История, поведанная бывшей императрицей, и впрямь оказалась безрадостной.
Линь Сяодонь выслушал её на удивление спокойно. Теперь мотивы поступков Лу Сина наконец-то прояснились: наследный принц вознамерился утянуть за собой в могилу всю имперскую верхушку, превратив их в жертвенные дары на алтаре своей безвременно погибшей любви.
Но стоил ли он того?
— Глупый малыш, — грустно улыбнулась женщина. — Не смотри, что этот дворец так слепит глаза позолотой. И люди, и сами здешние устои давно сгнили до самого основания. Сегодня в половину седьмого истекает срок. Пока король не явился за тобой, я смогу выбить для тебя от силы полчаса. Пользуйся этим моментом и беги. Беги как можно быстрее и дальше.
Маленький русал посмотрел на неё с тихой грустью и глубоким состраданием:
— А как же вы?
— Я? — она безразлично усмехнулась. — Чего мне теперь бояться? Лу Шэнцзун силой заставил моего жениха признать вину и расторгнуть нашу помолвку, а меня запер в этом золотом склепе на долгие десятилетия. Мой единственный сын вырос точной копией своего отца... Скажи, ради чего мне цепляться за жизнь? В чём её смысл?
— Чтобы жить, смысл вовсе не нужен, — искренне возразил Линь Сяодонь. — Если ты жив, впереди обязательно случится что-то хорошее. Когда я копался в отбросах, мне иногда по нескольку дней подряд попадались одни гнилые яблоки, зато потом я находил банку сочных мясных консервов!
Бывшая императрица ошеломлённо уставилась на его серьёзное лицо, а затем внезапно прыснула и звонко рассмеялась.
Она давно уже так не смеялась — искренне, до выступивших на глазах слёз. Глядя, как разглаживаются лучики морщинок у неё на веках, Линь Сяодонь подумал, что в юности эта женщина наверняка была ослепительной красавицей.
Сняв ментальный барьер, русал потянулся вперёд и нежно обнял её.
— Ваше Величество, когда вы улыбаетесь, вы просто прекрасны.
Ощутив давно позабытое душевное тепло, императрица задрожала. Она судорожно заморгала, отчаянно пытаясь сдержать слёзы, но те всё же хлынули по бледным щекам.
— Какой же ты славный мальчик, — прошептала она сквозь рыдания, крепче прижимая Линь Сяодоня к себе. — Поэтому уходи... Беги отсюда. Скройся так далеко, чтобы они никогда тебя не нашли!
***
[Получена Карта хорошего человека. Текущий прогресс: +1]
«Теперь можно открыть краткую биографию персонажа, — раздался в голове голос Системы Ноль-Семь. — Ты уверен, что хочешь выбрать Лу Сина?»
Линь Сяодонь мысленно кивнул.
«Но ведь императрица только что выложила тебе всю подноготную! Не жалко тратить такую возможность на Лу Сина? — недоумевал Ноль-Семь. — Да, в этом мире у тебя уже есть две с половиной Карты хорошего человека, но для получения остальных двух с половиной пока нет даже намёка!»
— Именно поэтому мне и нужно заглянуть в его воспоминания, — парировал Линь Сяодонь. — Императрица принадлежит к правящей династии, но она далека от замыслов старого короля и Лу Сина. К тому же, затворничество в глубине дворца лишило её полной картины происходящего вовне. Лу Син из тех людей, кто никогда и ни за что не раскроет карты до конца. Даже собственной матери.
Система вынуждена была согласиться с его логикой.
[Запуск краткой биографии персонажа «Лу Син»...]
***
Первое, что возникло перед его внутренним взором, — объятый пламенем аварийный отсек спасательной капсулы.
Клубы удушливого дыма застилали обзор. При входе в плотные слои атмосферы капсулу швыряло и крутило так, что мир вокруг превратился в безумный калейдоскоп. Но когда кошмарная качка наконец прекратилась, Лу Син понял, что его бедро насквозь пробито металлической балкой. Раздробленная кость сместилась, суставы превратились в крошево. Малейшее движение отзывалось новой волной хлещущей крови, а невыносимая, пульсирующая боль выжигала остатки рассудка.
Лу Син закрыл глаза.
Поняв, что выбраться самостоятельно не удастся, он прекратил бесплодные попытки. Обмяк на истерзанном ложе и приготовился безропотно ждать неизбежного конца.
За всю свою жизнь наследный принц империи, стоявший на самой вершине социальной иерархии, так и не обрёл подлинного вкуса к бытию. День за днём он влачил серое существование среди напыщенной, гнилой аристократии, скрывающей своё ничтожество под маской благопристойного лоска. Всё это навевало на него лишь смертную скуку.
Даже на пороге небытия его душа оставалась неподвижной, точно болотная гладь.
«Как же глупо и пресно», — успел подумать принц за мгновение до того, как искорёженная дверь капсулы со скрежетом поддалась снаружи.
Хлынувший в темноту ослепительный дневной свет заставил Лу Сина прищуриться. С трудом преодолевая слабость, он приподнял голову и взглянул на своего спасителя.
И в это мгновение его мёртвое, покрытое ледяной коркой сердце пропустило удар.
— Ты в порядке? — взволнованно спросил молодой русал. Голос его журчал, точно лесной ручей.
***
Спасённый диковинным водным созданием... Сюжет, достойный девичьей сказки. Впрочем, стоило первому восторгу утихнуть, как к Лу Сину вернулся его холодный прагматичный расчёт.
Раз уж судьба подарила ему шанс выжить, глупо было упускать его ради гордости. Пустив в ход всё своё обаяние, врождённое красноречие и изысканные манеры, принц без труда завоевал доверие наивного русала. Тот согласился провести чужака в сокровенную обитель своего народа.
Увидев озеро Цзялань, Лу Син замер, по-настоящему потрясённый.
Бескрайняя, чистейшая озёрная гладь идеальным зеркалом отражала лазурный небосвод, так что казалось, будто вода растворилась в воздухе, а прямо по ней скользят пушистые белые облака. Повсюду резвились сотни прекрасных русалов с разноцветными хвостами. Они обитали в этом благословенном краю, не зная людских забот. Их сияющие улыбки согревали душу, а помыслы были так же прозрачны и безгрешны, как эти священные воды.
Поначалу обитатели озера отнеслись к пришельцу с опаской. Но Ной — такое имя Лу Син дал своему спасителю — сумел убедить сородичей принять раненого человека и принялся преданно выхаживать его, залечивая тяжёлые увечья.
Тогда принцу впервые пришла в голову мысль: «А ведь из этого улыбчивого создания вышла бы чудесная принцесса».
***
По ночам тысячи голосов сливались в едином, величественном хоре, и их песнь плыла над притихшим лесом, заставляя замирать само время.
Лу Сину, простому смертному, посчастливилось услышать этот хор лишь однажды.
И он вынужден был признать: это зрелище и этот звук врезались в его память навсегда.
***
Когда за ним наконец прибыли спасательные корабли имперской гвардии, Лу Син заметил, как лихорадочно заблестели глаза прибывших с ними аристократов. На его лице играла безупречная вежливая улыбка, в то время как в душе рождалась лишь брезгливая усмешка.
Проглотив волшебную чешуйку, Ной научился понимать человеческую речь. Он скрывал это от соплеменников, благодаря чему Лу Син узнал, о чём шепчутся старейшины русалов. Те наперебой предостерегали юношу, умоляя держаться подальше от человека, который принесёт на их хвостах погибель.
К счастью, Ной безгранично доверял ему, искренне полагая, что принц — благороднейший и добрейший из всех людей.
Сам же Лу Син испытывал глубокую неприязнь ко всему русальему племени, за исключением Ноя. Видя, как принц спокойно взирает на лживые ухищрения имперских вельмож, Ной принял этих стервятников за его близких друзей. Глупый малютка принялся убеждать сородичей не бояться и согласиться на путешествие к дальним мирам. Дескать, посмотреть чужие звёзды — дело увлекательное, а если им там наскучит, люди сразу же вернут их обратно в родную гавань.
Бедный наивный Ной. Он и не подозревал, что его сородичам суждено было уйти в один конец.
***
На пути к Центральной звезде Ной случайно наткнулся на старую детскую книжку — «Маленького принца». Сказка настолько заворожила его, что он перечитывал её без конца, а перед сном непременно просил Лу Сина почитать ему вслух.
Принца мало трогали наивные детские истории. Особенно когда после нескольких повторений он выучил эту книжку практически наизусть.
Но глядя на застывшего рядом русала, который ловил каждое его слово сияющим взором, Лу Син лишь тихо вздыхал, покорно открывал потрёпанные страницы и начинал негромко читать при мягком свете ночника:
«Пусть на свете есть пять тысяч точно таких же цветов, как ты... Но лишь ты одна — моя единственная, неповторимая роза...»
В ту самую ночь в его голове зародилась безумная идея — возвести для Ноя целую долину роз.
Лу Син вынашивал этот проект в строжайшем секрете. Он лично выбирал уединённое место, подбирал редчайшие сорта цветов и закладывал фундамент замка, предназначенного лишь для них двоих.
Желая сделать своему любимому идеальный подарок, принц даже обучился искусству ваяния. Ведь никто, кроме него самого, не смог бы запечатлеть в безжизненном камне хрупкую, ускользающую красоту Ноя.
Вытесанную из мрамора статую он превратил в величественный фонтан и установил в самом сердце Розового сада.
Работа была почти завершена, когда Лу Син, глядя на неглубокую чашу, вдруг замер на мгновение, а затем велел рабочим углубить резервуар в несколько раз. Строители лишь недоуменно переглядывались: зачем портить изящный фонтан, превращая его в подобие купальни?
Но Ной пришёл от этой глубокой чаши в полный восторг.
Наблюдая за его безмятежным счастьем, Лу Син понимал: все труды окупились сполна.
Однако покою не суждено было длиться долго. На одном из пышных приёмов его венценосный отец, уязвлённый тем, что пленённые русалы упорно отказываются петь для знати, прилюдно потерял лицо и в ярости приказал немедленно казнить их всех до единого.
Узнав об этом, Лу Син лишь досадливо поморщился. Как теперь оправдаться перед Ноем?
К счастью, монарх вскоре поостыл и сменил гнев на милость, решив прибегнуть к уговорам. Он поручил Лу Сину убедить упрямцев спеть для аристократии. Но когда принц вошёл в темницу, русалы лишь молча буравили его полными ненависти взглядами. Ни ласковые речи, ни завуалированные угрозы не возымели действия.
— Ты пожалеешь об этом, Лу Син, — прохрипел старейший из русалов, когда принц, раздосадованно хмыкнув, уже повернулся к выходу. — Ты можешь водить Ноя за нос сейчас, но вечно лгать не получится. Рано или поздно он узнает твою истинную суть и навсегда покинет тебя.
Лу Син замер на месте.
Обернувшись, он стёр с лица фальшивую доброжелательность. Его взор потемнел от глухой злобы, однако старый русал даже не вздрогнул, ответив ему прямым и гордым взглядом.
— На вашем месте я бы больше беспокоился о собственной участи, — процедил принц, силой выдавливая из себя издевательскую улыбку, чтобы скрыть вспыхнувший в груди страх. — Если не случится чуда, мы видимся в последний раз. Прощайте.
Но даже когда тяжёлая кованая дверь с грохотом захлопнулась за его спиной, никто из сотен заточённых в подземелье существ так и не унизился до мольбы о пощаде.
***
После того визита во дворец жизнь Лу Сина вернулась в прежнее мирное русло.
Вскоре долина расцвела. Если смотреть из окон самой высокой башни замка, взору открывалось бескрайнее алое море, колышущееся под дуновением ветра.
Принц завёл привычку просыпаться на рассвете. Едва умывшись, он шёл в сад, бережно срезал самый безупречный, свежий бутон и клал его у изголовья спящего Ноя.
И когда первые лучи солнца проникали сквозь витражные окна, Ной открывал глаза и первым делом видел перед собой утреннюю розу — венец красоты всего его необъятного сада.
— Зачем ты так балуешь меня? — часто спрашивал его русал.
Лу Син неизменно улыбался в ответ:
— Потому что я люблю тебя.
Подобно Маленькому принцу, он отдал сердце единственному цветку среди бескрайней вселенной.
Ослеплённый идиллией, он позабыл, что реальный мир устроен иначе. Маленькие принцы взрослеют, а прекрасные розы увядают.
Но он не предполагал, что развязка наступит так стремительно.
Лу Син сидел у постели умирающего русала, судорожно сжимая его холодеющие пальцы, и беспомощно наблюдал, как жизнь капля за каплей оставляет его единственную любовь.
Ной ушёл, так и не простив его.
С того дня, как страшная правда выплыла наружу, жизнерадостный некогда русал больше ни разу не улыбнулся своему палачу. Лишь в самый последний миг его губы тронула едва заметная, умиротворённая улыбка — словно смерть избавила его от непосильного груза вины.
Принц дрожащими пальцами коснулся бледной щеки, стирая последнюю застывшую слезу, а в ушах его набатом зазвучало пророчество мёртвого старейшины.
Он ошибся. Жестоко, непоправимо ошибся.
С этого мгновения у Лу Сина не осталось иного смысла, кроме одного — мести.
***
Забыв о сне, он выстраивал хитроумные схемы, расставлял верных людей в окружении короля, виртуозно лавировал между враждующими фракциями знати и одновременно заигрывал с нищими кварталами, умело дирижируя народным гневом. Он шёл напролом, не гнушаясь никакими средствами.
Лишившись того единственного, что связывало его со светом, принц больше не ведал страха.
Новость о возвращении пропавшего вице-адмирала Гу Си, доставившего на Центральную звезду уцелевшего русала, стала для принца идеальным подарком судьбы. В его голове мгновенно родился план: использовать эту находку, чтобы окончательно рассорить военных и трон.
Набросав черновик интриги, он явился к отцу. Посулив старому монарху безраздельное владение последним сокровищем океана, Лу Син легко убедил его отправить Гу Си на передовую. Следом принц лично нанёс визит в Военное министерство во главе отряда гвардейцев, разыграв спектакль так, чтобы Гу Си не сомневался: приказ исходит исключительно от безумного короля.
Всё шло как по маслу, пока он не столкнулся лицом к лицу с Линь Сяодонем.
Этот малютка обладал такими же мягкими чертами лица, как и Ной. Но больше всего Лу Сина поразил его взгляд — чистый, ясный, лишённый всякой фальши. На миг принцу показалось, будто время повернуло вспять и он снова очутился на берегу озера Цзялань.
Вот только этот новоявленный русал искал защиты не у него. А у совершенно другого человека.
Лу Син перевёл взгляд на Гу Си. Заметив этот хищный прищур, офицер нахмурился и собственным телом заслонил маленького русала от опасности. Этот жест больно резанул по живой ране принца, всколыхнув воспоминания о том, как он сам когда-то оберегал Ноя.
Они стояли перед ним — живое воплощение его собственного безвозвратно утерянного прошлого.
В груди Лу Сина поднялась волна удушливой, чёрной зависти. Он ненавидел эту чистую преданность, эти безмолвные взгляды, связывавшие влюблённых, ненавидел само их счастье, которое когда-то принадлежало ему, а теперь рассыпалось прахом.
Он возжелал, чтобы Гу Си сполна познал ту же невыносимую муку потери.
Ради этого принц заманивал русала в Розовое поместье, заставил примерить жемчужную серёжку Ноя и упивался доносившимся из динамиков голосом своего покойного возлюбленного, отчаянно пытаясь обмануть собственный разум.
Однако Линь Сяодонь оказался совсем другим.
Тот был куда живее и проницательнее. За маской весёлого простодушия и наивности, свойственной его расе, скрывался зрелый характер, закалённый невзгодами — ведь в отличие от Ноя, выросшего под крылом любящей стаи, Линь Сяодоню пришлось выживать в одиночку на свалках Мусорной планеты. И Лу Сину пришлось признать очевидное: перед ним стояла совершенно иная личность.
Гибкий ствол молодой ивы, способный гнуться под бурей, но не ломаться — именно таким запечатлелся в его памяти этот малютка.
С ужасом принц осознал, что его мысли всё чаще возвращаются к пленнику. По ночам, едва он смыкал веки, перед ним больше не вставали полные укоризны глаза Ноя. Вместо этого в темноте вспыхивала ослепительная, дерзкая улыбка Линь Сяодоня.
Испугавшись этой незваной привязанности, Лу Син принялся сознательно избегать поездок в замок и до предела ускорил подготовку к финальному акту своей пьесы. Он тайно приказал гвардейцам полностью заблокировать каналы связи между созвездием Стрельца и Центральной звездой, перехватывая любые сигналы бедствия от гибнущей эскадры Гу Си. Параллельно с этим принц развернул в Сети небывалую рекламную кампанию, выставив последнего русала в качестве главного лота на предстоящем светском рауте, чтобы заманить в свои сети всю имперскую элиту.
Ещё полмесяца назад принц добровольно пошёл на контакт с заражённым носителем мозгового червя.
Собственная плоть оставалась единственным надёжным контейнером, способным беспрепятственно доставить паразита в королевские покои. Лу Син прекрасно понимал, к чему ведёт этот шаг, но в его душе не шевельнулось и тени сомнения. Напротив, он испытывал странную лёгкость — словно сбросил с плеч непосильную ношу.
Ведь когда зараза поразит мозг каждого зажравшегося вельможи, его финальный ход погрузит империю в пучину истинного безумия...
***
Линь Сяодонь резко распахнул глаза. Воспоминания Лу Сина оборвались.
— Беги, скорее! Лу Шэнцзун пришёл раньше времени! — Императрица отчаянно трясла его за плечо.
Словно в подтверждение её слов, из-за дверей донёсся хриплый, надсадный голос старого монарха:
— Где русал?! Приведите его ко мне! Живо!
Паразит уже основательно подточил его рассудок, превратив некогда расчётливого правителя в бездумного зверя, готового взорваться от любой мелочи. За последние двое суток несчастные слуги уже четырежды провоцировали вспышки его неконтролируемого гнева, и всякий раз провинившихся уносили из тронного зала едва живыми.
Глядя в искажённое ужасом лицо женщины, маленький русал лишь мягко покачал головой.
— Не беспокойтесь обо мне, — он ласково погладил её дрожащие пальцы. — Всё будет хорошо, потому что...
Договорить он не успел. На улице сухо хлопнул выстрел.
На мгновение воцарилась гробовая тишина, которую тут же разорвал дикий, истошный вопль раненого короля.
http://bllate.org/book/38078/5147791
Готово:
