Пэй Жоули оставалось лишь кивнуть и сказать, что всё было неплохо.
Лин Шуцзинь одной рукой поглаживала тот самый нефрит, а другой протянула к сидевшему рядом человеку и с довольной улыбкой спросила:
— Управляющая Пэй, чего это ты покраснела?
Столкнувшись с её насмешками и её же не желающими сидеть смирно пальцами, Пэй Жоули могла лишь неловко улыбнуться в ответ:
— Здесь что-то жарковато.
Лин Шуцзинь подалась чуть вперёд и шепнула ей на ухо пару слов, от которых у той мгновенно вспыхнули мочки ушей.
Пообедав в Резиденции принцессы, Пэй Жоули вернулась в «Мартовскую весну». Стоило ей сойти с повозки, как она тут же велела управляющему дяде Фэну отвести Цуй Юй чистить конюшню, а через десять дней вернуть её прислуживать во внутренний двор. Заметив, что хозяйка как-то странно ступает, дядя Фэн решил, что та подверглась наказанию в резиденции принцессы, и принялся участливо расспрашивать, не позвать ли ей лекаря, однако Пэй Жоули лишь с каменным лицом бросила, что этого не требуется.
Спустя год после того, как Пэй Жоули переехала сюда, соседний особняк тоже решили продать, и она выкупила его, объединив оба двора. Три самые дальние комнаты были выделены под отдельный дворик, названный Садом Грушевого Цвета, где она поселилась сама; обычно ей прислуживали всего две служанки. Увидев, что она вернулась, Чжань Лань тут же подбежала, чтобы услужить хозяйке.
Хотя управляющая была немногословна, нрав имела вполне сносный: всё, что могла сделать сама, она никогда не перекладывала на других, а за мелкие оплошности почти никогда их не бранила. Но сегодня, стоило им вернуться, как дядя Фэн куда-то уволок Цуй Юй под предлогом отправки на конюшню, и Чжань Лань решила проявить особое усердие, чтобы случайно не вызвать недовольство хозяйки. Однако, стоило ей войти следом в комнату, как её тут же выставили за дверь.
Войдя в комнату, Пэй Жоули сначала вымыла руки, а затем короткими мелкими шажками добралась до кровати и легла, достав из укрытия тот самый кусочек зелёного нефрита.
Чанлэфан примыкал к Восточным воротам императорского города, в то время как Район Пинкан располагался прямо к югу от дворца — между этими двумя районами было около семи-восьми ли пути. Сегодня за ней прислали повозку из Резиденции принцессы. Опасаясь, как бы посторонние не заметили чего-нибудь лишнего, кучер повёз её окольными путями, по улочкам, вымощенным синим камнем. Колеса прыгали на ухабах, сильно тряся экипаж, но Пэй Жоули уже привыкла к этому.
Сегодня она терпела недомогание, чтобы составить принцессе компанию за обедом, а отправляясь в обратный путь, рассчитывала вернуться в «Мартовскую весну» самое большее за полчаса.
Но стоило Цю Лин проводить её до выхода, как догнавший их Цю Чэнь передал кучеру:
— Принцесса говорит, что в Девятилисном лесу скоро зацветут груши. Велети управляющей Пэй завернуть туда и проверить, появились ли бутоны. А поскольку управляющая Пэй — человек крайне занятой, гони поскорее и не задерживай её попусту.
Кучер был человеком простым и услужливым, поэтому тут же поклонился и взял под козырёк.
Девятилисный лес находился к востоку от Чанъаньфана, и крюк туда добавлял к дороге по меньшей мере четверть часа. Не желая навлекать на себя новые неприятности, Пэй Жоули с помощью Цю Чэнь забралась обратно в повозку. Кучер попался исполнительный и гнал во весь опор.
Сидя в трясущемся экипаже, Пэй Жоули не могла найти себе места: ей было неудобно ни сидеть, ни лечь. Она до крови закусила губы, стараясь не издавать странных звуков, и изо всех сил впилась ногтями в бедро, пытаясь взять эмоции под контроль. Вскоре на её лбу выступила испарина.
Когда кучер наконец остановил коней и объявил о прибытии, Пэй Жоули казалось, что её спина насквозь промокла от пота. Побудившись немного внутри, она всё же вышла наружу. Помня о приличиях между мужчинами и женщинами, кучер не смел ей помогать и лишь подставил скамеечку для ног.
Весь путь до Сада Грушевого Цвета Пэй Жоули ощущала страшную слабость в ногах. Боясь показать слугам свою уязвимость, она стиснула зубы так сильно, что казалось, будто её коренные зубы сейчас раскрошатся.
Едва она успела завернуться в одеяло и немного полежать в постели, как за дверью снова посчитался голос Чжань Лань. Та доложила, что в передний двор пожаловал важный гость и управляющая Юаньхун просит её подойти: без веской причины Юаньхун стала бы беспокоить её. Глубоко вздохнув, Пэй Жоули была вынуждена заставить себя подняться. Она велела Чжань Лань приготовить горячей воды для купания, быстро умылась, сменила одежду и направилась в передний двор.
На втором этаже лавки «Мартовская весна» был сделан проход, соединявший её с жилыми постройками заднего двора. Для некоторых редких драгоценностей, вышитых изделий и вещей, которые не выставляли напоказ, в глубине двора отвели специальные комнаты, где знатные гости могли спокойно всё осмотреть и выбрать.
На ней было уже третье за сегодня платье: темно-синий длинный наряд из хангчжоуского шёлка с простой вышивкой лишь по подолу и на обшлагах рукавов, а поверх него наброшен серовато-белый стёганый жакет на атласной подкладке. Волосы были собраны серебряной шпилькой — такой наряд сразу прибавлял ей несколько лет. Опасаясь заставить важную гостью ждать, она даже не наложила на лицо румяна и пудру, но, к счастью, природные данные у неё были неплохие: за исключением легкой синевы под глазами, выглядела она вполне бодро.
Юаньхуon издали заметила её приближение и, наклонившись к сидевшей рядом госпоже, шепнула, что это и есть их хозяйка.
Пэй Жоули с лучезарной улыбкой подошла ближе и приветствовала гостью, а та лишь выпрямила спину и слегка кивнула в знак приветствия. На вид этой госпоже было около двадцати пяти лет. На ней было платье глубокого зелёного цвета с широкими рукавами, украшенное вышитыми облачными узорами. Такие оттенки обычно носили только первые жёны, а судя по качеству ткани, это был цзяннаньский узорчатый парчовый шёлк — кусок подобного материала стоил не меньше сотни лянов. Использовать его для зимней одежды было изрядно расточительно, неудивительно, что приказчик в лавке без колебаний провёл её внутрь.
Её сопровождала лишь одна маленькая служанка с парными пучками волос на голове, которая серьезно и чинно стояла у госпожи за спиной. Пэй Жоули почувствовала себя несколько неловко, глядя на них.
Шэнь Сунфан бросила быстрый взгляд на выражение лица Пэй Жоули и велела девочке сходить на улицу купить сладостей. Малышка радостно выбежала из комнаты.
Юаньхун перекинулась с ними дежурными любезностями, после чего повела обеих женщин в Фанфэйюань — шесть комнат этого двора были полностью объединены в одно пространство. Поскольку госпожа не спешила озвучивать свои желания, Пэй Жоули не стала докучать ей расспросами и для начала повела к рядам с шелковыми тканями.
— Это материал, только что доставленный из земель Шу, сотканный из отборнейших шелковых нитей. На ощупь он невероятно мягкий, а цвета яркие и сочные — идеально подойдет для пошива весенних нарядов. Поскольку в наличии есть всего два таких отреза, на витрину мы их даже не выставляли.
— А это рубины с южных окраин провинции Дянь. У них превосходная чистота, из них получится великолепный гарнитур украшений.
Шэнь Сунфан внимательно осмотрела всё предложенное, но покупать явно ничего не собиралась. Ее шаги замедлились и окончательно остановились лишь тогда, когда она заметила изваяние Белой Нефритовой Гуаньинь. Пэй Жоули следила за каждым изменением её лица и, заметив интерес гостьи, тут же провела её ближе для осмотра.
В этой части помещения хранились вещи поистине баснословной стоимости. На трехфутовой подставке из красного дерева красовалась лишь эта статуя Белой Нефритовой Гуаньинь, а на расстоянии десяти шагов вокруг неё были натянуты шёлковые ленты, чтобы кто-нибудь случайно не задел святыню.
Юаньхун первой убрала заградительную ленту, и Пэй Жоули подвела гостью вплотную:
— Эту Гуаньинь, дарующую детей, привезли прямо из монастыря на горе Путошань. Настоятель лично провёл над ней обряд освящения. Если госпоже она приглянулась, можете забрать её в свой дом.
Шэнь Сунфан сложила руки перед грудью и трижды поклонилась, а затем едва заметно шевельнула тонкими губами:
— Заверните её для меня.
Видя, что та даже не поинтересовалась ценой, Пэй Жоули сразу поняла: перед ней человек несметного богатства, а значит, эту важную гостью необходимо обслуживать по высшему разряду. И если она хочет, чтобы та возвращалась снова и снова, эта нефритовая Гуаньинь просто обязана сотворить чудо. Пэй Жоули отступила на шаг назад и незаметно подмигнула Юаньхун, после чего объявила, что пойдет позовет мастера, который поможет с упаковкой.
Юаньхун с улыбкой шагнула вперед:
— Госпожа, перенос божеств требует соблюдения определенных правил и времени для воскурения благовоний и поклонов. Позвольте мне пока проводить вас в соседнее помещение, там есть ещё немало диковинных вещиц.
Это заняло бы какое-то время, поэтому Шэнь Сунфан послушно последовала за Юаньхун по короткому крытому переходу в соседний двор — помещения были объединены, так что дойти туда можно было в несколько шагов.
— Госпожа, здесь выставлены различные украшения и безделушки для коротания досуга. Если что-то придется по вкусу, можете смело забирать, — произнесла Юаньхун, приподнимая занавеску и приглашая гостью войти.
В этой комнате тоже было немного вещей. Стол, на который сразу падала зашедшая внутрь Шэнь Сунфан, был покрыт мягким белым шёлком, а на нём аккуратно расставили похожие по форме, но разные по размеру нефритовые изделия. Несмотря на то что она уже много лет состояла в браке, при виде подобного зрелища её щеки невольно порозовели.
Юаньхун прекрасно знала, насколько сдержанны знатные матроны из благородных семей, а потому вошла туда в одиночестве. Заметив, что гостья лишь смущена, но вовсе не собирается оскорбленно развернуться и уйти, она пригласила её присесть за столик у окна и принялась заваривать чай.
Смягчив голос, она заговорила:
— Я вижу, госпожа, что вы искренне стремитесь зачать ребёнка. Но в таком деле молить богов — значит в первую очередь полагаться на себя.
При этих словах лицо Шэнь Сунфан слегка помрачнело. Ее супруг приходился учеником ее собственному отцу, и они поженились сразу после того, как тот блестяще сдал императорские экзамены. Тогда ей едва исполнилось восемнадцать, а мужу уже стукнуло двадцать пять. Отец уверял, что у него безупречная репутация и чистые помыслы, а на поприще чиновничьей службы его ждет большое будущее.
Всё вышло именно так, как предсказывал отец: новоиспеченный муж целиком погрузился в государственные дела. Вскоре после свадьбы он получил назначение в провинцию и уехал в Юньчэн за тысячу ли от столицы, а она осталась в столице прислуживать свекрови. Их разлука продлилась целых три года. Лишь благодаря помощи отца его наконец перевели обратно в Линьань, позволив супругам воссоединиться. Однако он вновь целыми днями пропадал на службе и почти не бывал дома. К тридцати годам он уже занимал пост левого заместителя министра финансов, дослужившись до четвертого раунда чиновника.
Дом был обустроен, карьера построена, но в ее животе так ничего и не зашевелилось — до сих пор она оставалась бездетной. Свекрови было совершенно неважно, занят её сын делами или нет: она лишь без устали твердила о бесплодии невестки и ежедневно скандалила, требуя взять мужу наложницу.
Вспоминалось время их свадьбы: ее отец носил высокий третий ранг, тогда как семья жениха занималась торговлей. Согласно делению на сословия — ученые, земледельцы, ремесленники, торговцы — это был брак, где она вышла замуж ниже своего положения. Она бы и рада забеременеть, выпила столько целебных отваров и укрепляющих снадобий, но муж почти не появлялся дома, а когда возвращался, то часто засиживался в кабинете за бумагами до полуночи.
Если пересчитать моменты их близости по пальцам, за весь месяц едва ли наберется пара раз — как тут не затаить обиду? Но всё это было сором из избы, которым она не собиралась делиться с посторонними.
Не дождавшись ответа, Юаньхун молча подлила ей свежего чая. Чай был отменным: стоило приподнять крышку пиалы, как по комнате разнесся густой аромат, а настой оказался чистым и прозрачным. Для уединения перед окном оставили лишь крошечный пятачок земли, окруженный высокой стеной, и единственным пейзажем здесь служил куст зимнего жасмина. Ярко-желтые цветы как раз распустились вовсю, и любоваться ими из этого угла было невероятно приятно.
Шэнь Сунфан поднесла пиалу к губам и сделала маленький глоток. Чай действительно оказался прекрасен. Она изначально вышла на прогулку лишь для того, чтобы развеять тоску, и заглянула сюда просто потому, что лавка показалась ей тихой и безлюдной. И хотя все здешние вещицы были изящны, по-настоящему её они не тронули. Она уже собиралась уходить, когда один из приказчиков предложил заглянуть вглубь комнат.
Она и так вышла убить время — почему бы и не поглазеть? К счастью, та белая нефритовая Гуаньинь и впрямь оказалась высшего качества, так что поездка не была напрасной. Вот только она никак не ожидала, что хозяйка этой лавки окажется столь дерзкой и решится предложить ей посмотреть на подобные вещи.
Заметив, что выражение лица гостьи смягчилось, Юаньхун принесла несколько альбомов с иллюстрациями и образцы изделий, протянув их сидевшей напротив Шэнь Сунфан. Та раскрыла альбом, но стоило её взгляду упасть на изображения, как её сердце тревожно ёкнуло, внизу живота разлилась тянущая сладость, и она тут же захлопнула книгу, швырнув её обратно на стол.
— Бесстыдники! Что за мерзость вы мне подсунули?
Юаньхун вовсе не рассердилась, а лишь с улыбкой аккуратно поправила брошюры:
— Не стану скрывать от госпожи, сегодня я и вправду повела себя излишне смело. Обычному человеку я бы никогда не показала эти вещи. Мы вовсе не пытаемся на них заработать — просто я вижу, как отчаянно вы желаете завести ребенка, и мне искренне захотелось вам помочь.
Шэнь Сунфан уже собиралась в гневе покинуть комнату, но слова Юаньхун попали прямо в её самое больное место. Она до безумия, до умопомрачения хотела ребёнка, а потому нашла в себе силы пересилить себя и осталась на месте.
Увидев, что буря в душе гостьи улеглась, Юаньхун поняла — она попала точно в цель.
http://bllate.org/book/38261/4798140
Готово:
