– Разве она не твоя хорошая подруга? – ведь Син Яньчи частенько видел их вместе.
А Лин холодно усмехнулась:
– У меня нет друзей.
В прошлой жизни она думала, что они есть, но в итоге оказалась слишком наивна.
Сказав это, А Лин повернулась к уже поднявшейся на ноги Ши Цинцянь и усмехнулась:
– Ты же не глухая, всё слышала. Это были Чжао Дицин и Син Яньчи, я с этими двумя никак не связана, и что бы они ни задумали, ко мне это не имеет никакого отношения.
Син Яньчи удивился:
– А Лин, что ты говоришь? Разве мы не друзья?
А Лин нахмурилась:
– Я же сказала: у меня нет друзей.
Син Яньчи поперхнулся от таких слов, и у него внутри всё закипело от досады:
– Моё чистое сердце, выходит, псу под хвост ушло?
А Лин даже не шевельнулась — она вовсе не собиралась примерять на себя роль какой-то собаки.
Если уж вспоминать, то ездовым животным в её прошлых странствиях была как раз тяньцзюйская гиена, но в конце концов та тоже бросила её и побежала стелиться перед Ши Цинцянь. Что людей расти, что собак воспитывать — всё одно, не уследишь за тем, как их сердца тянутся к другим.
Уж лучше вовсе ничего не иметь!
Син Яньчи от её равнодушного вида перекосило от злости:
– Ладно! Раз мы не связаны, сегодня я собираюсь прикончить её, и даже не пытайся меня останавливать!
В душе А Лин позабавила эта ситуация. Она посмотрела на Ши Цинцянь, гадая, каково той сейчас на душе: вряд ли ей доводилось испытывать ощущение, когда чужая ссора делает тебя пушечным мясом.
Сама она и впрямь не желала возиться с этим делом, однако ей еще предстояло учиться в Академии Хунцзянь. Если Син Яньчи забьет человека до смерти, поднимется страшный шум, и тогда даже её заявления о непричастности не помогут — рейджан непременно с ней расправится.
– С какой стати мне тебя останавливать? Просто Чжао Дицин только что ходила к рейдану, и я случайно столкнулась с ней. Я пришла лишь предупредить: рейдан уже обо всем знает и, должно быть, уже идет сюда.
А Лин слегка замолкла, обвела взглядом подручных, которых привел Син Яньчи, и усмехнулась:
– Ваши головы, столкнись вы с рейданом, боюсь, сотрут в порошок и развеют пепел.
Последние четыре слова она нарочно выделила, обращаясь к тому самому золотоволосому и красноглазому магу-практику.
У мага-практика тут же помрачнело лицо, он выругался. Будучи магом-практиком, он изначально являлся заклятым врагом сюши, а рейдан Академии Хунцзянь пользовался во Внешней секте гремящей славой. Сюши почтительно величали его Старцем Цзэн, и он был одним из немногих мастеров сферы Зарождающейся Души.
Столкнись они с ним, эту жалующуюся на жизнь малютку-жизнь не спасти.
Он тут же принялся отговаривать Син Яньчи:
– Молодой господин, так дело не пойдет. Если явится этот рейдан, ему хватит и пальцем шевельнуть, чтобы нам всем несдобровать. Урок уже почти преподали, давайте-ка убираться отсюда побыстрее.
Син Яньчи и сам понимал, что против Старосты Цзэна этой своры, которую содержал их игорный дом, совершенно недостаточно.
Он с некоторым сомненьем посмотрел на А Лин: выходит, она явилась предупредить его?
Но разве только что она не заявляла, будто они не друзья?
Син Яньчи никак не мог взять это в толк. Его взгляд переметнулся с А Лин на лицо Ши Цинцянь, и вид этого покрытого синяками и багровыми пятнами лица, столь холодного некогда, немного унял его гнев.
– Хм, сегодня тебе повезло. Уходим!
Перед уходом Син Яньчи пристально оглядел А Лин, и сомнений в его голове стало только больше: с чего это А Лин вдруг словно подменили?
А Лин тоже заметила подозрительный взгляд Син Яньчи, но ей было всё равно. Она переродилась, а не завладела чужим телом — кто бы ни глянул, она оставалась сама собой.
Увидев, что процессия Син Яньчи шумно двинулась с горы, А Лин тоже зашагала прочь. Утром ей удалось собрать крохи ци, и нужно было ковать железо пока горячо, срочно переходя на Стадию Закладки Основания, иначе она никак не успеет к открытию Врат Журавля полгода спустя.
Сделав два шага, она оглянулась и подчеркнула:
– Вы оба видели: всё, что произошло сегодня, – личная инициатива Син Яньчи, я его об этом не просила. У тебя есть долги, с которых спросят, и обидчики, которым отомстят, так что не перепутай адресатов.
Бросив это, она развернулась, чтобы уйти, но услышала сзади:
– Стоять.
– Чего тебе? – нетерпеливо повернулась А Лин. – Я спешу, не можем ли мы поговорить на ходу?
Хотя вряд ли у нее нашлось бы хоть что-то, о чем стоило беседовать с Ши Цинцянь.
– У меня сломана нога.
А Лин показалось, что эта бесстрастная интонация Ши Цинцянь звучала так же буднично, как если бы та произнесла: у меня две ноги.
Она остановилась, перевела взгляд на чужие ноги и лишь теперь заметила, что одна нога Ши Цинцянь едва касается земли, в то время как вся тяжесть тела пришлась на вторую.
Надо же, как трудно ей приходится — стоя на одной ноге так устойчиво, она даже сохранила свою извечную, ни на кого не похожую горделивую осанку.
Впрочем, когда ее только что окружили, было то же самое: точно белоснежного журавля бросили в стаю кротов — вся в шрамах и окровавленная, она все равно выглядела куда прекраснее этих уродов.
Неудивительно, что все от нее без ума, усмехнулась А Лин:
– Ну так сиди здесь, а я пошла.
Не теряя ни секунды, А Лин зашагала дальше. Вчерашняя яма не удержала Ши Цинцянь, но кто бы мог подумать, что сегодня она сама сломает ногу.
Неужели в этой новой жизни она стала любимицей Небесного Пути? А Лин сладко замерла внутри. Она ведь еще даже не успела потоптаться по Ши Цинцянь ногами, как та уже сломала себе ногу!
Кто бы мог в это поверить? Верховная преподобная Бэймин, что в прошлой жизни сияла ослепительным светом повсюду, куда бы ни ступала, и купалась в поклонении, теперь лишилась ноги от удара какого-то ничтожного мага-практика со Ступени Небесного Демона.
Вернувшись, она непременно высечет эту историю на Вечном камне у подножия Горы Цихе, чтобы на протяжении мириадов лет напоминать потомкам о столь позорном времени в юности Ши Цинцянь.
– Это гора Кайяо, – внезапно подала голос Ши Цинцянь.
А Лин даже не обернулась:
– И что с того?
– Запах крови здесь очень скоро привлечет демонических зверей, – всё тем же пресным, равнодушным тоном произнесла Ши Цинцянь, словно речь шла о чем-то постороннем.
Но А Лин отлично понимала всю опасность подобного положения. Подумать только, на сей раз Син Яньчи и вправду поднатужил мозги.
Заброшенная арена звериных боев на Горе Кайяо появилась здесь именно потому, что в этих местах водилось множество демонических зверей. Когда-то нечистые на руку сюши забавлялись охотой, а клан Син даже додумался устраивать бои между пойманными сюши демоническими зверями, открывая тотализаторы и наживаясь на ставках.
Позже из-за слишком большой кровавой жатвы они встревожили Гору Цюндин Внутренней секты. Говорили, что тот самый прародитель с Горы Цюндин лично отдал приказ — а ведь он был великим мастером, способным одним ударом ноги расколоть небо и землю, кто посмел бы ослушаться его слов?
Впрочем, никто так и не понял, почему столь незначительное происшествие смогло потревожить Гору Цюндин.
Выбрав это место, Син Яньчи действительно проявил сметку: ранить Ши Цинцянь и бросить ее здесь, чтобы ее загрызли демонические звери, уничтожив все улики и тела.
http://bllate.org/book/38225/4791734
Готово:
