Ли Цзе тоже не разделяла его мнения:
— Не лезь не в свое дело, вляпаешься в неприятности — потом не расхлебаешь. Мало тебе прошлого урока? К тому же, у этого Хань Чжо есть влиятельные покровители, ему и масштабный скандал нипочем, а у нас за душой ничего нет.
Юэ Чэнь тихо вздохнул, понимая, что Ли Цзе во всем права. Что же касается упомянутого ею покровителя — сейчас он как раз находился в его номере, и вся эта запутанная ситуация вызывала у него лишь горькую усмешку.
Поднявшись на лифте прямо из подземного паркинга, они добрались гораздо быстрее. Хотя здесь тоже дежурили фанаты, людей было относительно немного, так что всё прошло гладко.
Юэ Чэнь стоял у двери, слегка прижимая руку к груди — сердцебиение участилось. Впервые в жизни случалось так, что во время съемок Хань Цзиншэнь ждал его в номере.
Проведя карточкой и войдя внутрь, он мгновенно окутал себя волной тепла, заполнившей всю комнату. Юэ Чэнь невольно улыбнулся и уже хотел позвать Хань Цзиншэня по имени, как вдруг услышал из спальни какие-то голоса. Подумав, что Хань Цзиншэнь разговаривает по телефону, он на цыпочках прошел внутрь, собираясь подкрасться сзади и обнять его.
Однако открывшаяся в спальне картина заставила его пылающее сердце мгновенно остыть. Хань Цзиншэнь сидел на небольшом диване у окна, а перед ним стоял Хань Чжо — они о чем-то беседовали лицом к лицу.
Юэ Чэнь замер на пороге, но Хань Цзиншэнь тут же поднял голову, заметил его и поманил рукой, подзывая к себе. Не желая устраивать сцены ревности при Хань Чжо, Юэ Чэнь послушно сделал шаг вперед.
Завидев его, Хань Чжо немного отошел в сторону, но уходить по-прежнему не собирался. Юэ Чэнь не знал, о чем они только что говорили, но судя по лицу Хань Чжо, настроение у того было паршивым. Сам же Хань Цзиншэнь выглядел совершенно невозмутимым — заметив его, он ласково потянул за руку и спросил:
— Устал сегодня на съемках?
Не будь здесь Хань Чжо, Юэ Чэнь непременно бы обнял его и начал капризничать, но сейчас, в присутствии постороннего, он мог лишь тихо ответить:
— Нет.
— А кто это мне днем в WeChat писал, что голова болит?
Днем Юэ Чэнь тайком отправил Хань Цзиншэню сообщение: на словах жаловался на недомогание, а на деле — просто хотел привлечь к себе внимание.
Хань Чжо по-прежнему наблюдал за ними со стороны. Юэ Чэнь не умел отгораживаться от окружающих с такой же легкостью, как Хань Цзиншэнь, поэтому, слегка дернув его за рукав, перевел тему:
— Когда вернулся?
Хань Цзиншэнь улыбнулся и подыграл ему:
— Час назад.
Пока эта парочка влюбленных обменивалась нежными репликами в самой идиллической атмосфере, стоявшему рядом Хань Чжо было откровенно не по себе. Когда он только пришел к Хань Цзиншэню, тот даже пускать его не хотел, и лишь после долгих уговоров соизволил открыть дверь.
А стоило войти, как на него вообще перестали обращать внимание: Хань Цзиншэнь полчаса проговорил по телефону, и не успел он повесить трубку и договорить то, ради чего пришел, как заявился Юэ Чэнь.
Глядя на то, как эти двое воркуют друг с другом, Хань Чжо кипел от ярости. Если бы в свое время не одно-единственное слово Хань Цзиншэня, с чего бы ему вообще связываться с этим Юэ Чэнем? А теперь и вовсе — возомнив себя защищенным поддержкой Цзиншэня, этот выскочка, едва успевший прославиться новичок, смеет смотреть на него свысока.
Вспоминая, как Юэ Чэнь последние несколько дней на съемочной площадке демонстративно не замечал его и при каждом удобном случае заявлял: «Это личное дело между мной и Цзиншэнем», Хань Чжо ощущал, как в нем поднимается обжигающая волна гнева.
— Цзиншэнь, так что насчет того, о чем я говорил? Ты подумал?С того самого момента, как он узнал, что Хань Цзиншэнь собирается поселиться в комнате Юэ Чэня, он потерял покой. Хотя съёмочная группа и подписала соглашение о неразглашении, никто не мог гарантировать, что люди не станут шептаться за спиной. Все знали, что директор Хань — его младший брат. Если бы Хань Цзиншэнь жил в отдельном номере, это еще куда ни шло, но он умудрился подселиться к кому-то, да к тому же не к нему, своему кровному брату.
По крайней мере, в глазах посторонних они были братьями с очень близкими отношениями.
Хань Чжо понимал: поступая так, Хань Цзиншэнь пытался задеть его, отомстить за то, что он избегал их связи и не отвечал на чувства, а главное — отомстить за то, что когда-то он сам толкнул его в объятия Юэ Чэня.
Но разве Цзиншэнь понимал все его внутренние терзания и страхи? Если бы только была возможность, разве стал бы он отказываться быть с Цзиншэнем? Они росли вместе с малых лет, и никто на свете не знал Цзиншэня лучше, чем он.
Хотя внешне Цзиншэнь казался холодным и бесчувственным, стоило ему признать кого-то своим, как он был готов преданно заботиться об этом человеке и отдать абсолютно всё. Будь он рядом с Цзиншэнем, ему больше никогда не пришлось бы ни о чем беспокоиться в будущем: все вопросы с ресурсами и нужными знакомствами Цзиншэнь взял бы на себя.
Конечно, всё это имело смысл лишь при одном условии — если Цзиншэнь ничего не знал о той истории. Хань Чжо прекрасно понимал: стоит ему только согласиться быть с Хань Цзиншэнем, как родители тут же без всяких церемоний сорвут с него маску и пинком вышвырнут из дома.
И то, что он до сих пор не сказал правду Хань Цзиншэню, объяснялось лишь нежеланием взваливать на племена сына горечь и ненависть, а заодно стремлением хоть капельку сберечь собственное лицо.Стоило вспомнить об этом, как Хань Чжо непроизвольно сжал кулаки, а его лицо исказилось от напряжения. Чтобы Хань Цзиншэнь и остальные ничего не заметили, ему пришлось уйти в соседнюю комнату и сесть на диван.
В то время Хань Цзиншэню было всего три года, а самому Хань Чжо — пять. Родители из семьи Хань вечно пропадали на работе и редко могли уделить им время, поэтому Хань Цзиншэнь с малых лет рос рядом со старшим братом и был очень к нему привязан.
Всё шло своим чередом, пока однажды Хань Чжо случайно не узнал, что он не родной ребенок в семье Хань, а найденный на улице подкидыш. С этого момента всё изменилось.
Он изо всех сил пытался вести себя так же, как и раньше, но разве мог пятилетний ребенок обмануть взрослых? Родители быстро почувствовали неладное и затеяли разговор по душам. Не успели они задать и пару вопросов, как правда вскрылась. Они решили не скрывать её, честно признались во всём и принялись утешать мальчика, прося не брать лишнего в голову и уверяя, что для них ничего не изменилось.
Однако Хань Чжо с раннего детства отличался повышенной чувствительностью. Взрослые не знали, что с этим делать, и могли лишь терпеливо его успокаивать. Позже случился один эпизод: когда родителей не было дома, а Хань Чжо и Хань Цзиншэнь играли в гостиной, прислуга, решив, что дети ничего не поймут, принялась обсуждать сплетни. Среди прочего зашла речь о том, как люди избавляются от приемных детей, как только у них появляются свои.
Подобные истории — не такая уж редкость, ведь эгоистов на свете хватает, но прислуга, пересказывая сплетни, приукрасила детали, чем до смерти напугала маленького Хань Чжо.
Как назло, вскоре после этого Хань Цзиншэнь простудился. На самом деле это был обычный грипп с температурой, но из-за слабого иммунитета трехлетний ребенок не мог поправиться больше недели.
http://bllate.org/book/38104/4771224
Готово:
