— Я в порядке, просто последние два дня выдались немного занятыми.
Собеседник ответил мгновенно.
— Мо Шу: Если в порядке, почему не отвечал на мои сообщения? Я же говорил, иди работать ко мне домой, неужели я стану тебя обижать?
Сразу после этого на экране появилась надпись «печатает...». Прошло минуты две или три, прежде чем сообщение наконец пришло.
— Мо Шу: Я хочу жареной утки из Цинхелоу.
— Мо Шу: [Перевод: 1000]
Цзян Чжаоянь немного посидел, глядя на диалоговое окно, и только после этого неторопливо принял деньги.
— y: Завтра я тебе куплю.
Только после этого собеседник остался доволен.
— Мо Шу: Ладно, до завтра.
— y: До завтра.
Отправив последнее сообщение, Цзян Чжаоянь открыл другие чаты.
Три минуты назад.
— Киноинвестиции: Цзян-гэ, ты здесь?
— Киноинвестиции: Дела хуже некуда!!
— Киноинвестиции: Наш главный герой сбежал, плачу, плачу.
Главный герой сбежал?
Цзян Чжаоянь сразу же позвонил ему по видеосвязи.
Спустя несколько секунд на экране появилась половина взлохмаченной головы, и, прежде чем Цзян Чжаоянь успел что-либо спросить, раздался дикий вопль.
Взлохмаченная голова в суете принялась настраивать камеру, и наконец на ней проявилось нежное белое личико. Цзи Сю скорчил плачевную гримасу:
— Цзян-гэ, с тем фильмом, который должен стать нашей производственной практикой, директор Ли посреди съёмок внезапно отозвал финансирование. Теперь денег не хватает, и исполнитель главной роли сбежал.
На финансовом факультете университета А существовало особое производственное задание — требовалось принять участие в инвестиционном проекте.
Фильм, о котором упоминал Цзи Сю, как раз был практической работой, за которую Цзян Чжаоянь отвечал во время учебы в университете.
По условиям, каждый студент финансового факультета должен был погрузиться в процесс и внести равноценные инвестиции. К моменту завершения проекта полученная от вложений прибыль становилась одним из ключевых критериев оценки их академической успеваемости при выпуске, и важность этого трудно было переоценить.
Чтобы получить высокий балл, Цзян Чжаоянь приложил немало усилий, с таким трудом нашёл инвестиции, и когда всё было готово к началу съёмок, ему вдруг сообщили, что кто-то забрал деньги назад.
Юноша слегка нахмурил брови:
— Директор Ли отозвал финансирование? Еще несколько дней назад всё шло прекрасно, с чего бы ему забирать деньги? Он что-нибудь сказал?
— Он сказал... сказал, что вы кого-то разозлили, — осторожно произнес Цзи Сю. — Если хотите, чтобы он продолжил инвестировать, сегодня вечером отправляйтесь в отель Цзиньлин и найдите его.
Под конец голос Цзи Сю стал совершенно праведным и гневным:
— Да он же просто издевается над вами! Тьфу! Жаба захотела отведать мяса лебедя, старый хрыч мало того что нарушает правила, так еще даже в зеркало на себя не посмотрит, на кого он похож!
Цзян Чжаоянь подумал: если тяжёлая жизнь — это талант...
Ему снова захотелось плакать.
Такой честный и правильный человек, как он, кого он мог разозлить?
Хотя в мыслях пока не было никакого плана, собеседник выглядел явно расстроенным куда сильнее него.
Цзян Чжаоянь вздохнул, смягчил тон и попытался утешить юношу, который, казалось, был готов расплакаться:
— Ладно, неважно. Сбежал главный герой фильма — и пусть себе бежит, я поищу другого, всё будет хорошо.
— В худшем случае сам сыграю главного героя. Не переживай, твоя кинематографическая мечта не рухнет.
Он просто шутил, но у Цзи Сю внезапно загорелись глаза. Ожидание в его взгляде было настолько сильным, что его невозможно было не заметить даже через экран:
— Точно! Цзян-гэ, мне кажется, ты подходишь под образ даже больше того актера, тебе действительно можно сыграть главного героя!
Цзян Чжаоянь на мгновение растерялся и инстинктивно захотел отказаться — быть актером никогда не входило в его жизненные планы.
Он не любил, когда на него пялятся со всех сторон.
Цзи Сю же говорил всё с большим воодушевлением, и в его глазах зажглись искорки:
— Честно говоря, Цзян-гэ, я считаю, что ты идеально подходишь. Раньше мне всегда казалось, что у этого Ван Юя глаза совсем не такие, как у главного героя в моем сценарии. Я писал про лисьи глазки, а у Ван Юя глаза персиковые, вечно чего-то не хватало, меня это не устраивало.
Цзян Чжаоянь попытался возразить, но Цзи Сю не дал ему шанса отказаться и выложил железобетонный аргумент, против которого тот не мог устоять:
— К тому же сейчас быть звездой выгоднее всего! С такой внешностью, как у тебя, Цзян-гэ, взрывной популярности долго ждать не придется!
Цзян Чжаоянь признал, что его сердце предательски дрогнуло.
Зачем человек живет, упорно учится и работает?
Разве не ради денег?!
К бешеной популярности у него не было никакого интереса, но он ни за что не покривил бы душой, сказав, что его не интересует возможность заработать кучу денег.
А на том конце провода Цзи Сю всё еще с надеждой ждал ответа.
Цзян Чжаоянь немного поколебался:
— Тогда... я попробую?
На съёмочной площадке сновали люди. Цзян Чжаоянь в спешке заучивал сценарий, цепляясь за него как за спасительную соломинку. Хотя в обычной жизни он легко справлялся с учебой и самыми разными делами, съемки в кино были для него внове, так что на душе было немного тревожно.
Впрочем, раз уж он дал согласие, в нем проснулось присущее ему упрямство: раз взялся — нужно показать результат.
Вскоре на площадку вихрем ворвался Цзи Сю, за которым следовало несколько сотрудников:
— Цзян-гэ, как быстро ты приехал!
Раньше Цзян Чжаоянь занимался только привлечением инвестиций и из-за учебы появлялся на съемочной площадке впервые. Кроме Цзи Сю, все остальные видели его впервые.
Юноша со сценарием в руках обладал утонченными чертами лица, стройной и высокой фигурой, узкой талией и широкими плечами — без каких-либо дополнительных украшений он сразу приковал к себе все взгляды.
— Черт возьми, красавчик...
— Мама, это же тот самый Шэнь Цинюэ из моих снов!
— Просто эталон красоты... Цзи Сю, где ты откопал такого таланта, наверное, обошелся ужасно дорого?
Восхищенные взгляды толпы немного угасли после слов последнего комментатора.
И правда, тот самый Ван Юй внешне уступал стоящему перед ними красавцу, а запрашивал за работу бешеные деньги.
Потянет ли их маленькая бедная съемочная группа такие расходы?
В отличие от остальных, переглядывавшихся в растерянности, Цзи Сю стоял в центре толпы с гордым видом:
— Вы раньше не встречали Цзян-гэ, но большую часть инвестиций для нашего фильма привлек именно он.
— Вчера вечером, узнав, что этот живодер директор Ли отобрал деньги, он сам предложил помочь с актерами. Я подумал: если кто и может сыграть Шэнь Цинюэ, так это только Цзян-гэ, никого лучше просто не найти. Так что я долго уговаривал его, и он наконец согласился попробовать.
Довольно длинная похвала.
Цзян Чжаоянь редко удостаивался таких комплиментов, и оттого ему на миг стало неловко.
— Это ведь тоже моя курсовая...
— Так что —!
Цзи Сю чутко уловил смущение Цзян Чжаоянь, повысил голос и предупреждающе резюмировал:
— Цзян-гэ согласился только после того, как я умолял его битый час, так что относитесь к нему получше!
Все весело зашумели, и уныние, вызванное необходимостью приостановить съемки из-за сбежавшего главного героя, тут же рассеялось.
— Цзи Сю, что за глупости ты говоришь? Цзян-гэ такой красавец, мы должны беречь его как зеницу ока, как сокровище панды!
— Именно! Цзян-гэ, оставь мне автограф? Когда прославишься, я стану твоим главным фанатом!
Цзян Чжаоянь снова покраснел.
Он вдруг подумал... а быть актером, пожалуй, не так уж плохо?
Ближе к вечеру теплый оранжевый свет пробивался сквозь узорчатую листву, ложась на каменные плиты улицы. Хотя в кинопроизводстве каждый день простоя означал сжигание денег, для него это был первый опыт съемок, и многое требовало притирки.
Ему предстояло сыграть восемнадцатилетнего старшеклассника, который с детства мечтал стать полицейским. Из-за случайности он попадает в иной, особый мир, где человеческие желания многократно усиливаются.
Хладнокровные убийцы, одержимые жаждой наживы воры, корыстные дельцы и магнаты... все они творят беззаконие и совершают всевозможные злодеяния.
Чтобы защитить невинных людей, Шэнь Цинюэ берет на себя ответственность и по крупицам выискивает следы преступников.
В то же время Шэнь Цинюэ обнаруживает, что потусторонний мир, судя по всему, сливается с реальностью. Чтобы предотвратить катастрофу, он отправляется в трудный путь...
На уличке один за другим зажигались огоньки магазинов, тусклый свет фонарей переплетался с закатным заревом. Цзян Чжаоянь учил реплики весь день, и голова раскалывалась от боли. Как назло, он проходил мимо недавно открывшейся пекарни.
Из витрины доносился манящий аромат только что испеченного хлеба.
Он замедлил шаг. Из-за съемок, продолжавшихся весь день, он был настолько занят, что даже забыл поесть, и теперь его вкусовые рецепторы, разбуженные ароматом еды, принялись издавать жалобное урчание.
Повернув налево и зайдя в пекарню, он застал продавца, который как раз выставлял новинки с сияющей на лице улыбкой:
— Добро пожаловать! Новинка в ассортименте, не хотите попробовать?
Цзян Чжаоянь слегка кивнул, скользнув взглядом по витрине: глаза разбегались от изобилия самых разных видов хлеба изысканной формы.
Он указал на цельнозерновой хлеб с орехами и тихо произнес:
— Пожалуйста, дайте мне этот, спасибо.
— Сию минуту, что-нибудь еще?
Продавец ловко упаковал хлеб и протянул ему. Цзян Чжаоянь взял пакет — тот приятно грел ладонь, сохраняя остаточное тепло печи. Его взгляд упал на другую витрину, где одиноко стоял последний клубничный пудинг.
Ярко-красный, он выглядел невероятно аппетитно.
Его палец качнулся, он уже собирался указать на клубничный пудинг...
— Клубничный...
Позади раздался знакомый, но в то же время чужой голос, опередивший его:
— Один клубничный пудинг, пожалуйста.
Цзян Чжаоянь: ?
Он инстинктивно обернулся, желая посмотреть, кто же такой наглый, что посмел забрать приглянувшийся ему пудинг, но стоило ему разглядеть лицо стоящего сзади человека, как его тело замерло.
Это лицо... такое знакомое.
Без каких-либо дополнительных подсказок воспоминания трехдневной давности всплыли в памяти с пугающей легкостью. Цзян Чжаоянь испуганно отвел взгляд, чувствуя, как в пояснице снова заныло.
Город А такой огромный, почему они должны были встретиться именно в этой глуши?!
Неужели он пришел схватить его?
При мысли о том, что его могут арестовать, Цзян Чжаоянь мысленно вжался в плечи, решив притвориться, что они не знакомы. Он с невозмутимым видом отвернулся, напрягшись всем телом, в ожидании того момента, когда мужчина отведет взгляд, чтобы дать деру.
Три, два, один...
Погодите, почему этот мужчина все еще пялится на него?
В следующую секунду у самого уха раздался низкий, мягкий голос:
— Больше не хочешь пудинг?
Не хочу!
— Господин, ваш клубничный пудинг.
Как раз в этот момент пекарь протянул десерт Лу Яньцину, но Лу Яньцин, расплатившись, покачал головой и указал на собиравшегося незаметно ускользнуть Цзян Чжаояня:
— Отдайте ему.
http://bllate.org/book/38102/4770950
Готово:
