Моя мать говорила мне, что даже приняв человеческий облик, мы остаемся Белыми волками и должны следовать традициям Клана Волков, потому что мы и люди, и в то же время не люди.
Иными словами, ты и змея, и не змея. Люди же ищут человека, с которым можно прожить всю жизнь рука об руку.
Если уж неизбежно придется заняться этим с кем-то одним, почему этим кем-то не могу быть я? Бай Чжо шагнула вперед, сократив расстояние до Хань Си почти до половины шага, заглянула в те карие глаза и отчетливо увидела ее замешательство.
Хань Си взмахнула рукавом, смахнув с каменного стола лепестки, и под предлогом этого движения отвела взгляд:
— Для такого дела нужна взаимная симпатия, да и хранить верность до конца дней тоже следует с тем, к кому испытываешь взаимные чувства.
— Значит, если удастся добиться, чтобы мы прониклись друг к другу взаимной симпатией, всё будет возможно? — в глазах Бай Чжо мелькянул огонек, уголки губ чуть приподнялись и опустились, а тон стал куда более легким, резко контрастируя с недавней серьезностью.
Хань Си изначально собиралась косвенно отказаться от сближения с Бай Чжо и дать ей понять, мол, между нами нет взаимной симпатии и незачем зря расточать слова, но никак не ожидала, что та воспользуется лазейкой и все перекрутит.
— Да, если у тебя хватит умения вызвать у меня взаимную симпатию, то о том, чтобы идти рука об руку всю жизнь, и говорить нечего. — Хань Си на мгновение прикрыла глаза, снова встретившись взглядом с Бай Чжо, но заметила в глазах последней лукавство.
— Тогда я непременно приложу все усилия, чтобы Сестрица Си поскорее воспылала ко мне чувством. — Бай Чжо озарила Хань Си сияющей улыбкой, так что показалась большая часть ее клыков, уголки глаз чуть приподнялись, являя собой картину торжествующего коварства.
Снова попалась на удочку этого волчонка!
Взгляд Хань Си похолодал, став еще более суровым, чем ночная луна, отражающаяся в покрытой изморозью земле, и она в упор уставилась на Бай Чжо. Та же выглядела так, будто ни капли ничего не замечала, и продолжала довольно улыбаться.
— Как продвигаются тренировки с принятием человеческого облика? — Хань Си невозмутимо сделала глубокий вдох, усмиряя поднявшееся в груди раздражение.
— Уже получается полностью контролировать, — произнесла Бай Чжо, невольно приподняв подбородок.
— Правда? — Хань Си окинула Бай Чжо взглядом с ног до головы: облик сохранялся безупречно и ничем не отличался от человеческого.
Хань Си подняла руку и поманила Бай Чжо кончиком пальца:
— Подойди.
Бай Чжо сделала еще полшага вперед, так что их носки обуви почти соприкоснулись, вслед за ее движением слегка согнулась в поясности, оказавшись чуть выше нее ростом.
Хань Си закинула руку за шею Бай Чжо и чуть потянула на себя — расстояние между ними мгновенно сократилось, стало так близко, что кончик носа Бай Чжо заполнился насыщенным холодным ароматом.
Чем острее обоняние, тем сильнее реакция на запахи.
Не считая той ночи у каменного уступа, Бай Чжо никогда прежде не подбиралась к Хань Си так близко, и одного этого движения хватило, чтобы заставить ее вспомнить тот самый миг, когда Хань Си упала в ее объятия. Едва уловимо терпкий аромат сандала внезапно окутал ее, застигнув врасплох, отчего у нее мгновенно зашевелились волосы на теле и выступила „гусиная кожа“.
Дыхание Бай Чжо замерло, зрачки сузились, и карие глаза в одно мгновение вновь стали ледяно-голубыми, еще сильнее гармонируя с лунным светом.
— И вправду можешь полностью контролировать? — прохладные пальцы Хань Си медленно скользнули от затылка Бай Чжо к ее уху.
Бай Чжо медленно моргнула, сглотнула слюну, все ее тело напряглось, а голос дрожал:
— Разумеется.
Во взгляде Хань Си читалось игривое любопытство, она подалась еще ближе, почти касаясь кончиком носа носа Бай Чжо, с легкой улыбкой в голосе ее прохладные пальцы нежно огладили висок Бай Чжо, заправляя выбившуюся прядку волос за слегка покрасневшее ухо.
Пойманная этим манящим взглядом, Бай Чжо невольно протянула руку вперед, желая обнять Хань Си за талию.
Хлоп!
Появилась пара серебристо-белых волчьих ушей, их шерстка едва заметно шевелилась от ночного ветерка.
Стоило коснуться пушистого кончика, как ушки бессознательно шевельнулись, и Хань Си нащупала основание ушей у самой границы черных волос, легко их сжав.
В тот же миг ноги Бай Чжо подкосились, и она опустилась на колени прямо на землю.
Хань Си выпрямилась, отступила на полшага назад и, опустив взгляд на остолбеневшую Бай Чжо, с понимающей улыбкой произнесла:
— Похоже, тебе еще нужно потренироваться.
От досады и смущения лицо Бай Чжо запылало, она торопливо закрыла руками собственные волчьи уши, яростно их растерла, и те вновь исчезли.
— А скорость реакции у тебя отменная, — слегка кивнула Хань Си. — Но в какой же момент твои глаза перестали скрывать истинный цвет?
Бай Чжо подбежала к небольшому пруду и вгляделась в отражение при лунном свете: ледяно-голубые глаза в воде все еще излучали едва заметное сияние.
Она испытывала досаду, ведь она совершенно не заметила, когда именно ее глаза вернулись к прежнему цвету, к тому же Хань Си, очевидно, давным-давно поняла, что с ее человеческим обликом что-то не так, но намеренно совершала такие интимные движения, чтобы дразнить ее.
Бай Чжо подошла к Хань Си и завершила то, что собиралась сделать секунду назад: обхватила ее за талию руками и, глядя на нее сверху вниз, отчетливо продемонстрировала нежелание сдаваться.
— А ты? — голос Бай Чжо стал чуть ниже и приобрел хрипотцу, ледяно-голубые глаза прямо смотрели на Хань Си, и в них плясали искорки рвения и азарта.
Расстояние между ними снова сократилось от движения Бай Чжо — настолько близко, что можно было разглядеть трепетание ресниц друг друга.
Тело Хань Си на миг оцепенело, она слегка откинулась назад, пытаясь увеличить дистанцию. Хотя хватка Бай Чжо не была слишком сильной или слабой, ее оказалось вполне достаточно, чтобы Хань Си не смогла вырваться.
Они так и застыли в нерешительности, и ни одна не делала новых шагов.
— Кажется, Сестрица Си тоже нервничает. — На губах Бай Чжо заиграла лукавая улыбка, и она первой отпустила Хань Си.
Хань Си ничего не ответила, опустила взгляд, поправляя рукава и подол платья, и глухим голосом произнесла:
— Завтра утром иди в передний зал к А Дай, остальному она тебя научит.
Глаза Бай Чжо засияли, а в голосе послышалось нескрываемое воодушевление:
— Я могу выходить наружу?
— Мне кажется, я никогда тебе и не запрещала выходить? — Хань Си бросила на Бай Чжо странный взгляд.
Она говорила лишь о том, что позволяет Бай Чжо временно поселиться здесь и учиться принимать человеческий облик, но вовсе не сажала ее под замок, с чего бы вдруг взяться вопросам о том, можно или нельзя? К тому же, если бы Бай Чжо вздумала сбежать сама по себе, для нее это стало бы даже избавлением от лишних хлопот. Да и в конце концов, разве не она сегодня целый день хвостом ходила за Шэнь Цинцю, даже когда ей никто не разрешал выходить?
— Условие, при котором ты можешь остаться, — это... — Хань Си повернулась и направилась со двора, — хорошая работа, а еще — держать в узде свои уши и хвост.
— Ура! — Бай Чжо радостно подпрыгнула и крикнула вслед удаляющейся фигуре Хань Си: — Я останусь и буду очень стараться, чтобы Сестрица Си полюбила меня!
В ночной тишине шаги Хань Си не замедлялись, и она быстро скрылась за воротами двора. Тяжело вздохнув, она почувствовала, как в голове начинает настойчиво пульсировать тупая боль.
Похоже, отделаться от этого липкого создания — задача не из легких.
Утренняя прохлада еще не успела полностью пробить тучи, а работники заднего двора уже вовсю хлопотали — царило такое оживление, что от него веяло самым настоящим теплом человеческого жилья.
Вчера вечером после встречи с Хань Си Бай Чжо находилась в таком возбужденном состоянии, что никак не могла уснуть, пролежала с открытыми глазами почти всю ночь и теперь спала самым крепким сном.
— Вставай давай! — А Дай обмокнула палец в прохладную воду из таза и брызнула в лицо сладко спящей Бай Чжо.
Они же договорились, что сегодня она придет помогать в передний зал, но та ждала-ждала, а ее все не было, так что пришлось самой идти на поиски в маленький дворик. Она долго стучала в дверь, но никто не открывал, и ей пришлось войти без спроса. В итоге она застала Бай Чжо за мертвецким сном: та явно видела какой-то чудесный сон, улыбалась и даже чмокала губами.
— Ой-ой! — от холодной воды Бай Чжо резко подорвалась, словно рыба, выброшенная на берег, потрясла головой и наконец разглядела человека перед собой: — А это ты, А Дай.
— Видимо, ты сильно разочарована? — А Дай надула щеки, скрестила руки на груди и посмотрела на Бай Чжо свысока.
— С чего бы? — с улыбкой отозвалась Бай Чжо, глянув на небо за окном, которое все еще оставалось темным. — Еще же совсем темно.
— В нашем ресторанном деле все так: встают чуть свет и работают допоздна. Раз уж решила остаться, придется поскорее привыкнуть. — А Дай уже приготовила для Бай Чжо воду и позвала ее скорее умываться.
— Да-да-да... — Бай Чжо зевнула, и ее веки снова начали слипаться.
— Ты что, всю ночь промышляла воровством?
— Какое еще воровство? — Бай Чжо прополоснула рот, плеснула в лицо еще пару горстей воды, и когда виски слегка намокли, принялась вытираться полотенцем.
— Почем мне знать? — А Дай подозрительно покосилась на нее. — Если не воровала, почему тогда сейчас глаза от усталости не открываются?
— Точно не воровала. — Бай Чжо озарила А Дай сияющей улыбкой, отчего та озадачилась еще сильнее.
Поскольку нужно было переодеться, Бай Чжо выставила А Дай за дверь и облачилась в легкую короткую рубашку цвета морской волны.
— Неплохо, вполне сойдет, — А Дай потерла подбородок, оглядывая Бай Чжо с ног до головы, и одобрительно кивнула. — Тебе очень к лицу этот цвет.
— Это Сестрица Си принесла, — Бай Чжо покружилась на месте, демонстрируя наряд А Дай во всей красе, и в ее голосе прозвучала нотка хвастовства.
Когда та только появилась в ресторане, второй управляющий тоже подготовил для нее одежду — дело самое обычное, и А Дай не понимала, отчего Бай Чжо так радуется. Впрочем, стоило зайти разговор о втором управляющем, как Бай Чжо вечно вела себя подобным образом, и А Дай, уже привыкнув, отделалась парой дежурных реплик.
— Тех, кто работает в переднем зале, называют помощниками: встречать гостей, принимать заказы и разносить блюда — это все их обязанности, — А Дай сначала привела Бай Чжо на кухню. — Чтобы научиться принимать заказы и подавать еду, нужно для начала знать, какие у нас вообще есть блюда.
Кухня оказалась просторной: в ряд выстроилось несколько аккуратных очагов, и у каждого кто-то вовсю хлопотал. Ресторан еще не открылся, плиты сияли чистотой, а горшки, чашки, миски, масло, соль, уксус и соус — словом, всё необходимое было под рукой.
Бай Чжо уже бывала на кухнях, так что распознать кое-какие вещи для нее не составляло труда. Но сейчас ей всё казалось внове, и она слушала с огромным вниманием.
— Для горячих блюд, холодных закусок, мяса, овощей, десертов и основных блюд предусмотрены отдельные очаги, — А Дай протянула Бай Чжо меню и принялась объяснять на ходу. — Напитки и чай тоже стоят в отведенном для этого месте, причем часть алкоголя выставляется на виду, а другая хранится в подземном погребе.
А Дай отперла деревянную дверь погреба, и оттуда в лицо им пахнуло смесью сырости и винного аромата. Бай Чжо широко раскрыла глаза: ровными рядами стояли сотни глиняных кувшинов, напоминая легендарную терракотовую армию Цинь Шихуанди. Горлышко каждого сосуда было запечатано красной тканью, а на боку красовалась приклеенная красная бумага с названием вина.
А Дай сбила глиняную печать с ближайшего к руке маленького кувшинчика:
— Сейчас как раз пора цветения груш, это новое вино Лихуабай, сваренное в Ханьцинсюане, понюхай.
Бай Чжо наклонилась, приблизила кончик носа к горлышку, и с плеча соскользнула прядь черных волос. Ничего не подозревая, Бай Чжо сделала глубокий вдох, желая получше распробовать незнакомый аромат вина, но в тот же миг, когда винные пары густым потоком хлынули в нос, ее так сильно перхнуло, что она принялась пятиться назад, зажимая нос и одновременно кашляя и чихая.
http://bllate.org/book/38244/4795019
Готово:
