……В общем, до её рождения мы всё время переживали… Беременность у сестры протекала не слишком гладко, все домашние места себе не находили, но, к счастью, и мать, и ребёнок в безопасности… Родилась девочка, они с мужем заранее подготовили два имени — для мальчика и для девочки, и вещи для малыша тоже купили: один комплект голубой, другой розовый…
Тань Чжицзин на редкость разоткровенничался, а Юй Чу даже не знал, как вставить слово. Он был неспособен прочувствовать радость, которую приносит подобное событие, а потому не мог понять и нынешнего настроения Тань Чжицзина.
Рождение ребенка, вся семья, мальчик, девочка…
Наверное, это был тот раз, когда Тань Чжицзин сидел к нему ближе всего, но Юй Чу казалось, что их разделяет бездна. И дело было вовсе не в том, что Тань Чжицзин находился далеко от него — это он сам был далёк от Тань Чжицзина, так далёк, что ему никогда не дойти до него.
Который час? — внезапно спросил Юй Чу.
Тань Чжицзин не стал спрашивать, почему тот не посмотрит в телефон, а не обращается к нему, и, заторможенно из-за выпитого алкоголя, поднял левую руку.
Юй Чу наконец-то смог разглядеть часы, о которых столько думал, но его тут же привлекло само запястье с часами, а следом — тыльная сторона ладони.
Это была рука взрослого человека, на которой чуть выступали синеватые вены. Юй Чу сам не понимая почему уставился на эти вены, не в силах отвести взгляд, а в груди разгоралось жаркое пламя.
Он помимо воли поднял руку, перенес её выше той чужой тыльной стороны ладони, задрожал в воздухе и наконец коснулся её.
От этого мгновенного прикосновения его едва не бросило в дрожь.
Рука взрослого тут же, с чуткой реакцией, отстранилась. Юй Чу поднял голову и увидел на лице Тань Чжицзина лёгкое удивление, впрочем, неприязни в нём не было и в помине.
Это из-за опьянения? Или потому, что его руки давно запятнаны, и ему всё равно… всё равно… Неужели ему плевать, что он, Юй Чу, возможно, гомосексуал? Наверное, он давно уже всё забыл. Или не забыл, но ему по-прежнему всё равно, потому что он считает его ребёнком.
Юй Чу сунул эту дерзкую руку в карман брюк, скомкал зажатую там салфетку и сказал Тань Чжицзину: — Мне кажется, вы так понятно объясняете темы. Вы не могли бы помочь мне с учёбой? Я скажу об этом папе.
Юй Чу задействовал авторитет замначальника управления, чтобы соблазнить его.
Тань Чжицзин замолчал, опьянение немного выветрилось, и он взвешивал степень достоверности этих слов.
Перегнувшись через стол, Юй Чу громко обратился к тем, кто сидел за большим столом: — Дядя Чжэн, я бы хотел, чтобы брат Тань походил ко мне заниматься. Можно?
Заместитель начальника отдела спросил Тань Чжицзина: — Маленький Тань, у тебя найдётся время?
Тань Чжицзин с улыбкой повернулся к нему и ответил: — Конечно.
Тот единственный раз, когда Тань Чжицзин побывал в этом доме Юй Чу, самого замначальника управления не оказалось — дома были только Юй Чу и его мама.
На самом деле, стоило лишь взглянуть на Юй Чу, чтобы догадаться, какая красавица его мать, но Тань Чжицзин раньше об этом не задумывался. Поэтому, когда дверь внезапно открыла мама Юй Чу, он невольно испытал лёгкое удивление — ничего особенного, просто чувство было сродни тому, как если бы среди заурядной улицы вдруг встретился куст необычайно прекрасных роз или в шумном супермаркете внезапно зазвучала трогательная мелодия.
Сам мальчишка стоял у матери за спиной, словно используя её в качестве щита и прячась за ней, а затем высунулся вбок, явив миру свою макушку, и озорно подмигнул гостю.
Тань Чжицзин одарил его в ответ доброжелательной улыбкой, автоматически сделав в уме вывод: быть репетитором у молодого господина Юй куда лучше, чем работать водителем у молодого господина Чжэна.
Впустив Тань Чжицзина в прихожую, мать с сыном сами собой поменялись местами: Юй Чу вышел вперёд, достал из обувного шкафа гостевые тапочки и подчеркнул: — Эти ещё никто не надевал.
Тань Чжицзин всё в том же длинном чёрном кашемировом пальто собирался снять его, Юй Чу протянул было руку, чтобы помочь, но на полпути замер, раскрыл ладонь, демонстрируя свою чистоту, и вопросительно заглянул ему в глаза.
Тань Чжицзин снова улыбнулся и спросил: — Куда повесить?
Юй Чу указал ему на вешалку, которая находилась подальше от остальной одежды.
Мама Юй Чу абсолютно не занималась приёмом гостей. Она не только обладала неземной красотой, но и её манеры с речью были под стать ей от начала и до конца она обмолвилась с Тань Чжицзинем всего двумя фразами: «Здравствуйте» и «Обременила вас», — после чего сказала Юй Чу: — Занимайся с учителем как следует, — и ушла к себе.
Юй Чу, ведя себя со взрослой важностью, повёл Тань Чжицзина вглубь квартиры. Царящие здесь чистота и порядок принесли сердцу Тань Чжицзина глубокое успокоение — по крайней мере, до тех пор, пока они не вошли в комнату Юй Чу.
Комнату Юй Чу нельзя было назвать грязной или запущенной, просто в ней было слишком много всякой всячины, самых разных вещей. Предметы всех мыслимых размеров лепились друг к другу без оглядки на цветовую гамму, и от одного взгляда на них казалось, будто все существующие цвета отлупили тебя беспорядочными ударами. Одеяло на кровати было сложено аккуратным квадратом, зато расцветки наволочки и пододеяльника пестрели всеми цветами радуги; на полу лежало несколько ковриков, и все они тоже были пестрыми. Стены также не избежали этой участи: точь-в-точь как в комнатах подростков из американских сериалов, они были сплошь заклеены плакатами — пожалевничав оставить хоть малейший просвет, плакаты лепили внахлёст друг на друга, и так до самого потолка.
Тань Чжицзин невольно поднял голову и взглянул на потолок — это был единственный уголок чистоты в комнате Юй Чу.
Было трудно представить, что родители, оформившие гостиную и другие помещения в столь лаконичном и аккуратном стиле, позволили ребёнку превратить собственную комнату в подобный балаган.
Из-за этого у Тань Чжицзина сформировалось ошибочное мнение: Юй Чу был ребёнком, которого избаловали родительской любовью.
Письменный стол у стены был заставлен множеством мелочей, однако на остальном пространстве царил идеальный порядок, там уже лежали учебники и пачки тестов с заданиями. Рядом со столом стояли два стула, придвинутые совсем близко друг к другу. Юй Чу пригласил Тань Чжицзина садиться. Усаживаясь, Тань Чжицзин машинально отодвинул свой стул в сторону, увеличивая расстояние между ними. Юй Чу бросил на него тайный взгляд: в нём смешались и горечь от разрушенных иллюзий, и какое-то облегчение.
Находясь так близко к Тань Чжицзину, он всё равно неизбежно нервничал.
Тань Чжицзин достал телефон и включил будильник, словно действительно спрашивая мнения Юй Чу: — Давай установим таймер на сорок пять минут? Как раз на один урок, а дольше удерживать внимание тяжело. К тому же за раз не стоит учить слишком много, боюсь, ты не усвоишь.
Юй Чу мысленно перевёл его слова следующим образом: «Я согласен потратить на тебя только сорок пять минут». После этого он послушно кивнул.
Желая выглядеть прилежным учеником, Юй Чу сам достал прошлогоднюю тетрадь с результатами месячного тестирования: — Вы не могли бы посмотреть, с какого предмета мне лучше начать подтягивать знания?
Тань Чжицзин потянулся за тетрадями, но Юй Чу снова включил ребёнка: он накрыл страницы обеими руками и жалобным голосом произнёс: — Только не смейтесь над моими оценками!
http://bllate.org/book/38149/4777756
Готово:
