Цзян Фусюэ видел, что тот и впрямь встревожен, и уже собирался сказать пару успокаивающих слов, как вдруг за спиной кто-то окликнул его. Это был евнух У, ближний слуга императора. Ли Халю не нравились эти придворные подлизы, меняющие мнение по ветру, поэтому он попрощался с Цзян Фусюэ и молча удалился.
Евнух У, заметив, что Ли Хань ушел, не стал говорить лишнего и лишь поклонился Цзян Фусюэ:
— Генерал, Ваше Величество призывает вас в Императорский кабинет. Младший маркиз Цинь тоже там.
Цзян Фусюэ посмотрел на господина Цзяна и Ли Ханя, которые уже забрались в поданный впереди экипаж, кивнул и вслед за евнухом У направился вглубь дворца.
В воздухе снова закружился мелкий снег. Цзян Фусюэ поднял голову, и от порыва ледяного ветра его невольно пробрала дрожь.
В Императорском кабинете император как раз предавался воспоминаниям с Цинь Цзинья, расспрашивая о том, каково тому пришлось в Столице за эти годы. Цинь Цзинья вежливо ответил:
— Все прекрасно.
Услышав это у дверей, Цзян Фусюэ на мгновение замер. Затем доложил евнух У, и генерал вошел внутрь. Завершив приветственный ритуал перед императором, он поднял взгляд и встретился глазами с Цинь Цзинья, но маленький хоу тут же отвлëкся.
Цзян Фусюэ, впрочем, это не волновало — куда больше его заботило отношение самого императора.
— Сегодня я должен был пожаловать тебе награду прямо в тронном зале, да позабыл из-за всей этой суматохи с А-Линем. Уж не обиделся ли ты?
Цзян Фусюэ склонил голову, приняв покорный вид:
— Подданный не смеет.
Император тихо рассмеялся, выглядя исключительно доброжелательным:
— Чжэньбэй-хоу больше нет, а Гуцзин не может оставаться без главнокомандующего. Я слышал, перед уходом он сам рекомендовал тебя на эту должность. Я придерживаюсь того же мнения. Что ты думаешь об этом?
Чистой воды пустые слова: кроме Цзян Фусюэ, кто еще в Гуцзине осмелился бы взвалить на себя ношу главнокомандующего?
Цзян Фусюэ не стал разводить лишних разговоров, сразу опустился на колени и выразил благодарность:
— Ваш слуга готов отдать жизнь за выполнение этого долга.
Император кивнул:
— Я помню все твои заслуги прошлых лет. Несколько лет назад я уже обсуждал с Чжэньбэй-хоу идею перевести тебя в Наньян на пост главнокомандующего, но он ответил, что ты все же слишком молод и горяч, так что на роль главнокомандующего не годишься. Только поэтому ты и оставался все это время в Гуцзине в должности Заместителя генерала.
Цзян Фусюэ выдавил из себя улыбку без тени веселья. До чего же занимательная сказочка. Наньян находился от Гуцзина за тридевять земель, и никаких иноземных набегов там отродясь не случалось. Сослать туда прославленного в боях генерала — да чтобы Чжэньбэй-хоу на такое согласился, разве что приснится в страшном сне.
Но в устах императора все выглядело так, будто это сам Чжэньбэй-хоу не желал позволить ему блистать во всей красе и намеренно держал при себе. Впрочем, если бы император действительно захотел его перевести, смог бы какой-то хоу пойти против воли правителя?
Видя, что ответа не последовало, император перевел разговор на стоявшего рядом Цинь Цзинья:
— А-Линеми исполнилось шестнадцать, он всю жизнь рос в Столице, балован и своенравен. Теперь, когда он отправляется в Гуцзин, тебе придется хорошенько погонять его.
Цинь Цзинья подумал про себя: я прожил в Столице больше десяти лет, но что-то не припомню от тебя ни единого проявления заботы, с какой стати ты теперь притворяешься?
Цзян Фусюэ лишь сухо отозвался на это, не сказав ничего лишнего.
Заметив его реакцию, император не удержался от вздоха:
— Фусюэ, я ведь видел, как ты рос. Когда ты был совсем крохой, всегда улыбался, завидев меня... Я до последнего думал, что ты сдашь экзамены и останешься в Столице, но теперь... Годами не удается увидеться. И впрямь мы отдалились друг от друга.
Вот тут Цинь Цзинья даже оживился. Он с удивлением посмотрел на Цзян Фусюэ: ему и в голову не приходило, что тот вырос прямо на глазах у самого императора. Но, поразмыслив секунду, он вспомнил, что отец Цзян Фусюэ занимал пост старшего научного сотрудника в Академии Ханьлинь, так что нет ничего удивительного, если в детстве Цзян Фусюэ водил знакомство с императорскими сыновьями.
Выслушав слова императора, Цзян Фусюэ все так же почтительно склонил голову:
— Хоть ваш поданный и далеко в Гуцзине, сердцем я всегда молюсь о здоровье и благополучии Вашего Величества.
Император покачал головой, понимая, что добиться от Цзян Фусюэ искренней реакции не удастся, и просто махнул рукой, отпуская его:
— Ладно уж. Молодым людям свойственно расти. Ступайте с А-Линем, я устал.
Только после этого Цзян Фусюэ позволил себе увести Цинь Цзинья прочь.
У ворот дворца Цзян Фусюэ шел впереди, а Цинь Цзинья неотступно следовал за ним по пятам. Спустя долгое время Цзян Фусюэ тяжело вздохнул. Заметив это, Цинь Цзинья прямо спросил:
— Ваши отношения с императором, кажется, не слишком хороши?
Цзян Фусюэ лишь усмехнулся и промолчал. Цинь Цзинья уже заметил: когда этот человек хотел замять неудобную тему, у него всегда было именно такое выражение лица. Чувствуя раздражение, он затащил Цзян Фусюэ в свой экипаж. Цзян Фусюэ не стал сопротивляться и даже не упомянул, что его собственный конь тоже ждет неподалеку.
В карете Цзян Фусюэ прикрыл глаза, погрузившись в дремоту, а Цинь Цзинья сверлил его тяжелым взглядом. Наконец, не выдержав этого сверлящего внимания, Цзян Фусюэ открыл глаза и спросил:
— Разве у тебя не было ко мне вопросов?
Увидев, что Цзян Фусюэ проснулся, Цинь Цзинья помрачнел еще сильнее. С раздражением в голосе он выпалил:
— То, что ты ведешь меня обратно в Гуцзин — ведь не последняя воля Цинь Хао, верно? Те люди, что пришли вчера ночью, хотели убить меня. Я не знаю, кто за этим стоит, но сегодня мне все сильнее кажется, что это дело рук императора. При жизни Цинь Хао был главной угрозой для трона. Получается, меня не пускали в армию как раз потому, что император боялся: вздумай Цинь Хао взбунтоваться, в Столице не останется заложников. Теперь Цинь Хао мертв, и нужда в таком заложнике отпала — в конце концов, я вполне могу стать новым Цинь Хао, новой угрозой. К тому же главнокомандующим в Гуцзине теперь назначен ты, и императору больше не нужно столько генералов, ведущих для него войны. Выходит, ты забрал меня с собой лишь потому, что прекрасно понимал: в Столице мне не дожить до конца месяца? Ха... Если подумать, дело ведь еще и в том, что я сын твоего учителя. До чего же ты совестливый, неужто так боялся, что его род прервется?
Столь трезвый анализ заставил Цзян Фусюэ взглянуть на юношу совершенно иначе. С момента их знакомства и до сегодняшнего дня они виделись всего пару раз. Исходя из впечатлений самого Цзян Фусюэ или донесений его лазутчиков, Цинь Цзинья казался типичным мажором, который думает лишь о собственном развлечении и совершенно не заботится о последствиях. Но сейчас все выглядело иначе: этот парень, судя по всему, обладал весьма здравым умом.
Цзян Фусюэ кивнул:
— Ты рассуждаешь очень верно. Вот только я и сам до конца не уверен, были ли те убийцы подосланы Его Величеством — в конце концов, твое существование угрожает не только ему одному.
С этими словами он снова посмотрел на Цинь Цзинья:
— К тому же твой отец и правда вверил мне твою судьбу перед смертью, тут нет никакой лжи. Раз уж я дал слово, то буду отвечать за тебя. В Столице тебе действительно не прожить долго: желающих отправить тебя на тот свет предостаточно. Император опасается армии, взращенной Чжэньбэй-хоу, а потому не может не страшиться и тебя — единственного наследника Чжэньбэй-хоу. Меня лишь удивило, что сегодня император так легко уступил.
http://bllate.org/book/38209/4789196
Готово:
