Спустя полчаса Хань Си сглотнула в запертом горле и хрипло произнесла:
— Люди так не называют это.
— А как называют люди? — интонация Бай Чжо вновь стала такой же легкой и непринужденной, как раньше, из-за чего Хань Си чуть было не подумала, будто случившееся всего мгновение назад было лишь сном.
Бай Чжо спросила так искренне, что Хань Си приложила руку ко лбу и отвела взгляд, чувствуя, как у нее в висках начинает пульсировать. Хотя она и знала эти слова, произнести их не смогла бы ни за что:
— Маленький Белый волк, послушай меня: та ночь была лишь случайностью. В тот момент у меня был особый период, ты случайно заблудилась там и поддалась страсти из-за меня. Всё произошло вовсе не по обоюдному согласию, и в расчет это идти не может. Мне не нужно твое участие, и правила вашего народа здесь не действуют, тебе понятно?
— Я тебе неприятна? — Бай Чжо шагнула вперед и снова присела на корточки, повторив прежний маневр: положила голову на колени Хань Си и снизу вверх посмотрела на нее. Ее ледяные глаза были полны слез, словно в них прятались чистейшие драгоценные камни, а в сочетании с прекрасным лицом это позволяло проявить ее мягкое и очаровательное очарование во всей красе.
Хань Си невзначай бросила взгляд вниз и тут же поймала эти обиженные, полные слёз глаза. Ее сердце дрогнуло, и подсознательно возникла мысль о бегстве. Уняв смятение в душе, Хань Си постепенно разложила всё по полочкам, и ее раскраившиеся щеки теперь медленно остывали.
Эта маленькая волчица перед ней вовсе не была такой чистой и наивной, какой казалась на первый взгляд. Она знала, что ее внешность обладает огромной чарующей силой, и всегда находила столь каверзные ракурсы, чтобы усилить свои достоинства. Притворяясь жалостливой и вызывающей сочувствие, она точно знала, что Хань Си проявит мягкосердечие, а затем сядет ей на шею.
Только… с момента их знакомства, даже если считать ту безумную ночь, прошло в общей сложности меньше двух дней. Интересно, как она умудрилась обнаружить ее слабое место?
— Ты мне не неприятна, но я тебя и не знаю, — холодно ответила Хань Си. В ее голосе больше не было прежней мягкости и готовности договариваться, он звучал жестко, без малейшего намека на компромисс. — Мы изначально чужие люди, каждый должен идти своей дорогой.
— Но ты мне нравишься, — Бай Чжо подняла голову, взяла руку Хань Си и прижала к своей щеке, с нежностью потираясь о нее. — Мне нравится твой запах, твое тепло, мне нравится всё.
На этом она не остановилась. Почувствовав, как Хань Си напряглась, Бай Чжо подлила масла в огонь, заговорив так, будто ее обидели сильнее некуда:
— Той ночью под мной... ты вовсе не была такой холодной...
Потрясенная этими словами, Хань Си прямо-таки соскочила с круглого табурета и в три прыжка отскочила от Бай Чжо подальше. Ее прекрасные глаза широко раскрылись, а пухлые алые губы слегка дрожали, будто она хотела что-то сказать, но не знала, с чего начать.
Последняя фраза прозвучала так, словно Хань Си и впрямь была бессердечной наложницей, бросившей любовника после того, как пресытилась. Но ведь надругались-то... над ней самой!
— Чушь собачья! — Хань Си швырнула в Бай Чжо чашку, которую держала в руке. Из-за стыда и гнева у нее все напряглось, и палец, которым она указывала на девчонку, до сих пор слегка дрожал. — Ты... маленькая волчица...
Бай Чжо легко увернулась в сторону и, глядя на испуганное выражение лица Хань Си, тронула тонкими губами улыбку, а затем неспешной походкой подошла к ней.
Вокруг разлился утонченный и нежный аромат солнца и зеленой травы, смешанный с ноткой дикого мускуса. Под воздействием тепла ее юного тела этот запах превратился в мощную, но мягкую ауру, которая заставила Хань Си помимо воли вспомнить ту ночную близость, отчего ее щеки вновь вспыхнули.
— Держись от меня подальше! — на мгновение в голове Хань Си воцарился туман, и ее движения замедлились. Не успев выхватить меч, она лишь вскинула руку, уперевшись в грудь все еще приближавшейся Бай Чжо.
Из-под ладони донесся сильный стук сердца. Сквозь слои одежды она в каком-то тумане ощущала температуру тела молодого человека, и воспоминания о той ночи неудержимо хлынули потоком, заставив Хань Си торопливо отдернуть руку.
— О чем думает сестрица? Лицо совсем красное, — Бай Чжо протяжно вытянула звук, перехватив запястье Хань Си. С усилием как раз в меру, чтобы та не смогла вырваться, она добавила: — Уж не...
— Дерзко! — Хань Си перевернула запястье и отвесила ей пощечину.
— Добрая сестрица... — Бай Чжо завертелась юлой, едва уверувшись от удара рукой Хань Си. Видя, что она уже едва поспевает за ее движениями, та была вынуждена уворачиваться и одновременно молить о пощаде: — Я больше не буду, пощади меня... Добрая сестрица...
Увидев, как Бай Чжо демонстрирует слабость, и вспомнив ее заплаканное лицо мгновение назад, когда та пыталась сойти с рук с помощью столь хрупкой внешности, Хань Си почувствовала, как гнев в ее сердце вспыхнул с новой силой. Не прекращая атак, она стала бить еще яростнее:
— Мне всё равно, что ты планируешь делать дальше, но чтобы духу твоего больше не было у меня на глаза!
— Сестрица Хань... Сестрица Си... Мне правда больше некуда идти... — уворачиваясь от выпадов Хань Си, Бай Чжо запрыгнула на стол и соскользнула с другой стороны, по пути опрокинув почти все чашки и чайник, так что вода растеклась по полу.
— Молодому господину клана Белых Волков некуда идти? — Хань Си холодно усмехнулась, не обращая внимания на жалкий вид Бай Чжо и твердо решив преподать урок этой наглой волчице, которая ни во что ее не ставила и непременно хотела привязаться к ней. — Ты вполне можешь вернуться в свой клан!
— Ни за что, я только что сбежала, и возвращаться я не собираюсь! — стоило Хань Си заикнуться о возвращении в клан, как голос Бай Чжо невольно повысился на пару тонов, а губы презрительно скривились.
Видя, что нога Хань Си уже взметнулась высоко вверх, готовая обрушиться рубящим ударом, Бай Чжо молниеносно подхватила круглый табурет и заслонилась им. Табурет, разумеется, не выдержал такого удара Хань Си и разлетелся в щепки прямо на месте. Воспользовавшись моментом, Бай Чжо пригнулась, оперлась руками о пол и совершила резкий рывок, уходя от приема.
— Ай... — Бай Чжо поморщилась, шумно втянув воздух, и опустила взгляд на собственную ладонь, с которой сочилась ярко-алая кровь.
Оказывается, когда она только что опиралась рукой о пол, то порезала ладонь о валявшийся там осколок фарфора.
— Что такое? — Хань Си остановилась, чувствуя некоторое замешательство и опасаясь, что этот волчонок снова разыгрывает комедию, однако все же сделала два шага вперед, а Бай Чжо даже не шелохнулась.
— Порезалась... — Бай Чжо подняла взгляд на Хань Си, ее глаза покраснели по краям. Она протянула Хань Си свою порезанную руку, показывая ее, но затем, словно о чем-то вспомнив, быстро отдернула руку назад, опустила голову и приняла виноватый вид: — Я не специально...
— ... — Хань Си лишилась дар речи, ее пальцы медленно сжались, и в душе шевельнулось легкое раскаяние за свой недавний поступок.
В конце концов, Бай Чжо исполнилось всего чуть больше трехсот лет, что для демонов совсем немного — по человеческим меркам она едва вступила в пору юности. Раньше она и вовсе не покидала пределы своего племени, а попав в незнакомые человеческие земли, наверняка даже не разбиралась в здешних порядках... Не слишком ли сурово она с ней обошлась?
Хань Си мысленно корила себя.
— Ой-ой-ой, вы что тут устроили? — услышав доносившиеся из комнаты звуки драки и треск, прибежала Шэнь Цинцю. Не утруждая себя стуком, она прямо толкнула дверь и ввалилась внутрь, смертельно боясь, что Хань Си сгоряча прикончит человека — или все-таки волка. В любом случае, смерть в ее таверне, будь то человеческая или волчья, не сулила ничего хорошего.
Окинув взглядом царящий вокруг разгром — нетронутой осталась лишь кровать, стоявшая идеально ровно и аккуратно, — Шэнь Цинцю увидела усыпанный осколками посуды пол, залитый водой, опрокинутые столы и стулья, один из которых и вовсе превратился в кучу щепок.
Приглядевшись получше, она заметила свою подругу: та стояла с мрачным выражением лица, плотно сжав губы и глядя на все с ледяным видом. Пожалуй, только Шэнь Цинцю была способна разглядеть, что в данный момент та находилась в состоянии нерешительности, не зная, сделать ли шаг вперед или назад. Проследив за взглядом Хань Си, Шэнь Цинцю увидела, что Бай Чжо держит в ладонях руку с порезом на ладони, откуда непрерывно сочилась кровь.
Шэнь Цинцю осталась стоять на месте. Хотя сейчас следовало бы послать за аптечкой, но, глядя на выражение лица Хань Си... она всё же решила, что разрешать проблему должен тот, кто ее создал, и вмешиваться не стала.
К тому же, это всего лишь порез: от потери пары капель крови еще никто не умирал, а уж демоны тем более.
Заметив, как Бай Чжо обиженно надула губы, опуская длинные и густые ресцы и слегка подрагивая ими, словно силясь морганием сдержать слезы в глазах, Хань Си подумала, что та похожа на промокшую насквозь большую собаку, которая ждет хозяйского нагоняя.
Хань Си медленно сделала маленький шаг в сторону Бай Чжо и инстинктивно протянула руку, желая схватить девушку за запястье. Однако Бай Чжо неожиданно подняла руку, намереваясь поднести ее ко рту, и высунула кончик языка, собираясь слизать всю кровь с ладони — самым первобытным животным способом залечить рану.
— Не лижи, — слегка расширив прекрасные глаза, Хань Си тут же подошла и перехватила запястье Бай Чжо, отводя его от ее губ.
— Мы всегда так лечим подобные мелкие ранки... — Бай Чжо слегка растерянно моргнула, глядя на нахмуренную Хань Си, и выглядела при этом донельзя невинной.
— Цинцю, пошли кого-нибудь за аптечкой, перейдем в соседнюю комнату, — отвела взгляд Хань Си и обратилась к Шэнь Цинцю. — Всё, что здесь разбито, запиши на мой счёт.
Эту комнату Шэнь Цинцю оставила специально для Хань Си, поэтому ее убранство, разумеется, отличалось от обычных номеров постоялого двора, а материалы использовались исключительно отборные. Пусть все выглядело просто, но это было дорогое красное дерево. Разбитые чайник и чашки оказались нефритовыми — пусть даже они не годились на шпильки и украшения для волос, дешевыми их тоже назвать было нельзя.
Хань Си не слишком трепетно относилась к условиям своего проживания, но прекрасно понимала, что Шэнь Цинцю не стала бы селить ее в дешевой обстановке. Мухи отдельно, котлеты отдельно: даже родным сестрам положено вести точный счет.
Мысленно усмехнувшись про себя, Шэнь Цинцю смиренно развернулась и вышла за дверь. Пришлось ей на время побыть рассыльной — передать слугам приказ не только принести аптечку, но и навести порядок в этой комнате.
— Что у вас здесь произошло? — упуская редкую возможность насладиться зрелищем, Шэнь Цинцю неторопливо вошла следом.
Она хорошо знала свою подругу: та лишь казалась холодной и бессердечной, но на деле легко поддавалась на жалость и редко сама затевала драку. Раз уж она умудрилась разозлить Хань Си до такой степени, что та пустила в ход кулаки, Шэнь Цинцю жутко любопытно было узнать, что за птица эта девчонка по имени Бай Чжо.
— ... — опустив голову, Хань Си ничего не ответила, лишь молча открыла аптечку, чтобы промыть рану Бай Чжо, нанести мазь и перебинтовать ее.
— Я разозлила сестрицу Си... — видя, что Хань Си молчит, Бай Чжо подала голос сама, но говорила очень медленно, попутно наблюдая за ее выражением лица. Убедившись, что та выглядит спокойно, она договорила эти несколько слов до конца: — И случайно порезалась...
— Я и так вижу, что ты ее разозлила. А за что ты ее разозлила? — глядя на то, как держится Бай Чжо, Шэнь Цинцю почему-то вспомнила одну «достопримечательность», о которой ходили легенды в краях Шу — подкаблучников.
Правда это или нет, Шэнь Цинцю не знала, но стоящая перед ней Бай Чжо до странного напоминала мужа, который до смерти боится собственной жены и даже слова боится сказать без оглядки на выражение лица Хань Си. Это показалось ей крайне забавным.
Ее пытливый взгляд метался между ними двумя: то на Бай Чжо, которая время от времени украдкой поглядывала на Хань Си, то на саму Хань Си, которая усердно и с непроницаемым лицом перевязывала девушке руку. Неопределенная и странная атмосфера впервые проявилась в поведении ее подруги.
— Можешь пока остаться здесь, — чтобы положить конец этому разговору, Х наконец подала голос. Температура вокруг стала постепенно возвращаться к норме, а ее руки легко и ловко завязали на руке Бай Чжо изящный аккуратный узел из бинта.
http://bllate.org/book/38244/4795013
Готово:
