Ся Жань подергал кошачьими ушками. У него была миловидная внешность, и выглядел он крайне очаровательно. Чу Чжиянь почувствовал непреодолимый зуд в руках, но сдержался, не смея вымолвить ни слова.
— Ты ведь хочешь потрогать мои уши? — Ся Жань догадался обо всем с первого взгляда и смело подался вперед. — Могу разрешить тебе потрогать их разок, только строго один раз! Я соглашаюсь только потому, что ты симпатичный...
Чу Чжиянь протянул руку и осторожно коснулся кончика уха Ся Жаня.
Ся Жань продолжал болтать сам с собой:
— Братец Сян Цун больше всего на свете любит мять мои уши, а еще хвост...
Он внезапно покраснел, речь его резко оборвалась. Подняв голову, он увидел, что у Чу Чжияня совершенно простодушный вид и в мыслях у того не было ничего лишнего.
— Кстати, ты ведь тоже только что переехал? Где ты жил раньше? — Ся Жань сменил тему и, взяв со стола чашку, сделал глоток чая.
Чу Чжиянь замялся:
— Я... можно сказать, только что переехал...
Не успел он договорить, как Ся Жань издал удивленный возглас «а?». Уставившись на пробивающиеся сквозь пряди волос заостренные кончики ушей Чу Чжияня, он озадаченно спросил:
— Почему твои уши... заостренные?
Ся Жань мысленно перебирал характерные признаки разных рас с острыми ушами, и его лицо переменилось. Неуверенным тоном он осведомился:
— Ты случайно... не вампир?
Его голос на конце фразы задрожал, сменяясь нарастающим ужасом. Чу Чжиянь ничего не понял, но растерянно кивнул.
— А-а-а-а! — раздался пронзительный визг.
Ся Жань выронил чашку и стремглав бросился к противоположному подлокотнику дивана, выстави наружу лишь полголовы:
— Т-ты вампир...
Кипяток плеснул на руку Чу Чжияню, и этот участок кожи мгновенно покраснел. Чу Чжиянь втянул руку в рукав и растерянно поднялся на ноги.
Ему было некогда думать о боли, он просто не понимал, почему Ся Жань, который только что был так дружелюбен и даже предлагал потрогать его уши, вдруг повел себя подобным образом.
— В чем дело? — нахмурившись, спросил Сян Цун. Вернувшись с прогулки вместе с Бай Сююанем, он как раз услышал крик Ся Жаня.
Ся Жань указал на Чу Чжияня и с возмущением выпалил:
— Он вампир! Почему на нем нет ошейника?!
В устах Ся Жаня он выглядел словно какая-то злая собака, которую необходимо держать на цепи.
Лицо Чу Чжияня мгновенно побледнело, и он инстинктивно перевел взгляд на Бай Сююаня.
Бай Сююань подошел ближе. Прислуга как раз собирала осколки разбитой чашки и вытерла пролитый чай. Опустив взгляд, мужчина бросил короткий рефлексивный призыв:
— Сначала иди к себе в комнату.
Это было сказано Чу Чжияню, и тот послушно опустил голову:
— Угу.
Спрятав обожженную руку за спину, он тихонько поднялся на второй этаж.
Ся Жань было открыл рот, собираясь что-то сказать, но встретился взглядом с ледяными глазами Бай Сююаня.
Его прошиб озноб, и он больше не смел издавать ни звука.
—
Лицо Сян Цуна тоже выглядело не лучшим образом, и Ся Жань смутно почувствовал неладное.
Ужин был уже готов, слуги ждали распоряжений в стороне, и никто из присутствующих больше не возвращался к недавнему инциденту. Бай Сююань холодно произнес:
— Извините за плотное гостеприимство, не обессудьте.
Этот ужин показался Ся Жаню совершенно пресным, в беседу Сян Цуна и Бай Сююаня он вставить и слова не мог. Быстро заглотив пару ложек риса, он заявил:
— Я наелся.
Стоило ему подняться, как Сян Цун окликнул его:
— Уже наелся?
Ся Жань в душе обрадовался, решив, что тот переживает за него, но услышал в ответ:
— Тогда возвращайся домой сам. У меня скоро появятся другие дела, провожать не стану.
Ся Жань словно рухнул в ледяной погреб, углки его рта застыли в неестественной ухмылке. Не смея возражать, он слабо пискнул в ответ, натянул кепку и в сопровождении слуги вышел из виллы.
Чу Чжиянь, запертый в одиночестве в своей комнате, ничего об этом не знал. Он достал из ящика стола старый ошейник с пультом управления и сидел, рассеянно вертя их в руках.
С того момента, как он открыл глаза и обнаружил, что заживо зарыт в землю, прошло чуть больше недели, и за все это время Чу Чжиянь почти ни с кем не контактировал.
Он думал, что уже понемногу освоился с окружающей обстановкой и своим новым положением, но никак не ожидал, что кто-то станет воспринимать вампиров как какое-то стихийное бедствие, от которого нужно держаться как можно дальше.
Разве носить ошейник — его вина? Он же не лишенное рассудка дикое животное и, принадлежа к слабейшей в боевом плане расе, никому не причинит вреда. Реакция Ся Жаня глубоко ранила Чу Чжияня.
Будь он обычным человеком, они наверняка смогли бы подружиться.
Чу Чжиянь предавался мрачным раздумьям до тех пор, пока в дверь не постучали. Голос Бай Сююаня окликнул его из коридора:
— Чжиянь?
Кажется, Бай Сююань впервые назвал его по имени. Чу Чжиянь подошел к двери и открыл ее:
— Дядя.
Бай Сююань окинул его взглядом с ног до головы и спросил:
— Почему ты не переоделся?
В гостиной, когда Ся Жань опрокинул чашку, на одежду Чу Чжияня попало немало брызг, но теперь все уже давно высохло.
Чу Чжиянь опустил голову и замялся, безвольно опустив руки вдоль тела. Бай Сююань сразу заметил у него на руке большое красное пятно, резко выделявшееся на фоне белой кожи.
Нахмурившись, Бай Сююань взял Чу Чжияня за правую руку:
— Обжегся?
Чу Чжиянь попытался отдернуть руку, но не смог. Он то кивнул, то покачал головой:
— Я в порядке.
Сначала, в момент ожога, было немного больно, но кожа быстро пришла в норму, волдыри не вскочили, осталось лишь легкое покраснение.
У Чу Чжияня были тонкие кости и хрупкое телосложение — его запястье можно было легко обхватить пальцами одной руки. Бай Сююань на мгновение замер, после чего отпустил его руку:
— Внизу есть мазь, я сейчас велю принести её наверх.
Вид у него был такой, будто он собирался уходить, но Чу Чжиянь ухватил его за манжету:
— Я...
Бай Сююань остановился:
— Что такое?
Чу Чжиянь закусил губу, и в его глазах застыла обида:
— Я ничего ему не сделал.
Он говорил о Ся Жане. Знай он заранее, что реакция окажется такой, ни за что не стал бы приближаться.
— Это он сам спросил меня, хочу ли я потрогать его уши, — Чу Чжиянь говорил все быстрее, сбиваясь и путаясь в словах. — Я не терял контроль, я же выпил всю кровь еще утром...
Бай Сююань перевел взгляд на маленький журнальный столик в комнате — на нем лежал тот самый ошейник, который Чу Чжиянь носил раньше.
Мужчина едва слышно вздохнул:
— Я знаю.
Именно потому, что Чу Чжиянь вел себя послушно и смирно, ему позволили здесь остаться, да и сам Бай Сююань никогда не смотрел на него как на питомца.
По сравнению с Ся Жанем, именно Чу Чжиянь выглядел испуганным и обиженным, и лишь потому, что накопившаяся обида стала совсем невыносимой, он позволил себе выплеснуть эмоции.
Бай Сююань поднял свободную руку и потрепал Чу Чжияня по макушке:
— Ты не виноват.
http://bllate.org/book/38196/4786219
Готово:
