунхань глухо отозвался:
— Теперь судьба секты в твоих руках, и ты не имеешь права проявить слабость. Шэнь Буду точно не пожелал бы видеть тебя таким разбитым.
Ли Хунцзюнь едва заметно вздрогнул, но тут же взял себя в руки:
— Я понимаю. Благодарю за заботу, Глава Хэ.
Близкими друзьями они никогда не были, поэтому дежурный обмен любезностями быстро исчерпал себя. Однако не прошло и минуты, как Хэ Чжунхань внезапно понизил голос:
— Так как именно погиб Шэнь Буду?
У Ли Хунцзюня на мгновение перехватило дыхание, а по спине пробежал ледяной пот.
— На похоронах крутилось слишком много лишних ушей, расспрашивать было не время, — Хэ Чжунхань нахмурился, вглядываясь в лицо собеседника. — Неужели он и впрямь погиб от искажения ци во время уединения?
Ли Хунцзюнь едва заставил себя не отвести взгляд. Стиснув зубы, он выдавил из себя ровный, лишённый эмоций тон:
— Да. Для нас это тоже стало полной неожиданностью.
Тяжёлый, проницательный взор Хэ Чжунханя, казалось, препарировал его лицо, впиваясь иглами в натянутые до предела нервы.
Юноша затаил дыхание, до боли сжав кулаки под столом — так, что ногти едва не прокусили кожу. Сердце колотилось в ушах оглушительным набатом, отзываясь тупой болью в висках.
К счастью, Хэ Чжунхань не стал развивать тему.
Он лишь глухо угукнул и отвернулся. Раздражённый царящим вокруг гомоном, он просто закрыл глаза и откинулся на спинку стула, погрузившись в созерцание.
Ли Хунцзюнь тихо выдохнул. Пальцы мелко дрожали, а пропитанное холодным потом исподнее неприятно липло к спине.
Он мрачно покосился на спящего соседа, а затем перевёл взгляд на пустующее кресло во главе стола.
Прежде на любом Собрании союза бессмертных это кресло бесспорно принадлежало Секте Края Света и Безбрежного Моря, и даже хозяевам Поместья Безмерности приходилось довольствоваться местами пониже.
А теперь Поместье Безмерности, Дворец Императорского Предела и даже Орден Десяти Тысяч Эволюций потеснили их, заняв почётные места.
Острая обида, точно ядовитая змея, сдавила его грудь, вонзая клыки прямо в сердце. Рана горела, испуская жгучую, горькую волну бессильной ярости и унижения.
Стиснув зубы, юноша опустил голову, пряча за тенью ресниц полыхнувший в глазах ураган гнева и уязвлённой гордости.
— Прошу простить мне мою задержку, достопочтенные братья!
Громкий, уверенный голос эхом раскатился под сводами Храма Соснового Ветра. На пороге показался Чжун Цзинлунь. Ему шёл пятьдесят восьмой год, однако годы культивации стёрли с его лица следы старения. Он выглядел крепким, полным сил зрелым мужем с открытым лбом и ровными бровями. Доброжелательная улыбка и благородная осанка создавали образ человека безупречной честности и широкой души, подобного вековому сосновому бору.
При его появлении гости дружно поднялись с мест, осыпая хозяина приветствиями:
— Приветствуем Владыку Чжуна!
— Почтение Владыке поместья Чжун!
Чжун Цзинлунь приветственным жестом попросил всех занять свои места и сам неторопливо опустился во главе стола.
— Благодарю каждого из вас за то, что отложили важные дела ради Собрания союза бессмертных в моей скромной обители, — Чжун Цзинлунь заговорил весомо и степенно. — Как устроитель этой встречи, я не стану ходить вокруг да около и сразу перейду к главному вопросу, который не терпит отлагательств. Речь пойдёт об избрании нового Бессмертного главы нашего мира.
Такая прямолинейность застала собравшихся врасплох. Никто не ожидал, что столь щекотливый вопрос будет поднят без долгих предисловий. В зале мгновенно воцарилась напряжённая, торжественная тишина.
— Прошло уже три месяца с тех пор, как ушёл из жизни наш прежний предводитель, глава Секты Края Света и Безбрежного Моря Шэнь Буду. Эта невосполнимая утрата до сих пор отзывается болью в наших сердцах, — Чжун Цзинлунь выдержал паузу и мягко обратился к Ли Хунцзюню: — Глава Ли, на твои плечи легла тяжёлая обязанность возродить былое величие твоего ордена. Береги силы и не предавайся чрезмерной скорби.
Ли Хунцзюнь выдавил из себя бледный кивок.
— Деяния Бессмертного главы Шэнь на благо нашего мира навеки вписаны в историю, — продолжал Чжун Цзинлунь. — Столетие назад его великие предки возглавили поход против Племени Демонов, вернув покой в наши земли. Сам же Глава Шэнь сокрушил безжалостное Племя Призраков, уберёгши миллионы невинных душ от верной гибели. Он был истинным героем нашего времени, примером для каждого из нас.
Чжун Цзинлунь был вдвое старше покойного Шэнь Буду и обрёл славу на много десятилетий раньше него. Будучи признанным старейшиной, он, тем не менее, говорил с глубоким почтением, без тени высокомерия или снисхождения к возрасту усопшего.
Среди собравшихся нашлось немало тех, кто искренне благоговел перед Шэнь Буду. При упоминании его имени по залу пронёсся тихий вздох скорби, а некоторые и вовсе не сдержали эмоций, поспешно утирая слёзы широкими рукавами мантий.
— Как бы тяжело ни было признавать эту потерю, мы обязаны идти вперёд, — голос Чжун Цзинлуня окреп. — Миру бессмертных нужен новый вождь. И этот выбор мы должны сделать вместе.
— Сделать выбор вместе?
— И как же будет проходить голосование?
Поскольку речь шла о будущем всего мира совершенствующихся, в зале поднялся взволнованный гул — каждый спешил высказать своё мнение.
— Прошу тишины, почтенные, — Чжун Цзинлунь повысил голос. — Чтобы выборы были кристально честными, я пригласил доверенное лицо из Терема Парящего Феникса в качестве независимого свидетеля. С согласия хозяина Терема мы воспользуемся созданным им священным артефактом — Зеркалом Души.
Терем Парящего Феникса!
Лица старейшин вытянулись от изумления.
Имя этой таинственной обители гремело во всех уголках Поднебесной. Созданный сравнительно недавно, Терем Парящего Феникса объединил под своим крылом величайших мастеров и гениев эпохи. Его влияние казалось безграничным: не было тайны, которую они не могли бы разузнать, и задачи, с которой бы не справились. Знаменитый Рейтинг Боевой Мощи, куда заносились имена ста сильнейших воинов мира, висел у всех на виду на стене главного здания Терема, ежедневно привлекая толпы паломников.
Сам же Хозяин Терема Парящего Феникса, Фэн Цэ, почитался как всезнающий мудрец. Он занимал восьмую строчку в Небесном Списке и являлся одним из двух величайших мастеров божественного ранга в искусстве создания артефактов. Именно его руками был выкован легендарный Рейтинг Боевой Мощи.
По силе влияния и загадочности происхождения с Теремом Парящего Феникса не мог тягаться ни один древний клан. Однако всем было известно, что эта обитель, затерянная на Острове Взаимной Тоски, всегда держалась в стороне от мирской суеты и междоусобиц бессмертных. Каким же ветром их занесло на Собрание союза бессмертных?
Под недоумёнными взглядами собравшихся Чжун Цзинлунь медленно поднялся и повернулся к расписной ширме-экрану.
Из-за ширмы бесшумно выступила фигура.
Незнакомец был облачён в тёмно-алое одеяние, расшитое сложными узорами-тотемами, а его лицо наполовину скрывала золотая маска, из-под которой виднелась гладкая, словно выточенная из нефрита кожа. Не глядя по сторонам, он подошёл к столу и бережно опустил на него прозрачную сферу, излучавшую мягкое молочное сияние.
— Посланник Терема Парящего Феникса прибыл по воле своего господина, дабы засвидетельствовать это решение, — бесстрастно произнёс он. — Перед вами творение рук Хозяина Терема — Зеркало Души. Каждому из вас достаточно прикоснуться к сфере и мысленно назвать имя того, кого он видит главой. Артефакт сам подведёт итог.
Зал зашептался, взгляды старейшин переместились со строгого посланника на чудодейственную сферу.
— Неужто и впрямь такое возможно? Одно лишь мысленное веление?
— Если это работа великого Фэн Цэ, сомневаться не приходится.
— Владыка Чжун предусмотрел всё до мелочей. Терем Парящего Феникса независим, лучшего арбитра и не сыскать.
— Полностью согласен. К тому же, использование Зеркала Души избавит нас от лишних споров.
Этот способ разом уладил все негласные опасения собравшихся. Будь голосование открытым или даже тайным на бумаге, всегда оставался бы риск утечки. Никому не хотелось навлекать на себя гнев могущественных соперников, делая неверный выбор. Никто не желал прослыть врагом того или иного старейшины.
Благодаря же артефакту все могли вздохнуть спокойно. Каким бы великим ни был мастер, прочесть чужие мысли в момент касания сферы он бы не сумел. Идея Чжун Цзинлуня устроила подавляющее большинство присутствующих.
— Если ни у кого нет возражений, я начну первым, — вызвался Чжун Цзинлунь, понимая, что никто не горит желанием выступать зачинщиком.
Он спокойно протянул руку и опустил ладонь на прохладную поверхность Зеркала Души. На мгновение сфера вспыхнула чистым небесно-голубым светом, после чего её сияние вновь сделалось мягким и белым.
Убрав ладонь, Чжун Цзинлунь мягко улыбнулся:
— Как видите, ничего сложного.
Убедившись, что тайна волеизъявления свято сохранена, старейшины один за другим потянулись к столу, мысленно отдавая голоса своим кандидатам.
Когда все пятьдесят шесть человек сделали свой выбор, посланник Терема Парящего Феникса шагнул вперёд и направил поток духовной силы в ядро Зеркала Души.
Сфера озарилась ослепительным сиянием, и прямо над ней соткались три мерцающих иероглифа небесного оттенка: Чжун Цзинлунь.
Кое-кто одобрительно закивал, сочтя исход справедливым, другие лишь разочарованно вздохнули. Но благообразную тишину внезапно разорвал ядовитый смешок:
— Какое удобное совпадение! Свидетеля пригласил ты, чудесную сферу принёс тоже ты... Откуда нам знать, что весь этот фарс не разыгран по твоим нотам?!
Смельчаков, способных бросить вызов Чжун Цзинлуню прямо в лицо, во всём мире было наперечёт. Старейшины разом обернулись к говорившему. Как и следовало ожидать, это был Мужун Юаньцин. Оскалив зубы в презрительной усмешке, он буравил оппонента полным неприязни взором.
Даже перед лицом столь наглого выпада Чжун Цзинлунь не утратил благородной невозмутимости. Он спокойно парировал:
— Владыка Мужун так уверен в моем коварстве? Быть может, у тебя есть неопровержимые доказательства?
Мужун Юаньцин лишь глухо зарычал, сверля его яростным взглядом.
— К тому же, — мягко продолжил новоизбранный глава, — даже если ты сомневаешься в моей честности, неужели ты посмеешь обвинить в подлоге Терем Парящего Феникса?
Посланник Терема медленно поднял голову. Из-за золотых прорезей маски на Мужун Юаньцина уставился ледяной, мёртвый взгляд.
— Владыка Мужун желает оспорить беспристрастность Терема Парящего Феникса? — прозвучал безжизненный, лишённый интонаций голос.
От этого замораживающего кровь тона даже у заносчивого Мужун Юаньцина мурашки побежали по хребту.
Хотя Дворец Императорского Предела по праву считался великим орденом, а сам Владыка Мужун занимал почётное четвёртое место в Небесном Списке — казалось бы, с какой стати ему трепетать перед Фэн Цэ, стоящим лишь на восьмой строчке?
Но у этой медали была оборотная сторона.
Мужун Юаньцин однажды лично встречался с Фэн Цэ.
Тот юноша обладал утончённой, почти неземной красотой, в его манерах не было и капли угрозы, а на губах блуждала мягкая полуулыбка.
Но стоило их взглядам пересечься, как душу Мужун Юаньцина затопила волна дикого, первобытного ужаса. Словно из ледяного бездонного мрака на него воззрилось нечто чуждое и смертоносное. Ему стоило колоссальных усилий сдержать предательскую дрожь в коленях.
Тот миг пролетел мгновенно, но Владыка точно знал: это не было наваждением. Таинственный Хозяин Терема обладал мощью, далеко выходящей за пределы официального восьмого ранга Небесного Списка.
Стиснув зубы до скрежета, Мужун Юаньцин проглотил обиду и не проронил больше ни слова.
— Что ж, в таком случае выборы можно считать завершёнными, — примирительно подытожил Чжун Цзинлунь.
Его слова вывели зал из оцепенения. Старейшины поспешно скрыли истинные мысли за дежурными улыбками, поднимаясь со своих мест и соединяя ладони в приветственном жесте:
— Поздравляем Бессмертного главу Чжуна!
Внимая торжественному хору голосов, Чжун Цзинлунь позволил себе сдержанную, но глубокую улыбку триумфатора.
***
Секта Края Света и Безбрежного Моря
Вернувшись с собрания, Ли Хунцзюнь стремительно шёл по коридорам главного дворца. Тёмный силуэт его мантии казался грозовой тучей. Не удостаивая взглядом кланяющихся учеников и служанок, он с грохотом распахнул двери Храма Чистого Света.
— Вон!
Прибиравшиеся внутри служанки испуганно вздрогнули и, не смея издать ни звука, торопливо вымелись наружу.
Ли Хунцзюнь постоял посреди пустого зала, тяжело дыша. Схватив со стола кувшин, он жадно, до последней капли вылакал остывший чай, пытаясь унять клокочущий внутри гнев.
— Посмотри на себя. Разве так должен вести себя глава ордена? — из глубины зала донёсся тихий, меланхоличный голос. — Если бы посторонние увидели это зрелище, мы бы вовек не отмылись от позора.
Слова упали как сухой хворост в костёр. Ли Хунцзюнь взвился:
— А тебя спросить забыли! Кто дал тебе право поучать меня? Раз я столь плох, может, сам займёшь моё место?!
У распахнутого окна стоял юноша тонкого сложения, чьи черты сочетали хрупкость подростка и строгость взрослого мужа. Он медленно повернул бледное лицо и негромко произнёс:
— Кто бы ни занял этот трон, превзойти его он всё равно не сможет.
—... Ли Синьнин, — Ли Хунцзюнь процедил имя сквозь зубы, на его шее вздулись синие вены. — Обязательно поминать его каждую минуту? Не забывай, по чьему замыслу всё это было устроено! Кто на самом деле толкнул его в могилу...
— Он жив.
Ли Хунцзюнь посмотрел на брата как на умалишённого:
— Три месяца прошло! Ты так и будешь цепляться за свои иллюзии? Ты ведь собственными глазами видел, как разлетелась вдребезги его плитка жизни!
— Ну и что? — на бескровных губах Ли Синьнина заиграла пугающе нежная улыбка. — Он лишь ненадолго покинул нас. Я верну его. Мне просто нужно немного времени.
Взглянув в эти пустые, сияющие фанатичным блеском глаза, Ли Хунцзюнь ощутил, как к горлу подступает ледяной ужас.
— Ты совсем лишился рассудка...
— Чжун Цзинлунь на посту Бессмертного главы — идеальная фигура. Ближайшие месяцы Мужун Юаньцин будет занят грызнёй с ним, — Ли Синьнин равнодушно отвернулся к окну. — Играй свою роль послушно, не лезь на рожон и не создавай проблем.
— И не смей вставать у меня на пути.
Оставив последнее слово за собой, он зашагал к выходу, даже не взглянув на брата.
***
Остров Взаимной Тоски, Терем Парящего Феникса
Выслушав подробный отчёт посланника о событиях на Собрании бессмертных, Хозяин Терема сохранял молчание. Слуга замер, опустив голову и затаив дыхание в ожидании воли господина.
В просторном зале курилось редкое благовоние. Его тонкий, едва уловимый аромат оставлял горьковато-сладкое послевкусие. За полупрозрачной алой портьерой угадывался силуэт мужчины. Он неподвижно сидел в глубоком кресле, неторопливо перебирая пальцами какой-то мелкий предмет.
Судя по всему, выборы Бессмертного главы нимало его не заботили. Он лишь небрежно уронил короткое «угу» и спросил:
— А как продвигается другое дело?
— Мне удалось незамеченным проникнуть в Секту Края Света и Безбрежного Моря, однако плитки жизни Главы Шэнь там не оказалось, — вполголоса доложил посланник. — По моим сведениям, её забрал Се Цзяньхуань.
За шелковой завесой повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь шорохом ткани. Наконец раздался тихий вздох:
— Ожидаемо.
В этом единственном слове посланнику послышалась едва уловимая угроза. Он мгновенно подобрался, не смея даже вдохнуть лишний раз.
— В Верхнем Царстве Духов поиски завершены?
— Да, — слуга мгновенно уловил суть вопроса. — Нам не удалось обнаружить ни единого следа.
— Отправь лучших ищеек в Царство Мира и Покоя, — после короткой заминки голос из-за шторы добавил: — И в Северные Пустоши тоже.
В Северные Пустоши?
Несмотря на крайнее удивление, многолетняя привычка к беспрекословному подчинению не позволила посланнику задавать лишние вопросы.
— Будет исполнено!
Тень за занавеской сделала едва заметный жест рукой, и слуга, низко поклонившись, попятился к выходу.
Когда шаги за дверью затихли, человек за занавеской опёрся ладонями о подлокотники. Тонкий шёлк колыхнулся, являя его взору пустой зал.
Это был сам Хозяин Терема Парящего Феникса — Фэн Цэ.
Его лицо отличалось безупречной, почти демонической красотой. Глаза отливали странным, завораживающим жидким золотом, а крошечная алая родинка у левого виска придавала его облику искушающую гипнотическую прелесть.
Алая мантия плотно облегала его сильное, подтянутое тело. Расшитый золотом тотем феникса выглядел столь реалистично, словно священная птица вот-вот сорвётся с багряного шёлка и устремится в небеса.
Мало кому в мире доводилось созерцать истинный лик Хозяина Терема. Тот же, кому выпадала подобная честь, неизменно замирал в восхищении и глубокой скорби. Восхищении — от неописуемой красоты этого юноши, и скорби — от того, что столь совершенный сосуд оказался искалечен судьбой: его ноги были совершенно лишены движения.
Ходили слухи, будто деревянная каталка, в которой он проводил дни, была не просто креслом, а грозным артефактом его собственного изготовления. Оснащённая смертоносными механизмами и скрытыми клинками, она превосходила по силе многие легендарные клинки. Даже мастера из Небесного Списка не смели приближаться к нему без прямого позволения ближе чем на сотню шагов.
Но каким бы могущественным ни было творение рук человеческих, оно не могло заменить живых, послушных ног.
Казалось, сами небеса возревновали к его гению. Способный вырвать чужую душу из когтей самой смерти, Фэн Цэ за долгие годы так и не сумел исцелить собственный недуг.
Каждый, кто знал о его увечье, втайне думал, что калекой ему суждено остаться до конца дней.
Однако стоило дверям захлопнуться, как Фэн Цэ, побыв немного в тишине пустого зала, опёрся руками о подлокотники кресла и... медленно поднялся во весь рост!
Крупные капли пота выступили на его лбу, скатываясь по виску и заставляя алую родинку у глаза казаться ещё ярче. Тончайший шёлк мантии мгновенно взмок. Каждое движение причиняло ему неописуемые муки, однако лицо Фэн Цэ оставалось безмятежным, а дыхание — ровным и глубоким. Он медленно вытянул левую ногу и сделал осторожный шаг, опустив стопу на холодные плиты пола.
Замерев на мгновение, он прикрыл глаза, давая утихнуть невыносимой боли, после чего вновь разомкнул веки и разжал влажную ладонь.
На его ладони покоилась крошечная подвеска в виде резной нефритовой тыквы-горлянки, подвешенная на простой алой нити.
Взор его золотых глаз потеплел, наполняясь безграничной нежностью.
— А-Ду...
Бережно спрятав нефритовую подвеску за пазуху, он прошептал в пустоту зала:
— Жди меня. Я скоро заберу тебя.
http://bllate.org/book/38270/5079379
Готово:
