— Почему ты не обнимаешь меня?
Юноша закусил губу, голос его звучал тихо и обиженно:
— Разве ты не говорил, что любишь меня больше всех?
Адамово яблоко Лу Яньцина дернулось. Он, всегда ненавидевший, когда к нему прикасаются, почему-то не испытывал ни капли отвращения к этому человеку. Напротив — ему хотелось стать еще ближе.
— Ты совершеннолетний?
— М-м...
Температура воздуха начала стремительно расти. Мягкие ладони беспокойно метались, раз за разом поднимая брызги воды.
Наконец, доселе безмолвный и неподвижный зверь пробудился. Лу Яньцин стер слезинку с уголка глаз Цзян Чжаояня, и его гибкий язык, словно полководец, вторгся в приоткрытые алые губы юноши, настойчиво проникая вглубь.
Цзян Чжаоянь тихо простонал, потянувшись к мужчине и обнимая его за шею.
— Ты сам напросился, не жалей потом.
Мужчина, чьи манеры дышали аристократизмом, прищурился. Его дыхание было тяжелым, а кожа под его ладонями оказалась такой нежной, что хотелось оставить на ней следы своей властности. Он непроизвольно усилил хватку, отчего тело юноши обмякло, словно превратилось в воду...
В тусклом свете ламп красавец прикусывал губы, а сдерживаемые рыдания звучали прерывисто.
Лу Яньцин, выглядевший довольным, оставлял нежные поцелуи на чувствительной коже, словно расцветающие алые розы.
— Малыш, не сдерживайся, кричи.
***
Проснувшись, Цзян Чжаоянь почувствовал себя так, словно всё его тело рассыпалось на части. Он потер поясницу, и воспоминания о прошлой ночи начали медленно возвращаться.
Кажется, он напился?
И не просто напился, а переспал с кем-то.
Цзян Чжаоянь был поражен, как громом.
Он восемнадцать лет хранил свою чистоту, и его величайшей мечтой было простое счастье: жена, дети и уютный дом. А в итоге из-за минутной слабости он нелепым образом лишился девственности.
Да еще и с мужчиной.
Шторы в комнате были задернуты, в воздухе висели предрассветные сумерки. В комнате царила тишина, а на краю кровати, скомканные и брошенные в беспорядке, валялись вещи.
Одного взгляда на этот уголок было достаточно, чтобы понять, насколько жаркой была прошлая ночь.
Его прежде бледные щеки слегка порозовели. Он в панике вскочил, не решаясь даже лишний раз взглянуть на мужчину.
Нужно поскорее убраться отсюда. И притвориться, что ничего не произошло.
Цзян Чжаоянь чувствовал себя униженным: на его теле в самых заметных местах виднелись следы, оставленные мужчиной.
В спешке он случайно перепутал рубашки. Лишь надев её, он понял, что ткань совершенно не похожа на его дешевую одежду за пару десятков юаней.
Юноша округлил глаза. Похоже, он переспал с богачом.
Рубашка мужчины сидела на нем мешковато, но Цзян Чжаояню было не до этого. Тот человек был так богат — а что если он проснется и решит его разыскать?
Он небрежно стер с лица белесые следы.
Бежать!
***
— Сегодня какой-то особый день? Почему «Юный господин» и госпожа поднялись так рано? Говорят, и хозяин заказал самый ранний рейс, чтобы вернуться домой.
— Разве ты не знаешь? Разве старший молодой господин последние дни не ходил мрачнее тучи? Все это ради того, кто возвращается сегодня!
— Разве это не... — слуга понизил голос, — старший молодой господин на самом деле не родной, его подменили в больнице много лет назад?
— Тс-с...
Неподалеку черный Майбах медленно приближался к фамильному поместью. Через чистые панорамные окна слуги увидели, как юноша толкнул дверцу машины и вышел наружу.
У юноши были тонкие, изящные черты лица. Он был одет в тонкую толстовку, в руках держал куртку, а черные растрепанные волосы слегка подрагивали на ветру.
Поместье семьи Цзян было построено у реки, оно дышало историей и роскошью, а каждый дюйм земли здесь кричал о своем богатстве.
— «Юный господин», пожалуйста, проходите.
Цзян Чжаоянь и раньше бывал на виллах, но лишь сопровождая настоящего «Юного господина», подобострастно виляя хвостом. Теперь же он впервые стоял перед этим дорогим домом в качестве хозяина, и на мгновение у него закружилась голова.
Вслед за дворецким он прошел через длинный сад семьи Цзян.
Еще не успев войти, Цзян Чжаоянь остро почувствовал, что в воздухе назревает буря. Толкнув дверь, он увидел картину внутри дома.
На диване собрались все четыре члена семьи Цзян, а по бокам в почтительном молчании замерла прислуга.
Цзян Чжаоянь вошел, но никто не удостоил его взглядом.
В самом центре сидел парень, ровесник Цзян Чжаояня, с покрасневшими глазами, похожий на испуганного кролика. Он тихо всхлипывал:
— Старший брат скоро вернется, папе и маме не нужно так окружать меня... Я... я сам уйду.
Молодой юноша нахмурился:
— Кто посмеет тебя выгнать? Ты мой единственный брат.
Отец Цзян утешал его:
— Сяо Чэнь, в семье Цзян всегда будет место для тебя, твое положение никто не займет!
Мать Цзян с болью в сердце прижала его к себе:
— Хоть ты и не родной мне по крови, но как можно выбросить из сердца чувства стольких лет? Если ты уйдешь, это все равно что вырвать кусок из моей души.
Цзян Ичэнь трогательно покачал головой, закусив губу:
— Папа, мама, не говорите так. Старший брат перенес столько страданий, я напрасно прожил его жизнь. Если я останусь дома, он будет злиться... хотя мне тоже очень тяжело расставаться с вами... А, старший брат?
Он словно только сейчас заметил Цзян Чжаояня, стоящего в дверях. Его лицо стало мертвенно-бледным. Цзян Чжаоянь еще не успел сказать ни слова, а парень уже дрожал, будто его только что обидели:
— Прости, я, кажется, слишком много наговорил? Брат, не злись, я уже собрал вещи, сегодня же уеду.
— Брат! — младший сын семьи Цзян, Цзян Чжисюй, с негодованием воскликнул: — Что ты такое мелешь?
Цзян Чжаоянь: ?
Он даже захотел оглянуться, не съемочная ли это площадка киностудии.
Он уже собирался молча играть роль гриба и наблюдать, как долго продлится этот спектакль, как вдруг чья-то рука толкнула его в спину.
— А-а!
Юноша не ожидал подвоха и свалился на пол. Он обернулся, но сзади никого не было.
Да чтоб их, кто его толкнул?!
От боли Цзян Чжаоянь невольно зажмурился, отчаянно молясь про себя:
Проклятые глаза, не смейте плакать!
Но молитвы не помогли. Физиологические слезы неудержимо хлынули из глаз, словно прорвавшаяся плотина — горячие и обильные.
Крупные капли покатились по щекам, обжигая холодом. Глаза быстро покраснели. Он в панике вытирал лицо руками, но слезы лились, как жемчужины с порванной нити, не переставая.
Хватит плакать!
Хотя в душе Цзян Чжаояня бушевала буря, для семьи Цзян эта сцена стала доказательством его горя. Словно он не ожидал, что дом, о котором так мечтал, встретит его подобным отношением.
Чувствуя на себе взгляды всех присутствующих, Цзян Чжаоянь мечтал провалиться сквозь землю. Он бы и рад был переспорить фальшивого «Юного господина», ответив колкостью на колкость, но состояние тела не позволяло!
От этой мысли Цзян Чжаоянь еще больше разнервничался, вытирая слезы и всхлипывая:
— Простите...
Что должно было следовать за этим прощением?
Члены семьи Цзян не переглядывались, но каждый мысленно закончил фразу за него:
Простите, я не знал, что младшему брату я не особо нравлюсь, я просто очень хотел увидеть, как выглядят папа и мама.
Юноша опустил голову, его плечи мелко дрожали. Он не сказал ничего, но этот жест оказался красноречивее тысячи слов.
Отец и мать Цзян, которые до этого утешали Цзян Ичэня, замерли. У них не было отсутствия чувств к своему настоящему сыну, который столько лет скитался на чужбине, просто Цзян Ичэнь был очень чувствительным, и из-за известия о подмене несколько дней не притрагивался к еде.
Их взгляды упали на Цзян Чжаояня: на нем была явно дешевая толстовка, сам он был худым, губы бледными, пальцы крепко сжимали края рукавов, а пара невинных «лисьих» глаз, опущенных вниз, светилась обожанием.
— Чжаоянь...
Мать Цзян невольно хотела встать. В конце концов, это была плоть от плоти её, и она беспокоилась о родном сыне даже больше, чем отец.
Лицо Цзян Ичэня, только что бывшее столь жалким, изменилось. Он хотел было удержать мать, но заметил, что она впервые не остановилась ради него.
Мать Цзян подошла и обняла Цзян Чжаояня, с болью проговорив:
— Чжаоянь, ты, должно быть, натерпелся за эти годы? Раз уж ты вернулся, не думай никуда уходить. Твой брат просто очень раним, у него нет злых намерений.
Отец Цзян сидел рядом с Цзян Ичэнем, но всё его внимание было полностью поглощено Цзян Чжаоянем. Глядя на лицо, так сильно напоминавшее его собственное в молодости, он не мог не растрогаться.
Он слегка кашлянул. В последние дни Ичэнь постоянно переживал, не выгонит ли его Цзян Чжаоянь, и отец поневоле начал представлять своего никогда не виденного сына в негативном свете.
Но теперь стало ясно — Ичэнь всё надумал сам.
Эта мысль смягчила его взгляд, и он обратился к Цзян Чжаояню:
— Не бери в голову. Мама несколько дней обустраивала для тебя комнату, сходи посмотри, понравится ли она тебе.
Даже Цзян Чжисюй, молчавший до этого момента, неловко пробормотал:
— Перестань реветь, на что это похоже... Даже если я не признаю тебя братом, семья Цзян не выгонит тебя на улицу.
***
Лежа на огромной мягкой кровати, Цзян Чжаоянь с интересом разглядывал ряд цифр, переведенных семьей Цзян в качестве компенсации.
Единицы, десятки, сотни... миллионы.
После девятки следовало восемь нулей. От такого зрелища кружилась голова.
Цзян Чжаоянь потер ноющие от слез уголки глаз, впервые осознав, что его слёзы могут быть такими дорогими.
Полюбовавшись цифрами, он начал отвечать на сообщения, которые ранее временно заблокировал.
С тех пор как он узнал, что является настоящим «Юным господином» семьи Цзян, и до момента воссоединения прошло всего два дня. Никто из знакомых не знал, что произошло, им было известно лишь то, что он внезапно исчез.
Взгляд Цзян Чжаояня скользнул по списку сообщений. Больше всего их пришло от человека с аватаром котика.
Он нажал на красную отметку 99+, последнее сообщение было отправлено час назад. Это был перевод средств.
Мо Шу: [Перевод: 666666]
Мо Шу: Ты куда пропал?
Прокрутив переписку выше, он увидел множество мелких бытовых обсуждений и слов заботы от Мо Шу, в основном — пустяковых. Цзян Чжаоянь пошевелил пальцами, отправил перевод обратно и ответил на последнее сообщение.
http://bllate.org/book/38102/4770949
Готово:
