— Прислушиваться к чужим разговорам? К чему прислушиваться?
— К тому, о чем люди говорят. Ты здесь впервые, так что не встревай понапрасну, просто слушай. Если кто-то обратится к тебе, тоже поменьше говори, понял?
— Какая польза от этих разговоров?
— Послушаешь подольше — сам поймешь, — бросил он, взял бокал и отправился обмениваться тостами.
Лу Хунвэнь прислушался к беседам за их столом: в основном все сводилось к еде, выпивке и развлечениям. Где открылась новая кондитерская, какую новенькую танцовщицу привезли в тот или иной танцевальный зал, в каком ресторане сменился повар. Хотя он ничего этого не знал, казалось, что от разговоров простых простолюдинов это мало чем отличается.
— Эй, а ты кто такой? — внезапно окликнул его кто-то. — Раз его привел Глава Цинь, вряд ли он промахнется.
Лу Хунвэнь проследил за звуком голоса. Оказалось, говорит молодой человек из их же компании, одетый в серебристо-серый костюм и черный галстук-бабочку, с пробором набок — волосы так и блестели под светом ламп. Заметив, что тот завел разговор, остальные тоже с любопытством уставились на Лу Хунвэня, желая узнать, чем же примечателен спутник Цинь Шуан.
— Я... я... — Лу Хунвэнь, впервые оказавшись в центре всеобщего внимания, растерялся от напряжения, а Цинь Шуан был не поблизости и не мог ему помочь. — Я из деревни, попросил дядю взять меня с собой повидать мир.
— Глава Цинь точно не стал бы возиться с каким-то крестьянином. Говори толком, кем ты работаешь? — не унимался молодой человек напротив.
— Я и вправду из деревни, не обманываю вас.
— Ладно, ладно. Раз уж мы здесь ради развлечения, давайте все выпьем по бокалу! — произнес он и поднял бокал.
— Я не пью, — смущенно пробормотал Лу Хунвэнь.
— Раз пришел, чего же не выпить?
— Дядя наказывал, боялся, что я из-за выпивки наделаю глупостей, и запретил.
Парень предложил выпить еще раз, но, глядя на то, как Лу Хунвэнь то и дело робеет и тушуется, решил, что тот совсем не похож на молодого господина из богатой семьи и больше смахивает на чьего-то слугу.
— Эх, какая скука, — бросил он и продолжил болтать с соседями по столу. Остальные, увидев это, тоже отвернулись и перестали обращать на него внимание. Лу Хунвэнь наконец облегченно выдохнул.
Прошло уже немало времени, смена блюд подошла к концу, и Цинь Шуан подсел ближе:
— Услышал что-нибудь?
— Ничего особенного, только про еду да питье.
— Время нынче неспокойное, а разговоры о еде и развлечениях — это всегда безопасно. Послушаешь, о чем они говорят, а о чем умалчивают, — и в голове сложится полная картина.
Сложится картина? Какая еще картина? Лу Хунвэнь ничего не понял. В этот момент к ним с бокалом в руке направился молодой человек в костюме:
— Младший по возрасту, Сюй Хуэй, редактор Газеты «Синьчэн». Мой покойный батюшка был страстным любителем театра и очень восхищался вами, господин. Вы уже много лет на пенсии, и повидаться с вами не довелось, но сегодня мне наконец посчастливилось воочию лицезреть ваше великолепие — слухи не лгут. Я восхищен вами, позвольте поднять за вас бокал.
Оборвав речь, он перевел взгляд на Лу Хунвэня:
— А это кто?
Лу Хунвэню оставалось лишь натянуто улыбнуться:
— Здравствуйте, моя фамилия Лу, я...
Не успел он договорить, как Цинь Шуан перехватил инициативу:
— Дальний родственник, вывел в свет, чтобы мир повидал, не обращайте внимания.
Спровадив Сюй Хуэя, Цинь Шуан тихо сказал:
— Эти мастера пера только и ждут, как бы посеять смуту во всем мире. Они просто заметили твое незнакомое лицо и явились за жареными фактами.
— А? За жареными фактами? Какими еще фактами? — глаза Лу Хунвэня округлились.
— Разумеется, надеются вытянуть из тебя какие-нибудь сплетни, чтобы состряпать статейку ради славы.
— А что, и так можно?
В глухой провинции мало кто вообще умел читать, не говоря уже о газетах, откуда было знать Лу Хунвэню о подобных приемах местных дельцов.
Тут к Цинь Шуану подошел следующий гость с поздравлениями. Тот завертелся и на ходу бросил Лу Хунвэню:
— Больше слушай, меньше говори, запомнил? — и снова растворился в толпе.
Лу Хунвэню оставалось только вздохнуть и оглядеться по сторонам. У каждого из этих людей был весьма незаурядный вид, и он попросту не смел к кому-либо подходить. К тому же Цинь Шуан только что специально велел ему не заводить разговоров, так что оставалось сидеть на своем месте и в одиночестве уплетать угощения.
Этот обед оставил у Лу Хунвэня чувство глубокой тоски. Кое-как дотянув до девяти с лишним часов, гости наконец разошлись. Лу Хунвэнь потрогал живот — наелся до отвала. Сегодняшняя рыба в кисло-сладком соусе оказалась невероятно вкусной, с хрустящей корочкой и нежным мясом внутри. Он умял целых полрыбы. И хотя Бай Цюн предупреждал, что нельзя налегать на еду, под конец все, судя по всему, изрядно выпили, так что он воспользовался случаем и загреб себе побольше еды.
Дома во дворе царила тишина, свет горел только в комнате Бай Цюна. Цинь Шуан усадил Лу Хунвэня на стул, а сам с усталым видом рухнул в соседнее плеттеное кресло:
— Ну как тебе сегодняшнее застолье?
— Неплохо.
Цинь Шуан хмыкнул:
— Еще бы, тебе же не нужно было ни с кем разговаривать, чего ж не неплохо-то, всю рыбу в одиночку умял.
Лу Хунвэнь смущенно поскреб в затылке:
— Вы всё видели?
— А ты знаешь, что актер — это не просто человек на сцене? Такие выходы в свет — обычное дело. Тебе кажется, что на сцене артисты выглядят красиво, хотя, по правде говоря, я заметил, что и сидя в зрительном зале в этом месяце ты то и дело клевал носом, так что еще вопрос, искренне ли тебе нравится театр или это сиюмирышная прихоть. Даже если ты действительно хочешь учиться, не говоря уже о том, как тяжело даются тренировки, сможешь ли ты продержаться три-пять лет? А если подобные застолья устраивать тебе каждые несколько дней, согласишься ли ты?
Связанный костюмом Бай Цюна, Лу Хунвэнь прямо сидел на стуле:
— Часто... это насколько часто?
— Кто же тебе скажет наверняка? Подумай хорошенько: чтобы выйти на сцену, мало просто взмахнуть головой и нанести грим, недостаточно и ежедневно тянуть шпагаты на тренировках. За этим стоит куда больше забот.
Лу Хунвэнь не нашелся что ответить. Он никогда прежде не задумывался о подобном. Хотя человеком он не был замкнутым, но и светским пройдохой его тоже не назовешь. Ему всегда казалось, что жизнь должна быть простой: быть обычным простолюдинои, у которого есть кров и еда — и хватит с него. В тот полдень он в порыве чувств заявил, что хочет постигать актерское мастерство, и весь этот месяц оба наставника тренировали их на его глазах. Но лишь в этот момент он по-настоящему осознал, что светские обязанности — вещь далеко не простая. И все же он искренне привязался к Бай Цюну, и хотя понимал, что ему никогда не стать таким же человеком, ему хотелось попробовать, ведь оказаться с таким человеком в одном крошечном мирке — уже великая радость. Более того, ему казалось, что если он вот так просто всё бросит, то обязательно пожалеет. Думая так и эдак, он запутался и не знал, как поступить.
Видя, что тот молчит, Цинь Шуан поднялся со словами:
— Сам подумай, — и направился к себе, оставив Лу Хунвэня в одиночестве растерянно сидеть во дворе.
http://bllate.org/book/38189/4785388
Готово:
