— Ой, так ты всё это время смотрел на меня! — Цяньсуй радостно покачал головой.
Глядя на несколько возбуждённого Цяньсуя, Наньшэнь невольно опечалился особенностями работы его мозга. Разве в подобной ситуации он не должен был испугаться недопонимания и нервно оправдываться? Почему он зацепился за столь странную деталь? Неужели это доказывает, что между ним и той кошечкой ничего не было? Но даже если так, этот глупый кот слишком простодушен! Чему он радуется?
Погруженный в счастье от мысли, что Наньшэнь тайком за ним наблюдал, Цяньсуй заметил, как помрачнел взгляд его обожаемого Наньшэня, и был вынужден умерить свой ворс, послушно пояснив:
— Она Хуаньхуань, самая красивая кошка в нашем дворе.
Произнеся это, Цяньсуй не удержался от лёгкой горделивости, совершенно не видя ничего дурного в своих словах.
Услышав такое, Наньшэнь помрачнел ещё сильнее. Кто-нибудь, объясните ему, с какой стати его собственный глупый кот с таким гордым видом заявляет, что другие кошечки хороши собой!
Лишь теперь заторможенный Цяньсуй сообразил, почему Наньшэнь разозлился! Всё из-за Хуаньхуань!
Цяньсуй внезапно почувствовал себя обиженным: как Наньшэнь мог ему не верить?
Глядя на погрустневшего Цяньсуя, Наньшэнь не удержался и сменил хмурое выражение лица на улыбку. На самом деле, когда Цяньсуй так искренне упомянул Хуаньхуань, Наньшэнь сразу понял, что между ними ничего нет, но ревность в сердце унять не удавалось. Однако, увидев обиженную мордашку Цяньсуя, ревнивый Наньшэнь тут же сложил оружие и сдался.
Его собственный котик был до того милым, что сердце Наньшэня растаяло от умиления. Разве тут до ревности? К тому же ревновать по пустякам — дело и вовсе мелочное.
Наньшэнь мысленно взвешивал всё это, а Цяньсуй со своими странными мыслительными процессами всё ещё обиженно дулся.
— Ты мне совсем не веришь!
Цяньсуй был готов расплакаться от обиды: он изо всех сил бежал вниз, отверг добрые намерения Хуаньхуань и заставил её так долго страдать, а в ответ получил лишь недоверие со стороны Наньшэня.
Заметив это, Наньшэнь поспешил объясниться:
— Я не не верю тебе. Просто… мне не нравится, когда ты тискаешь других кошек.
Наверное, он выразился слишком поспешно, и лишь произнеся эти слова, Наньшэнь понял, как нелепо они звучат. Донельзя высокомерно, совсем не похоже на главного мужчину в отношениях, и старому лицу тут же стало негде уместиться от стыда.
Однако эти слова пришлись как нельзя кстати: только тот, кому не всё равно, станет ревновать! Раз Наньшэнь так ревнует, значит, дорожит им больше всего на свете.
Счастье есть счастье, но маленькому Цяньсую всё же полагалось немного поломаться, чтобы поддержать репутацию гордеца.
Наньшэнь поспешно потерся о Цяньсуя и принялся заискивающе ублажать его.
Цяньсуй, чьи эмоции невозможно было скрыть, сиял улыбкой от уха до уха, но на словах упрямо утверждал, что вовсе он не рад. Наньшэнь счастливо посмеивался рядом — именно таким Цяньсуя ему и хотелось видеть больше всего на свете.
В такие моменты достаточно просто баловать его. Так говорил себе Наньшэнь.
— Цяньсуй~
— Мяу~
Цяньсуй капризно мотнул головой и молчал.
— Цяньсуй, сокровище моё~
Цяньсуй по-прежнему хранил молчание.
— Наньшэнь~ — обратился Наньшэнь к Цяньсую, используя собственное прозвище.
Цяньсуй, конечно же, повеселел.
— Что ты сейчас сказал? Я не расслышал, повтори-ка.
— Наньшэнь, Наньшэнь, Цяньсуй — мой Наньшэнь! Слышал?
На этот раз Цяньсуй расслышал всё отчетливо. Прозвище, которое Бай Бэй дал Наньшэню, давало тому немало преимуществ! Цяньсуй выкрикивал его каждый день, затаив в душе горькую обиду: все они мужики, кто же не хочет быть Наньшэнем!
Наньшэнь и правда понимал Цяньсуя лучше всех — всего одна фраза ублажила его маленькую гордыню.
— Мой маленький Наньшэнь Цяньсуй, может, хватит дуться? — Наньшэнь решил ковать железо, пока горячо.
— Хватит дуться? — Цяньсуй склонил голову набок. — Я подумаю.
Подумаю — значит, еще не до конца доволен? Поразмыслив, Наньшэнь решил, что его усилий пока недостаточно, и прямо спросил Цяньсуя:
— Что нужно сделать моему маленькому Наньшэню Цяньсую, чтобы он перестал сердиться?
Цяньсуй задумался и с некоторой серьёзностью спроектировал вопрос на будущее:
— Больше не будешь в мне сомневаться?
— Ни капли, абсолютно не буду сомневаться! — это были искренние слова Наньшэня. Он изначально и не сомневался в Цяньсуе, просто в тот момент ревность затмила разум, и он вспылил от чистой ревности.
— А верить мне теперь будешь?
— Безоговорочно!
Глядя на кивающего Наньшэня, Цяньсуй посчитал, что упустить такую возможность было бы непростительно, поэтому гордо вскинул подбородок и заявил:
— Если мы теперь вместе, чьё слово будет главным?
Цяньсуй припомнил, что в сериалах героини всегда задавали именно такой вопрос, но совершенно позабыл, что сам-то он вообще-то должен быть главным героем!
— Твоё! Всё, что говорит Цяньсуй, — абсолютная правда! — Наньшэнь ответил быстро и решительно, так что Цяньсуй даже растерялся, не зная, что еще спросить. Поразмыслив, он неуверенно уточнил: — А если я ошибусь?
Кое-какой самокритичностью Цяньсуй всё же обладал: какая уж там абсолютная правота, не совершать ошибки уже было достижением! Цяньсуй решил, что непременно должен заставить Наньшэня заранее пообещать прощать ему любые промахи.
Однако Наньшэнь ответил:
— Если ты ошибёшься, руководствуйся предыдущим пунктом.
— Предыдущим пунктом? — Цяньсуй на мгновение отупел и лишь спустя долгое время вспомнил, о чём шла речь. Разве не о тех словах, что Наньшэнь произнес только что? О том, что Цяньсуй всегда прав!
Сообразив, Цяньсуй тут же расцвел от радости.
Цяньсуй был котиком, которого легко удовлетворить. Возможно, потому что в его маленькой головке просто не умещалось слишком много сложных вещей, ему требовалось совсем немного: чтобы его любимый Наньшэнь вот так безгранично его баловал.
Разве могло быть что-то лучше этого? Погруженный в счастье Цяньсуй больше ни о чём не мог думать.
Самое счастливое в мире — это, пожалуй, оказаться в объятиях любимого двуногого и слушать сладкие слова любви. Так думал Цяньсуй.
Когда Лу Ян вернулся, Цяньсуй сладко спал, свернувшись калачиком в объятиях Наньшэня.
Заметив внезапно ворвавшегося Лу Яна, который нарушил их уединение, Наньшэнь недовольно приподнял веки, а затем перевел взгляд на спящего на его груди Цяньсуя.
Реакция Цяньсуя оказалась куда более бурной. Стоило ему заметить Лу Яна, как его тельце мгновенно выскользнуло из объятий Наньшэня — с такой стремительностью, что Наньшэнь даже не успел среагировать.
http://bllate.org/book/38143/4776881
Готово:
