Бай Цяньцзин вздрогнул от неожиданности, обернулся и нос к носу столкнулся со вспышкой клинка!
Уклониться уже не успевал, но маленький немой бросился прямо перед ним...
Ты хочешь сказать, что когда ты пришёл требовать долг, на тебя совершили покушение?
Господин Ши, градоначальник города Бяньчжоу, погладил бороду, нахмурившись глядя на крепко связанного, всего в синяках и ссадинах должника, который лежал на земле и лишь жалобно стонал. Затем он перевёл взгляд на стоявшего в стороне кредитора — Бай Цяньцзина, который сложил руки на груди, с мрачным, как туча, лицом выглядел совершенно невредимым. Брови градоначальника сошлись ещё круче: как ни посмотри, а выходило, будто это кредитор «напал» на должника.
Но репутация Бай Цяньцзина в городе Бяньчжоу пользовалась всеобщим уважением. В прошлый раз, когда он избил Ли Саня в весёлом квартале, хозяйка заведения сама заступалась за него, и вовсе не под принуждением, а от всего сердца. Если бы не те, кто её сдерживал, здешние певицы и куртизанки так и рвались замолвить за Бай Цяньцзина доброе слово.
К тому же у господина Ши с Бай Цяньцзином имелись весьма неплохие приятельские отношения, и он был готов поверить словам Бай Цяньцзина. Вот только происходящее выглядело слишком уж странно: полуживой «нападающий» и доведённый почти до белого каления «пострадавший».
Конечно, господин Ши мне не верит? — сквозь зубы процедил Бай Цяньцзин. — Долги нужно возвращать, это закон небес и земли. Я пришёл забрать своё, разве я не прав? Прав! А он спрятал на груди нож и ранил моего счетовода. Как это понимать?
Не успел господин Ши и слова вымолвить, как Бай Цяньцзин продолжил:
Я верю в справедливость и честность господина Ши, поэтому и пришёл за помощью. Если бы не это, я бы давно от него и мокрого места не оставил, к чему мне было тащить этого человека сюда?
Господин Ши хотел было что-то сказать, но промолчал, понимая, что Бай Цяньцзин рассуждает здраво. Сам Бай Цяньцзин был человеком отнюдь не безобидным, и расправиться с кем-то без следа, о чём он только что упомянул, для него не составило бы труда. Раз дело ещё не дошло до такого, он и не бросался бы подобными угрозами — в конце концов, никто не станет идти против собственных денег.
С мертвеца ведь ничего не получишь.
Молодой господин Бай, а где же пострадавший? — господин Ши опустил руки, поднялся, подошёл к превращенному в посмешище парню и присел на корточки. Только теперь он узнал в нём известного в городе игрока по имени Чжао Лаолю, и доверие к словам Бай Цяньцзина в его сердце еще немного возросло. — Как поживает господин Хэ?
Он вовсе не знал, что господин Хэ уже покинул город Бяньчжоу, и думал, что пострадал тот почтенный старец. Он велел увезти Чжао Лаолю и подлечить его — до начала разбирательства жизнь Чжао Лаолю нужно было сберечь.
Он ведь был «добрым чиновником».
Не господин Хэ, он уже вернулся на родину, чтобы провести старость в покое. — Бай Цяньцзин проводил взглядом уводимого Чжао Лаолю, всё ещё чувствуя некоторое раздражение, но понимая, что устраивать смертоубийство у господина Ши нельзя, и ему пришлось проглотить эту обиду. — Это мой новый счетовод.
Каковы раны? — господин Ши слегка удивился; он явно не ожидал, что тот отпустит господина Хэ домой, полагая, что Бай Цяньцзин собирается заботиться о старике до конца его дней. — Можешь проводить меня взглянуть на него?
Господин Ши, это дело требует от вас самых решительных объяснений, — понизив голос, произвел Бай Цяньцзин. — Вы же знаете, как я ревностно оберегаю своих людей. Если вдруг случится что-то не то...
Смело рассчитывай на меня, уж я-то добьюсь для тебя справедливого разбирательства! — в душе господина Ши шевельнулся испуг. Бай Цяньцзин впервые вот так ему «угрожал», судя по всему, новый счетовод значил для него ничуть не меньше, чем господин Хэ. Градоначальник торопливо утешил гостя: — Молодой господин Бай может быть спокоен, разве ты мне не доверяешь?
...Тогда прошу господина Ши пожаловать в мой скромный дом. — Суховато бросил Бай Цяньцзин и повёл господина Ши в поместье Бай. По правде говоря, ему вовсе не обязательно было обращаться к господину Ши, но сегодняшний день полностью вышел из-под контроля.
День его отъезда из города Бяньчжоу был уже не за горами: стоило лишь продать дом и вернуть долги, как можно было свободно отправляться в Столицу. Однако среди этих планов не было ни единого пункта под названием «получить ножевое ранение в руку счетовода».
Он никак не ожидал, что увлечение Чжао Лаолю азартными играми зашло так далеко и ради денег тот решится пустить в ход нож.
Он пришёл к господину Ши не только для того, чтобы наказать Чжао Лаолю, но и чтобы восстановить справедливость по отношению к Шэнь Дэнсину.
Сегодня Шэнь Дэнсин не просто поддержал его и спас от незаслуженных обвинений, но и заслонил собой от удара. Чем больше он думал об этом, тем меньше имел права вершить самосуд. Передав это дело господину Ши, он одновременно преподал урок тем негодяям, которые всё ещё оставались его должниками.
Люди гибнут за богатство, птицы — за корм.
Загнанный в угол человек способен на что угодно.
Но дошедшие до такого отчаяния должники не имели к Бай Цяньцзину никакого отношения; Чжао Лаолю посмел ранить его человека без всякой на то причины, и передача дела в руки господина Ши была лишь первым шагом.
Выйдя из резиденции градоначальника, Бай Цяньцзин поднял глаза к небу. Несколько пёстрых сорок пронеслись в вышине, направляясь в сторону поместья Бай.
Шэнь Дэнсин не отрывал глаз от лекаря, который перевязывал ему рану, да так пристально, что со лба лекаря градом катился пот. И вовсе не потому, что тот боялся чужого взгляда — просто рана у этого немого оказалась пресловутой: от тыльной стороны кисти до самого локтя. Если бы он не отступил на два шага назад, пожалуй, сейчас уже виднелись бы кости.
Даже избежав перелома костей, лекарь при виде распоротой до мяса руки невольно нахмурился и с трудом выдавил:
Если станет больно, то... э-э...
Он хотел предложить Шэнь Дэнсину покричать от боли, но вспомнил, что тот нем и говорить не умеет, поэтому пришлось поправиться:
Если будет больно, стукни по столу, ладно?
Шэнь Дэнсин кивнул и качнул рукой вперёд — мол, давай быстрее заканчивай, у меня ещё столько бухгалтерских книг не проверено.
Лекарь глубоко вздохнул и принялся за дело с полной сосредоточенностью. Прошло немало времени, но Шэнь Дэнсин так ни разу и не ударил по столу. Лекарь поднял голову и увидел, что этот парень неизвестно откуда извлёк крошечный блокнот и что-то усердно выводит грифельным карандашом.
Пострадала правая рука Шэнь Дэнсина, но левой он писал абсолютно свободно. Тот самый молодой лекарь, которого Бай Цяньцзин в своё время притащил лечить Шэнь Дэнсина, испытывал перед этим немым суеверный трепет — он никогда прежде не видел людей, способных без единой перемены в лице пить горьчайшие лекарства. Теперь же в его копилке впечатлений о Шэнь Дэнсине прибавился ещё один образ.
Этот немой — человек суровый.
Син-Син, как ты тут?
За их спинами раздался голос Бай Цяньцзина. Лекарь поднялся было на ноги, заметив, что за Бай Цяньцзином следует сам градоначальник Ши. Лекарь хотел отдать положенные почести, но господин Ши лишь махнул рукой:
Продолжай, продолжай, больной превыше всего.
Д-да, конечно. — Лекарь давным-давно был наслышан о грозной славе Бай Цяньцзина, а видя, сколь близок тот с господином Ши, проникся ещё большим почтением. Он снова сел, взял руку Шэнь Дэнсина и продолжил обработку.
Разве это не ножевое ранение? Почему края такие тупые? — подойдя ближе, с изумлением произнёс господин Ши, разглядывая глубокие и беспорядочные следы раны на руке Шэнь Дэнсина.
Едва он закончил говорить, как под ноги ему отлетел нож, пнутый Бай Цяньцзином. Лезвие оружия сплошь покрывалось ржавчиной, а кончик был обломан. От одного вида этого орудия у господина Ши заболело всё тело. Переведя взгляд на бесстрастного Шэнь Дэнсина, он решил, что тот просто помешался от боли, и поспешно заверил Бай Цяньцзина:
Молодой господин Бай, не беспокойтесь, я непременно разберусь с этим делом как следует!
Тогда не буду задерживать. — Чеканя каждое слово, произвел Бай Цяньцзин, явно выпроваживая гостя. Господин Ши не обиделся и поспешил покинуть поместье Бай, твёрдо решив по возвращении как следует «проучить» Чжао Лаолю.
Тогда я сначала откланяюсь, а позже пришлю ученика с лекарством. — Лекарь почтительно перечислил все наставления относительно ухода за больным и поспешно удалился. Просторное поместье Бай вновь погрузилось в тишину, и в нём остались только Бай Цяньцзин и Шэнь Дэнсин.
Шэнь Дэнсин посмотрел на повязку на руке, и на его лице наконец промелькнуло недовольство. Бай Цяньцзин придвинул табурет, сел напротив и бережно взял его руку в свои ладони:
Болит?
Маленький немой покачал головой, левой рукой подцепил блокнот, с громким шлепком швырнул его перед Бай Цяньцзином и не забыл постучать по столу, требуя, чтобы тот немедленно взглянул.
Пёстрый павлин подался вперёд. На страницах обнаружились в основном пропущенные в книгах мелочи, а на том месте, куда указывал Шэнь Дэнсин, крупными иероглифами было выведено:
— Что будет с деньгами?
Ты и сейчас думаешь о деньгах? — Бай Цяньцзин постучал его по макушке и издал насмешливый звук. — Ах ты... Ты ведь мог запросто увернуться, с какой стати тебя понесло вперёд? Опусти левую руку, я знаю, что ты и левой умеешь писать!
Получив нагоняй, Шэнь Дэнсин был вынужден забрать блокнот обратно, торопливо черкнул ещё несколько иероглифов и снова подвинул к нему.
На этот раз значилось: «Тогда я не стал раздумывать».
Бай Цяньцзин бросил на него взгляд и умолчал, впрочем, молчание продлилось недолго: две пёстрые сороки, сцепившись в драке, шмякнулись на стол прямо перед ними. Шэнь Дэнсин испуганно отшатнулся и резко дёрнулся, задев больную руку так, что лицо его побелело от боли. Бай Цяньцзин с горькой усмешкой обошёл стол и поддержал его:
А я-то думал, ты и впрямь ничего не чувствуешь.
Шэнь Дэнсин от боли рассердился, наклонился и легонько укусил Бай Цяньцзина за руку.
На сей раз Бай Цяньцзин добился своего.
Павлин вытянул руку обратно, закатал рукав и оглядел круглый след аккуратных зубов. Шэнь Дэнсин грозно выглядел, но сил прикладывать не стал, так что Бай Цяньцзин не стал брать в голову. С недовольным видом он взъерошил волосы маленькому немому, усадил обратно на табурет и наконец нашёл время разнять двух сорок:
Чего раскричались, птицы из одного гнезда!
Эта фраза заставила Шэнь Дэнсина улыбнуться. Маленький немой улыбался беззвучно, просто сидел с тихой улыбкой, придерживая свою несчастную руку, и наблюдал, как Бай Цяньцзин аккуратно снимает с лапок и крыльев двух сорок маленькие свёртки.
Шэнь Дэнсин с любопытством подался ближе. Бай Цяньцзин отпустил птиц на волю, чтобы те не повыщипывали друг другу перья в клочья, и принялся за доставку: один свёрток прибыл от Хэ Фанчуаня, второй — от Ли Тина.
Хэ Фанчуань прислал целый пакет грифельных стержней. Шэнь Дэнсин пришёл в такой восторг, что лишь взяв их в руки, вспомнил о присутствии Бай Цяньцзина и покосился на него, выжидая реакции. Павлин снова присел рядом:
Они изначально для тебя предназначались, бери... Только не суй их за пазуху! Побереги руку!
Маленькому немому пришлось извлечь уже спрятанный свёрток обратно и положить на колени, после чего он с предвкушением уставился на второй пакет, который как раз разворачивал Бай Цяньцзин. Когда маленькая тканевая упаковка раскрылась, внутри обнаружились две изящные корочки с благовонной мазью. Шэнь Дэнсин понюхал их, ощутив лишь приятный аромат, но распознать нотки не смог и, потеряв интерес, вновь сосредоточился на грифелях.
Протяни руку. — Едва Бай Цяньцзин произнёс эти слова, как Шэнь Дэнсин тут же протянул левую руку с зажатым карандашом. Павлин хлопнул его по ладони, и только тогда маленький немой благоразумно сменил руку на правую, даже забыв про карандаши — в страхе, что Бай Цяньцзин в следующий момент решит укусить и его.
http://bllate.org/book/38136/4776195
Готово:
