Се Чэнъин всегда отличался строптивым и склочным нравом, жил легко и бесцельно, ни к чему в этой жизни не привязываясь.
Однако стоило ему впервые увидеть Бай Я, которого толпа терзала так, что из разбитого лба сочилась кровь, как стоило лишь встретиться с этим полным ярости туманно-голубым взглядом, и он при всех потерял самообладание.
Се Чэнъин: …Ну и мерзавец же я.
Раз уж я мерзавец, так тому и быть. Раз уж молодой господин Се положил на кого-то глаз, то непременно должен забрать его себе. Кто бы мог подумать, что вместо того, чтобы легко сблизиться, он наткнется на оскалившегося кошачьего хищника, который выпустит когти.
Бай Я закутался в свою одежду, словно в кокон, и пристально, не мигая, уставился на человека перед собой своими настороженными синими глазами. Его воинственный настрой был таков, словно он собрался проглотить медведя.
Стоило ему коснуться его хоть пальцем, как тот сжимался в комок, уголки его глаз наливались алым, а из горла вырывалось хриплое, кошачье шипение:
— Убирайся, держись от меня подальше!
Се Чэнъин с порочной усмешкой приподнял бровь, и улыбка на его губах становилась всё шире.
Прошу прощения, но из всех моих довольно скучных увлечений больше всего я люблю дрессировку.
-
После того случая Се Чэнъин перестал ввязываться в драки, но однажды случайно узнал, что хулиганы, которые вечно его задирали, были кем-то вызваны к выходу из переулка.
Исполненный сомнений, он поспешил туда и увидел, как юноша с белоснежными волосами и синими глазами, выглядящий до того бледным и хрупким, стоит на груде корчащихся в муках хулиганов, а взгляд его холоден и беспощаден.
Се Чэнъин: …?
И это тот самый упрямый, красивый и жалкий белый котенок, которого он встретил в первый раз???
Бай Я, обернувшись и увидев Се Чэнъина, вдруг растерялся. Он попятился, пытаясь что-то объяснить, но голос его становился всё тише, и он с покрасневшими глазами спросил, не собирается ли тот теперь от него отказаться.Се Чэнъин невольно усмехнулся, закинул руку, притягивая его в свои объятия, прижался лбом и поцеловал Бай Я в уголок губ, успокаивая, а затем снова и снова повторял бесчисленные обещания.
Бай Я впился зубами в плечо Се Чэнъина, крепко обнял его за талию, и хриплым голосом произнес:
— Если посмеешь меня обмануть, тебе конец…
Се Чэнъин намертво прилип к нему, озабоченно глядя на выписанное врачом направление с симптомами и методом лечения. На бумаге красовалась надпись: У пациента слишком сильное желание ласки и объятий, рекомендуется десенсибилизирующая терапия.
Сос, что делать, если послушный, но грозный котенок оказался такой липучкой?! И как, спрашивается, это лечить?!
Первый урок физкультуры в новом семестре.
Кладовая спортивного инвентаря была заперта изнутри, и оттуда до глухих ударов кулаков по телу доносились грязные матюги, поминающие всю родню.
У дверей спортзала стояли два старшеклассника, пришедших забрать форму для военной подготовки. Оба долговязые, один повыше, другой чуть ниже.
Лян-цзы не выдержал и забарабанил в дверь так, что та затрещала.Эта банда подчиненных Жэнь И просто страдает дурными привычками: сами устраивают драку, да еще и дверь запирают. Тьфу, сборище трусов! — Хуан Мао со злости пнул эту самую дверь, но та, словно издеваясь, даже не шелохнулась. — Эй, те, кто внутри, отпирайте дверь! Пришли выдавать военную форму для военной подготовки!
Угомонись ты уже.
Се Чэнъин чувствовал себя ужасно неловко. Он нахмурился и бросил на него презрительный взгляд.
Лян-цзы обиженно почесал в затылке и только было открыл рот, как Се Чэнъин лениво отступил на полшага назад, а затем резко взмахнул ногой в стремительном развороте, подняв порыв летнего зноя.
Раздался резкий и громкий треск — дверной замок сломался от удара, жалко обнажив обломанную половину железного сердечника.
Вместе с замком в один миг стихли и звуки насилия, доносившиеся из инвентарной.
Лян-цзы не выдержал и усмехнулся: — Ах ты ж, а я и не знал, что эта школа твоя... — Пошутив, он тут же осекся, сообразив, что школа вообще-то и правда принадлежала его семье.
Се Чэнъин не стал тратить слов. Он подцепил качающуюся створку носком ботинка, и та со скрипом распахнулась. Солнечный свет трех часов дня хлынул из-за его спины, подчеркнув невероятно глубокий разрез его глаз.
У него было яркое, запоминающееся лицо: слегка заостренные уголки глаз, бледно-красные губы, а внешние уголки глаз были приподняты так хищно, будто у черной пантеры перед прыжком.
Он только что закончил играть в баскетбол, и на его левом плеча небрежно висела школьная куртка, а под правой мышкой он зажал мяч. Его руки, покрытые испариной, с отчетливо проступающими рельефными мышцами, оставались открытыми, а на правой красовался налокотник известного зарубежного спортивного бренда — ярче некуда, заметнее некуда. От этого зрелища вся шайка хулиганов разом умолкла.
Се Чэнъин закинул ногу в сторону и небрежно направился к стопкам темно-зеленой камуфляжной формы и сваленному в углу спортивному инвентарю, не выказывая ни малейшего намерения во что-то вмешиваться.
Се Чэнъин отродясь не любил лезть в чужие дела.
Главарь хулиганов, Хуан Мао, увидев это, заметно успокоился и с еще большим наглым видом сплюнул окурки прямо на избитого паренька. Широко ухмыльнувшись, он подхватил прерванную мысль:
— Я ведь так и говорю: ты, белесое отродье, сучий иностранец! Думал, раз в старшей школе переформировали классы, бражки тебя не отыщут? Посмотри на свою мертвенно-бледную рожу, мы тебя и в пепле узнаем!
— Даже двести юаней платы за защиту не можешь наскрести! Да я тебя нищим называть — только собутыльную собачью лепешку позорить!
Они по очереди издевались над ним, сияя от злорадства, целенаправленно давя на самые болезненные точки. Их брань становилась все грязнее, и все помещение наполнилось их наглыми, мерзкими оскорблениями.
Се Чэнъин неторопливо поднялся с груды инвентаря, хмурясь и с неудовольствием поглядывая в ту сторону. Ему было плевать, чем они там занимаются, но слушать этот грязь было выше его сил.
Он окинул взглядом тех, кого считал обычным мусором, переполненный раздражением и глухим недовольством. Это был его первый взгляд в ту сторону.
И в то же время — первый раз, когда Бай Я ворвался в поле его зрения.
Окропив этот тусклый полуденный час яркими, густыми мазками алой крови.
Кто-то из них, со страшной татуировкой на руке, вцепился в пушистые светлые волосы паренька и со всей дури ударил его головой о стену инвентарной. Жертва насилия не издала ни звука: упав на пол, парень немного перевел дух, медленно приподнялся на локтях, а из рассеченной брови наотмашь струилась кровь.
http://bllate.org/book/38079/4767214
Готово:
